Юрий Валин – В долине всё спокойно (страница 17)

Егерь был прав: лесная лощина на глазах становилась наряднее. Вверху снежные мухи вились обильными хороводами, норовя воспарить обратно в небеса, пониже, где ветра не было, опускались и ложились неспешно и торжественно. Вокруг костра и подрумянившегося кролика оставалось темно-жухлое пятно травы, а дальше оно светлело пятнами, сливалось в буро-белый камуфляж. Не очень поймешь праздник или траур, но взгляд этот меняющийся мир так и притягивает.

— Это еще не тот снег, — заметил Белый, снимая вертел. — Это еще пробный, этот растает. Давай, Гр, дели-нарезай. У тебя нож благородный, точный…

Гр достал нож. Румяная тушка, сдобренная душистой можжелкой, благоухала оглушительно. Теперь бы не обжечься…

Кролик исчез мгновенно.

— Абзац, какая вкуснотища! — признался Крапка, обсасывая косточку.

Егеря засмеялись:

— Это ты еще нашей оленины не пробовал. Но олени так близко не подходят. Деревенские у нас стали жутко ушлые, бесстрашные, охотятся ловко.

Егеря шли на смену товарищам на блокпосту. Пост, конечно, относительный: дежурная пара егерей ночует в хижине редко, практически постоянно патрулируя маршруты. Контролируют немногочисленные тропы, обходят наблюдательные посты на вершинах скал, ну и, конечно, особое внимание дороге на Дубник. Это самый известный и удобный проход к Долине, следовательно, требующий повышенного внимания. Вторая пара егерей оперирует (красивое научно-военное слово) к северу от Медвежьей, там, в общем-то, не дорога, а почти заброшенная тропа на Амбер-озеро, но некогда коварный неприятель именно по ней в Долину вторгся. Так что за севером присматривают бдительно. На юге — вдоль реки и у Черного озера постоянных дозоров нет. Но на озере живут рыбаки, там обосновался Рыбачий — сейчас уж пять домов срубили и частокол достроили. Получился тоже блокпост, пусть и не егерский.

Наиболее открыта долина с запада. Поскольку на памяти населения Медвежьей долины оттуда вообще никто не приходил. Вспоминают какого-то Пришлого, что с запада вдоль ручья выполз, но то случилось лет сорок назад, да и умер бедняга, не успев о себе ничего рассказать. На западе тянутся широкие пустоши, за ними леса и снова пустоши, множество мелких речушек и озер, а людей нет, и не было — вот так, видимо, и тянется пустота через полмира до самого Авмора, Луика и Белого пролива. Путешественники, бывая в тамошнем корабельном королевстве, при случае непременно расспрашивали о землях, что к востоку от моря лежат. Ну, географы Авмора осведомлены о середине континента даже послабее здешних ученых. Еще отправится в те пустоши настоящая военно-научная разведка, но нескоро. Может, как раз Гр-Гр и пойдет. Пока не дорос даже от блокпоста самостоятельно с одной ночевкой идти. Опять же, ничего страшного — успеется с этим.

Егеря рассказывали Крапке про здешние дивные леса, про дарков и миграции хищников. Гр все это знал, мог бы рассказать не хуже, но пусть гость от настоящих егерей послушает, они взрослые и вдвойне убедительные.

Вообще егеря Белый и Мурен были даже внешне похожи. Одинаковые вытянутые лица, этакие хищные, опасные, пусть и по-разному. Белый — здоровяк, малость косолапый, с крупным сломанным носом и веселыми глазами. Что обманчиво. Мурен, пучеглазый и с действительно рыбьим, невыразительным лицом, обладает куда более развитым чувством юмора. Вот что не обманчиво — хищные они оба. Судьба такая, не очень добрая, и к этим бывалым мужчинам, и к их бывшим врагам.

Мама отбирала в егеря Долины крайне тщательно. Благородные, удачливые, благополучные и семейные бойцы почему-то редко выбирают непростое ремесло лесного патрульного. Иные люди в лес идут, в прошлом нехорошо начудившие, дурных дел наделавшие, но надежный стержень в себе сохранившие. Десятилетняя трудная служба — это возможность «реабилитации» — есть такое красивый термин, крайне популярный у мелких сыщиц. Если юбка прожжена или что-то из уроков недоучено — «не доколупывайтесь, у меня есть право на реабилитацию!». Егеря, конечно, отнюдь не попорченными штанами и юбками в прошлом грешили. Но «чем и где» — непроницаемая тайна. Только мама знает, да возможно, тетя Эле, которая в Долине по безопасности главная. Но они никому не скажут. Егеря и егерши пришли «ниоткуда», поклявшись начать новую жизнь. Двое уже контракт закончили, закономерно поженились. Надо думать, поженились они малость раньше, еще на службе, но официально — строго после условленного срока. Собственно, они и стали костяком нового поселения — Рыбачьего. Деревенские-то отселяться не очень жаждут, они свои деревни любят.

Сейчас Медвежья имела шестерых патрульных, выходивших на маршруты парами, да еще сменяемого «запасного», что обычно сидел на опорной базе «Верхняя». Остался этот нечетный егерь, когда Венон ушла в Океан с экспедицией. Плюс пара оседлых отставников в Рыбачьем, плюс дюжина постоянных Долинных стражников, и, конечно, многочисленные деревенские бойцы — пусть и не профи, но вполне обученные и отнюдь не робкие. Плюс сам лорд-кастелян, Эле, Костяк, да и Даша-Аша — у всех есть серьезный боевой опыт. Цуцик, конечно, со сворой своих «собакенов широкого охотничье-боевого профиля». Серьезные вооруженные силы. Где-то они показались бы смехотворно малочисленными, но не в Землях Ворона. Тут тысячные легионы в прошедшие века крайне редко собирались, да и особого толку от этих сборищ не наблюдалось.

…Ушли-растаяли пятнистые фигуры егерей на тропе в кружение снега, провожальщики затушили костер, хотя по погоде в этом особой необходимости не было, и сами тронулись в обратный путь. Мешок с припасами, который волокли сюда по очереди, забрали егеря, сразу полегчало. Шагалось бодро, только снег усилился: сплошь заволакивало белым мир, улегшийся ветер не мешал: неспешно садились на траву и деревья пушистые грузные «мухи».

— А совсем нас не занесет? — осторожно спросил Крапка.

— Вопрос разумный. Но не занесет. Еще немножко наметет и снег таять начнет. Да и в любом случае, места знакомые, не заблудимся, мы же недалеко ушли. Понятно, тебе тропа и лес еще не знакомы, но мы-то здесь сто раз ходили.

— Доверяет тебе мама. Ты, конечно, парень надежный, обстоятельный, но все равно. Формально же возраст не совсем тот…

Гр засмеялся:

— Ну, не с трех же лет я здесь сам по себе шныряю. Сначала с взрослыми и только через брод переходил, не дальше. Потом начали брать обозы провожать, конная дорога-то чуть кружит, но, в общем, тут рядышком тянется. Потом близнецы меня водили-опекали. Когда мама дома, с ней, конечно ходил. Она Долину любит, вот и отдыхали-гуляли, разговоры разговаривали.

— Хорошо, конечно, — Крапка вздохнул. — А мои родители почти все время на службе, вечно пришли-ушли, дома только коротко бывают. Мы с Масей и Фильмостатом — самовоспитывались.

Гр подумал, что долго сидеть мальчишке в компании одних лишь собак и компьютера не особо-то весело, но тактично промолчал. У всех свои жизненные трудности. Вон у Крапки родители вновь малость запропали, только два письма и пришло «заняты, „погода“ дурная, но скоро будем», но гость держится, стойкий, есть выдержка. Собственно, уже не совсем гость: знаком с замком и всем населением Долины, это ему дальняя округа пока не совсем известна, так ведь и большинство селян на эту сторону реки редко захаживает.

Небесный рой «мух» как-то враз иссяк, на земле снег тоже начал подтаивать. Сапоги чавкали в жиже, отяжелевшие ветви елей норовили стряхнуть сырой груз за шиворот разведчикам, порой приходилось сбивать нависшую влажную ловушку древком копья. Проглянуло смутноватое блеклое солнце…

— Погодные приметы вы учили или инстинктивно знаете? — поинтересовался Крапка.

— Учили, конечно. Собственно, чего их учить — старших слушаешь, а погода — вот она, никуда же не девается. Легко запомнить, — Гр замер на полушаге. — Ш-ш! Смотри!

Крапка тоже замер, сжимая копье.

Ну, враг особой угрозы не представлял. На полянке-низинке копошилась стайка птиц: сердито разгребали сырой снег, выклевывали что-то вкусное из травы. Это они ягоды ищут, любят их здешние куропатки-чучеки.

— Пожалуй, достану, — прошептал Крапка, снимая с плеча лук.

— Давай на спор? — подзадорил Гр. — Но большее четырех не бить. Хотя стрелами они быстро распугаются.

— Ха! Я лютого кроля сегодня завалил, что мне мелочная крылатая фауна, — хихикнул гость.

Разошлись под прикрытием кустов…

Меткая стрела с широким «птичьим» наконечником тюкнула в траве не успевшего сообразить чучека. Гр камнями сшиб двух птиц: одну тоже еще на земле, вторую настиг уже в паническом полете — светлый в крапинку камень-снаряд и комок перьев свалились почти рядом. Стая куропаток с ругательным квохтаньем «чуч-чек! чуч-чек!» скрылась в ельнике.

— Как ты это делаешь? — с изумлением спросил Крапка, подбирая стрелу и добычу. — Праща просто снайперская.

— Оно как-то само получается, — сказал Гр, разыскивая камень-снаряд.

— Угу, «само». Тайная дарковская оружейная магия, — пробормотал гость.

Ничего особо тайного в праще Гр не находил. Оружие простейшее, куда там в него секреты засунешь? Понятно, каждый метатель годную «по руке» пращу подбирает или сам плетет, но всё на виду. Лично у Гр праща была короткая, но широкая. Оленья кожа, выкроена вдоль хребта, «чашку» под снаряд каленым камнем выгревал-обжимал. Способ метания, конечно, своеобразный — практически с полузамаха. Немногие знатоки пращевого боя наблюдали и удивлялись столь редкой манере. Гр ничего объяснить не мог — пробовал по-разному, удобнее вот так, да и всё. Объяснить вполне мог Мин: «рычажный локтевой сустав, резкий вектор подъема, амплитуда движения…» очень умно и научно, с таким объяснением любой знаток на всякий случай согласится. Собственно, самому Гр помогли освоить пращу именно советы опытного артиллериста-метателя. Не научные советы, а чисто практические, типа «показ лапами». Мин очень многое и очень по-разному умел делать, там же такой глубокий опыт, что о-го-го!