Юрий Валин – Сага о бескрылых (страница 8)

— Не будет мне прощения! — заверил Укс, изо всех сил пытаясь не чихнуть. Вот же дерьмо черепашье, даже из самых роскошных ковров хоть иногда надо выбивать пыль.

— Ты справишься! — рыкнул Мудрейший. — В нашем обращенном к Святому Слову новом городе тебя ждет чин старшего десятника и премия. Верь в Слово и в братьев наших, и успех будет сопутствовать тебе.

— Воистину!

На Укса одним глазом смотрела юная жрица — зрачок сильно расширен, видно не одной порцией нэка в день живет. Узкая рука медленно гладит столб-ногу Мудрейшего. Хочет, тварь такая.

Укса чуть не передернуло — к счастью, жрец не заметил.

— Ты переправишь должный груз с флотом и проследишь, чтобы с ним ничего не случилось. Абсолютно ничего! Это живой груз и он требует ухода. У тебя непростая задача. Груз может попробовать сбежать.

— Клянусь Святым Словом, я не допущу!

— Ты в этом поклянешься, — Ронхаб не без труда дотянулся до драгоценного стеклянного сосуда с клятвенным нэктаром, выковырнул пробку, щедро плеснул в кубок. — Повторяй формулу, брат.

Девка, неохотно оторвавшись от хозяина, передала шпиону липкий кубок. Жрец зачитывал текст из пухлой тетради в кожаном переплете и озабоченно почесывал двойной подбородок тыльным кончиком стило:

— Клянусь доставить груз в Хиссис в целости и сдать брату Аниссису. Клянусь оберегать груз и не пользоваться им более, чем того потребуют обстоятельства. Клянусь не передавать груз иным братьям или язычникам во временное пользование, ни бесплатно, ни за любую плату, будь то деньги или иные блага. Клянусь не употреблять груз во зло делу Слова или во вред имуществу Храма, а так же… — жрец прервался, чтобы пихнуть в затылок девку, уж слишком страстно прильнувшую, да еще вознамерившуюся несвоевременно тереться о мощную ляжку Наимудрейшего. — Так, дальше… А так же клянусь не причинять зло посредством оного груза братьям Слова, включая лошадей и иной храмовый скот, а также трофейный скот, коий будет захвачен в Хиссисе. Кажется, все, брат-десятник?

Укс, разборчиво повторявший слова клятвы, закивал и поднес к губам кубок — жрец милостиво кивнул. Прокатилось по горлу пойло, почти не несущее жара венам. Шпион блаженно облизнулся и замер с пустым кубком в руках.

— Да, пора вам познакомиться, — жрец кивнул телохранителю. Заскрипела дверь и в кабинет втолкнули груз.

На первый взгляд Уксу показалось, что справиться с подконвойным особого труда не составит: обычный мужчина, роста средненького, возраст определить трудновато — лицо закрывают слипшиеся лохмы волос. Вроде бы немолодой, но и не старик. Мускулатура хилая, зато брюшко наметилось, обряжен в длинную заношенную рубаху — такую даже прижимистая Канцелярия вздохнет, но спишет в ветошь. Ноги, кстати, очевидно кривоваты, да и пучки волос у коленей те тощие конечности не красят. Чучело. Такого и на весла посади — в один конец похода едва ли дотянет. Впрочем, на весла его сажать не собираются, а вот ошейник с цепью на пленника надели. Да и ошейник какой-то хитрый.

Ронхаб, глядевший на живой груз со странной улыбкой, назидательно нацелил стило на озадаченного шпиона:

— Не доверяй глазам своим, брат-десятник Укс. У нас хорошее оружие. Береги его. Эй, покажись, тварь!

На окрик пленник среагировал слабо, разве что искоса глянул сквозь лохмы.

— Туповатое, — огорченно проворчал жрец и сделал знак телохранителю. Тот, намотав на кулак цепь, крепко взял пленника за руку, свободной рукой несколько раз повернул винт на ошейнике. Пленник задергался, потом захрипел — стянувшийся обруч плотно перехватил горло.

— Этот винт весьма своевременное изобретение, — одобрил жрец.

Укс чуть не выронил кубок — не было больше кривоногого пленника — в лапах телохранителя дергалась девушка, дивно стройная, с налитой, пожалуй даже чересчур, грудью и точеной талией. Шейка у красотки, соответственно, тоже была тонкой, ошейник уже не душил, но дикарка все равно норовила вырваться, хлестала телохранителя гривой смоляных волос и даже пыталась лягнуть ножкой в очень красивом башмачке. Миг — красотка исчезла — телохранитель с мычанием склонился над пленником, пытаясь удержать огненно-рыжего мальчишку, яростно вертящего головой в попытках скинуть ставший слишком большим ошейник.

— Затяни! — приказал Ронхаб.

Телохранитель схватился за винт, но пленник — вернее, опять пленница — уже бессильно замерла. Теперь она была рыжеволосой, тонкокостной, с большими отсутствующими глазами. На кого-то похожа…

Укс глянул на жрицу у ног хозяина. Нет, эта здесь. Или там⁈ Обделаться до чего похожи, хотя различия все же есть. Шпион опомнился и шарахнулся по ковру:

— Оборотень!

— Опасный, но ты справишься, — строго напомнил Мудрейший.

— Да, но… Возможно, лучше ее… его совсем заковать?

— Достаточно ошейника. Оно не такое уж сильное. Ты вполне способен вразумить его побоями, только не переусердствуй.

— Конечно, мой Мудрейший, — заверил Укс. — А винт оно само не вывинтит?

— Никогда, — усмехнулся жрец. — Подогнали по длине.

На «мой Мудрейший» глава Храма внимания не обратил, и это было очень хорошо.

— Что оно ест и есть ли какая кличка? — с деловитым почтением вопросил шпион.

— Ест то же что и все братья, как-нибудь прокормишь. Имя она говорить не хочет, утверждает что забыла. Упорно вторит, что потеряла память.

— О, Мудрейший, возможно хороший дознаватель и жаровня… — осторожно намекнул Укс.

— Зачем? Что она может сказать нужного во время допроса? Да и серьезно повредить ее может палач. Эта тварь вовсе не человек. Дарк. Говорят, что похожих оборотней называют коно-тено

[1]

Но уверенности у нас нет. Оно весьма безумно и беседовать с ней бессмысленно. Но мы вполне способны заставить ее принимать нужные облики в нужный момент. Что еще нужно во Славу Слова? И пусть сыграет свою роль. Единственную.

— Да будет так, о Мудрейший, — прошептал Укс. — Но не может ли оно превратиться во что-то… узкое? Например, в змею или рыбу? Да и действительно ли это «она»?

Жрец усмехнулся:

— Она бы бежала, если бы могла освободиться. Мы изучаем тварь уже больше года — достаточный период, чтобы проверить. И это она. За ней пристально следили — женский образ ей удобнее. Можешь пользоваться, большого греха в том нет. Но не вводи в неуместное искушение гребцов.

— О Мудрейший, я обращусь к воздержанию, — потупился Укс.

— Будет достаточно простой умеренности. Плоть есть плоть, и бегать по ночам в поисках первой попавшейся жрицы тебе будет сложно.

— О, Мудрейший…

— Пустое, любая жрица счастлива возлечь с достойным десятником. Задача твоя важна, и ты отправишься в путь с легким сердцем и пустой мошонкой. Кстати, о плоти. Оборотень приобщена к храмовому нэктару — двойная порция каждый вечер.

— О, Мудрейший, это расточительно и…

— Внимай! — оборвал жрец. — Без удвоенной дозы дарк издохнет. Братья-надсмотрщики пробовали экономить и чуть не убили тварь. Сей шаг был неразумен. Храм не обеднеет. Пои ее как надлежит. Любопытно, что самого естественного зова здоровой плоти эта тварь после нэктара не испытывает. Абсолютно фригидна. Впрочем, тебя сей казус не касается. Хуже иное — клятвенный эликсир на тварь не действует. Она лжива по самой своей природе, тут уж ничего не поделаешь.

Укс в ужасе выкатил глаза.

— Да, с этими дарками сложно, — Мудрейший почесал обвисшее желе подбородка серебряным стило. — Только цепь и доза храмовой легкости служит некоторой гарантией ее повиновения. Будь осторожен. Она может решить убежать, и даже околеть, не возвращаясь за нэктаром. Безумное животное…

Укс выслушал массу наставлений насчет путешествия и действий в Хиссисе. Наконец, жрец устал и отпустил десятника.

В своем каменном ящике Укс скинул сапоги и рухнул на лежак. Нужно было подумать. Срочно. Немедленно. Сердце колотилось, словно бешеный тиннус

[2]

на крючке.

Кажется, Мудрейший совершил ошибку. Наконец-то! Нет, спокойнее, спокойнее. Нужно подумать. Вспомнить дословно. Интонации не важны, но дословно!

'Клянусь, доставить… и сдать брату Аниссису… оберегать… не пользоваться… не передавать иным братьям… не употреблять во зло делу… во вред имуществу… не причинять зло братьям Слова… включая скот…

Не упомянут — Логос-созидатель свидетель — ни Старший Жрец, ни Ронхаб, ни Глава Храма, ни Премудрый, конкретно не упомянуты. Забыл, этот жирный… — Укс схватился за мгновенно сжатый спазмом живот.

Никаких мыслей о телосложении Мудрейшего! Это непочтительно. Отринуть и забыть.

Клятву на почтительность Укс давал раза три. Клялся ни делом, ни помыслом не причинять вреда мудрейшему из Мудрейших, Старшему брату, Первому из жрецов, Познавшему Слово и еще с дюжину титулов. Собственно, весь Сюмболо, поголовно, исключая лишь младенцев, раз в год обновлял ту клятву. Но «братом» мудрейший перестал быть весной, когда совет Храма возвестил, что титул «Мудрейший» звучит благопристойнее и точнее отвечает духу времени. По сути, это ничего не меняло: клялись Первому из жрецов, далее зачитывались все титулы по списку. Но в данном конкретном случае…

«не причинять зло братьям»

Но Он уже не брат. Он сам это признал, отозвавшись на «мой Мудрейший». Очень хороший, достойный титул.

Теперь ныло у сердца. Беспокойная, дергающая, сомневающаяся боль…

Равный человек не должен сомневаться. Он равен, думать ему не о чем, ему все скажут Мудрейшие. Но иногда что-то непонятно и самому равному. Бесспорно, старые, многолетние клятвы никто не отменял. Но ведь новая клятва свежее и нужнее? В ней о Ронхабе ничего нет. О великом жреце Ронхабе! Да будет бесконечен его сияющий путь к Слову!