Юрий Валин – Паук у моря (страница 85)

Вообще Немме разительно преобразился. Регулярно заглядывал проведать и поделиться новостями — весь такой деловитый, сосредоточенный. Наверное, таким был раньше в своей библиотеке. Что характерно, абсолютно трезвый. С ним местный феак, тоже довольно тщедушный, косолапый и подслеповатый, но некоторые буквы знает — явный интеллектуал и светлое будущее чиновничьего сословия. Всё, конец деревушке приходит.

Нет, конечно, не конец, видимо, наоборот — начало расцвета и подъема. Местные вожди отнюдь неглупы — тут, собственно, все взрослые мужчины — поголовно вожди, так уж заведено — сразу шанс учуяли. Деревня по местным понятиям средняя, но расположена удачно: на тропе к горам, да еще ручей отличный, не пересыхающий. Шансов покорить и завоевать окружающие племена у деревенских вождей нет, да и смысла в такой экспансии немного — до соседней деревни почти три дня пути. А вот поставить трактир с гостиным двором, это очень даже можно. Три сорта пива (уже намечено начало производства), свежайшие речные раки, ну и прохлада с музыкой под отстроенными навесами — столь завлекательные чудеса не только из ближайших деревень гостей привлекут. Ну и намеченная школа, конечно.

Детей в деревушке хватало. Понятно, никто их не забирает, заботливого фатерлянда нет, сами по себе детеныши бегают, орут, раков ловят и подзатыльники получают. И долг-ленда нет, сами собой рождаются, неупорядоченно. Далеко не все малые сельчане своих отцов знают, но мамку, братьев-сестер — все знают, некоторые даже с братьями дерутся или сестер дразнят, глупыши. Еще с повитухой-целительницей деревне повезло, да и Старший вождь умен.

Странный дикий мир. Прямо хоть не уходи из него. Но это, конечно, невозможно.

Выходить подальше от хижины Верн начал с осторожностью — голова еще кружилась, порой внезапно и неприятно. Приходилось опираться на копье, а в первых прогулках сопровождала-поддерживала Бинхе. Дотащились тогда до загона. Ламы весьма обрадовались, мыгали восхищенно, Брек вообще обниматься лез. Четвероногие были сыты, чисты, в прекрасном настроении. Нравилась легкая деревенская жизнь геройским скотам.

— Вон как командира любят, — сказала Бинхе. — А мы думали, они только вашего Фетте слушаются. Он их водил камни к запруде таскать. Крупные, сильные, у нас таких лам нет. Но таскать не очень любят. Вот этот — прищуренный — в кузнеца нашего плюнул.

Верн засмеялся:

— Это Брек может. Они же не сельские ламы, эти специально выращивались для армии, приручались к вьюкам и стрельбе. А что у вас с запрудой? Продвинулась?

До запруды добрались через несколько дней. Бинхе уже не столько поддерживала, как сопровождала и показывала.

Прогрессивное сооружение, давно задуманное селянами, строилось при помощи волокуши «легко-саперного типа». Начальник штаба порядком поколебался, но счел, что сие армейское оснащение не является секретным, нарисовал чертежик. Воплотили в жизнь на редкость быстро, хотя и не совсем совершенно — один из полозов получился составным и требовал регулярной подправки: с древесиной в деревне было, как и везде — плоховато. Но доселе неподдающиеся камни удалось сдвинуть, в один день загородить часть русла. Небывалое свершение приводило в восторг селян, народ теперь ходил к запруде как в гаштет, посмотреть, обсудить, пива хлебнуть, дать советы четверым постоянным строителям-копателям, ну и заодно помочь слегка. Вечерами тут все деревня и собиралась. Вольц чертил на земле схемы шлюза, пояснял пользу и принцип действия. Вожди обсуждали. Фетте распевал боевые и игривые эстерштайнские песни, в лицах повествовал о личном знакомстве с Хозяйкой Гор (привирал, конечно, отчаянно). Потом наступал торжественный момент лекции. Торжественный господин научный консультант рассказывал нечто из области общих знаний, а потом вся деревня пыталась заучить и накарябать на земле очередную букву — с этим делом шло непросто.

Верн буквы не карябал, просто сидел, слегка участвовал в разговорах, но больше отдыхал, набирался сил. Его частенько расспрашивали про беспримерную битву с Гнилым Львом. Собственно, общий ход сражения наблюдала вся деревня, кроме младенцев, которых спрятали в доме старосты. Ну, младенцам теперь уже и сказки рассказывают про тот легендарный вечер, а главного героя достают вопросами «что за копейный прием?», «а правда, что дойч-щит надежное заклятье несет?», «а что будет, если льву в зад выстрелить — пуля из пасти выйдет или в кишке застрянет?». Про зависимость результата от размера кишки обер-фенрих объяснял, насчет остального тоже, но от некоторых вопросов уклонялся — «когда Гнилой на меня рушиться собрался, вообще многое от страха позабылось». Селяне не особо удивлялись — все вожди, так или иначе, со львами сталкивались, пусть и не с Генералами, но сельским бойцам тоже мало не казалось. Лев — он лев и есть, встреча с ним непредсказуема.

Кстати, вот как в жизни получается: жил лев-гигант в звании Генерала, а издох и останется в истории как Гнилой Лев. Но это не самое странное. Получается, что не кончилась история Генерала. Придется рейдовикам к ней позже вернуться, и это еще одна сложность.

Тайный разговор состоялся, еще когда Верн в хижине практически безвылазно отлеживался. Пришли в гости Вольц и Старший вождь — физиономии обоих были крайне серьезны и сосредоточены. Вольц принялся разворачивать сверток — немедленно засмердело, весьма отвратно.

— Это что еще такое⁈ — запротестовал Верн, пытаясь отстраниться.

— Кусок твоего льва. Придется взглянуть, поскольку важно, — пояснил начальник штаба, и сам морщась.

Собственно, самого льва в предмете было немного: лоскут звериной шкуры с насколько возможно отскобленным мясом, и на лоскуте некий продолговатый металлический предмет, похожий на оружейно-магазинную коробку на винтах.

— Развинтить не получается, винты особенные, я таких не видел, специальная отвертка нужна, — пояснил Вольц. — Прибор, по сути, вживлен в шкуру, в смысле, был частью Генерала, отделить не вышло. Да, воняет.

— Хуже, чем просто воняет, — со значением сказал Старший вождь — Он вас выдает.

— Нас⁈ — изумился Верн.

— Нет, не нас конкретно. Собственно, я эту штуковину в гриве и нашел. То еще занятие было, — начальника штаба передернуло. — Когда туша слегка подсохла, решили закопать. Но прежде нужно было измерить, записать, указать прижизненные повреждения и попадания. Немме кое-как измерил, потом его крепко вывернуло. Пришлось мне. Изучая ранения покойника, я и нашел данный прибор. Оглашать о находке мы с господином Старшим вождем не стали. Попытались изучить в узком кругу. Пришлось стащить у Немме лупу, что, конечно, не совсем законно.

На очищенной узкой боковой грани пахучего прибора красовались крошечные цифры и несколько букв — с виду вполне бессмысленных. Но отчеканенный символ Ланцмахта был куда уж понятнее. Собственно, он и без лупы был вполне различим.

Верн выругался.

— То-то и оно! — сказал пристально наблюдавший Старший вождь. — Мы с господином фенрихом примерно так же высказались. Не сомневаюсь, что лично вы ничего об этой шкатулке не знали. Тварь вас самих чуть не погубила. Но это ваш лев — эстерштайнский. Вот Вольц, в смысле, господин фенрих не отрицает.

— Мы в неофициальной обстановке, можно без чинов и званий, — напомнил начальник штаба. — Отрицать не собираюсь, это бессмысленно. Перед нами явное доказательство. Более того, я обещаю с этим делом тщательно разобраться в Хамбуре. Это возмутительно! С какой стати подобные чудовища бегают по Холмам и пожирают людей! Это категорически незаконно!

— Да как такое вообще возможно⁉ — ужаснулся Верн.

— Полагаю, магия, — сказал Старший вождь. — В железо вделан амулет, он науськивает тварь на людей. Возможно, такая хитрость по-научному как-то иначе называется. Но лучше у господина учителя не уточнять, он человек хороший, очень ученый, но слишком разговорчивый. Нам лишние слухи не нужны. Говоря по правде, мы и поделать-то ничего не можем. Вот разве что Вольц у вас там, дома, что-то сообразит.

— Я даже приблизительно не представляю, зачем на здешние деревни гигантского льва напускать, — растерянно признался Верн.

— Мы вот тоже сильно удивились, — проворчал начальник штаба. — Но потом подумали, прикинули варианты. Возможно, это пробный образец вооружения, вышедший из управления и повиновения.

— Удрал от ваших магов и зверствовал сам по себе, — пояснил Старший вождь, склонный к более простым формулировкам. — Как мы все знаем — магия сильна, но частенько глуповата. Особенно это касается эстерштайнской магии. Полное говно! Я не очень грубо выражаюсь?

— Ничуть, — заверил Верн.

— Лично я буду помалкивать. Но раз вы идете в свой Хамбур, так попробуйте разобраться. Но очень осторожненько, — посоветовал умный селянин. — Опасное это дело. С другой стороны, если пара таких зверьков вырвется из этого самого «управления-повиновения» и к вам в столицу невзначай заскочит, сладко дойчам не покажется. Конечно, поубиваете львов, у вас оружие-то хорошее, но уйма народа пострадает. Пожрут самых невиновных. Надо как-то предупредить. Но тонко, без риска.

— Тут политика, — проворчал Вольц. — Дело заведомо тонкое и вонючее.

Собеседники начали обсуждать, как выделать кусок шкуры с уликой, чтоб весь рейд насквозь не провонялся. Верн уже много позже об этом страшном и странном «львином деле» по-настоящему задумался.