Юрий Валин – Паук у моря (страница 79)
Верн показал — «я стреляю»!
Фетте кривозубо и одобрительно оскалился — копать окоп ему было неохота — и так утомились, да и вообще фенрих был склонен к мгновенным решениям — что на войне, что с фрау.
Фетте приготовил «курц-курц», удобнее положил арбалет — ему досталась задача прикрытия фланга — свалить льва-часового, когда тот прочухается. С этим Фетте явно справится.
…Отвлечься от всего. Сосредоточиться. Верн суеверно подул на затвор, провел пальцем по планке прицела — выставлена неплохо, 700 метров. Далековато, близко к рекорду училища[2], да еще без станка. Но и ситуация такая… тоже рекордная.
Он еще раз оценил цель… Генерал лежал не совсем удобно, лучше бы к выстрелу мордой, поскольку пуля в задницу такому гиганту… монстр может за издевательство принять. Желательно попасть в висок, поскольку сердце зверя неочевидно. Собственно, висок тоже… грива заслоняет, только по уху можно ориентироваться. Да башку сдери тому уху — разве это ориентир⁈ Под лопатку? Кости массивные, такую не раздробишь. Сюда не стандартный «маузер» нужно, сюда…
… мысли отстранились, ушли. Осталась тяжесть опущенной на лицо стрелковой маски, прорезь прицела и далекая цель. Непонятно почему, но обер-фенрих точно знал, что время истекает. Палец лег на спуск, чуть погладил старинную сталь…
…уши Генерала насторожились, зверь начал подниматься…
… выстрел!
Гигантский лев успел обернуться. На миг Верну показалось, что взгляды встретились, но этого быть не могло — стрелок сразу уткнулся носом в траву, плавно и сосредоточенно открывал затвор, выбрасывая гильзу… желательно без звяканья…
… нет, звяканья слышно и не было бы — все накрывал бешеный рык Генерала…
… боль и страх — такие же огромные, чудовищные, как и сам монстр, казалось, даже траву колышет этот неистовый рев…
Верн знал, что в сердце не попал. Но куда-то попал, и недурно, с отстреленного хвоста Генерал совсем иначе бы выл…
… патрон занял свое место, обер-фенрих мягко закрыл затвор. К ведению огня готов. Кстати, а почему Фетте до сих пор не стреляет? Лев-часовой явно должен пробудиться — тут и оглохнуть от невыносимого рева впору…
Фетте, не отвлекаясь от наблюдения, дернул ляжкой, проглядывающей сквозь неоднократно зашитый, но все равно лопнувший шов брюк — «он убежал!».
В некотором недоумении Верн вскинул к глазам бинокль.
…Линзы приблизили опустевший край болотца, знакомые безымянные обглоданные кости, волнующуюся воду, вот летящие комья грязи… мелькнул хвост… действительно, удирают…
Львы бежали за дальний склон, Генерал несся огромными прыжками — вот теперь, в сравнении с собратьями, было понятно, какой он гигант. Но прыжки предводителя выглядели не слишком изящными.
«Куда же первая пуля попала»? подумал Верн, бросая бинокль и прицеливаясь…
…Нет, поздно, шансы попасть в стремительно двигающуюся мишень на таком расстоянии ничтожны. Попасть-то может и можно, если теоретически, но нужно же действенно попасть… Патрон жалко.
— Не достану, — с сожалением, уже вслух сказал Верн.
— Еще бы! Да мерзавца уже и нет. Ты ему что, яйцо отстрелил? У меня от рева чуть зубы не высыпались, — в восторге, возможно, совершенно неоправданном, признался Фетте.
— Повеселись еще. Всё, отходим, — скомандовал Верн, размышляя о реальных результатах атаки. Да как ее оценишь-то, сдери ей башку?
….— Вполне очевидно — противнику нанесен чувствительный удар! — провозгласил Вольц. — По реакции монстра понятно — выстрел был отменный! Но куда попала пуля⁈
— Да уж точно не в яйца! Их и видно-то не было! — завопил Верн. — И вообще нам был нужен дополнительный наблюдатель. Фетте прикрывал фланг, я перезаряжался — некогда было рассматривать результат.
— Не переживай, — великодушно разрешил начальник штаба. — Судя по вою, выстрел был что надо, а свалить с одной пули такого великана и в принципе невозможно. Отличная контратака, противник заведомо ослаблен, а мы потратили лишь один патрон и немножко нервов.
— Господи, неужели мы еще живы⁈ — простонал Немме. — Я таких жутких звуков еще не слышал. У нас ламы обоссались, и я их не виню. Я и сам-то, чудом…. Да в самых старинных адских бестиариях о таких ужасах ничего не писалось. А в нашу цивилизованную эпоху…. По каким проклятым землям мы ходим⁈
Патронов у рейдовиков оставалось ровно шесть, если не считать миниатюрных пистолетных. Но львы исчезли. Ни вечером, ни ночью, ни в следующие сутки рейдовики так и не услышали перекликающихся рычаний.
Походная жизнь двинулась штатно, если так можно сказать в данных условиях. Рейд продвигался на юг, пришлось опять выйти к берегу, ибо кроме остатков унаследованной деревенской крупы, жрать было нечего. Ловили рыбу, кроме обер-фенриха, очевидные успехи в ужении показывал господин ученый советник. Это было внезапно, но весьма своевременно. Хотя, если вдуматься, человек, прочитавший столько книг о всяких гадах, обязан в них разбираться и на практике. Кстати, Немме утверждал, что «черноспинки» научно именуются гобии[3], что в переводе означает нечто вроде «рыбы-рогачи», правда, в точности перевода специалист уверен не был. Не суть важно, вполне себе съедобные рыбки, жаль, ими на рынке Хамбура почему-то не торгуют.
Огорчал начальник штаба — рана на его ребрах то подживала, то заново начинала гноиться. Все попытки вычистить злосчастное заражение успехом не увенчались. Медицинен-опыта у Верна было маловато, да и из лекарственных средств у рейдовиков оставалась лишь неполная бутылка шнапса. Начальника штаба мучили приступы жара, собственно боль он, естественно, превозмогал, но приобрел постоянную кособокость. Ну, и с настроением у Вольца обстояло скверно. Как-то наедине он сказал:
— Если я по какой-то причине окажусь не в строю, не забывай заводить часы. Ты аккуратный и дисциплинированный офицер, но ценные механизмы требуют максимальной пунктуальности.
— Неужели? Ты о чем на самом деле сказать хотел?
— Помоги ей, дружище, — тихо сказал Вольц. — Она такого не заслуживает. Конечно, жизнь в проклятом замке ее испортила, растлила и развратила, но в сущности она храбрая и славная девушка.
Верн подумал, что сочетание «славная — испорченная» несколько противоречиво, тут начальник штаба что-то упрощает. Или усложняет. Но сейчас заострять на этом внимание было неуместно.
— Дойдем, сам ей поможешь. Мне симпатична твоя Гундэль, но не настолько, чтоб слепо лезть в осиное гнездо Хейната. Мне замок и снаружи не очень нравился. Помочь тебе, это, конечно, иное дело. Но хладнокровно и обдуманно! Спасение этаких высокопоставленных особ, знаешь ли, требует куда большей пунктуальности, чем уход за драгоценными армейскими часами.
— Разумный и трезвый подход, — признал Вольц. — Боюсь, когда дело касается фрау Гундэль, я не способен оставаться абсолютно объективным. В столице обсудим план действий более предметно. Если я дойду. Ты знаешь мою выдержку и чувство ответственности. Я отдаю себе отчет, что скоро начну катастрофически задерживать движение отряда.
— Мы никуда особо не торопимся, — напомнил Верн. — Если будет нужно, остановимся на дневку, пусть даже многодневную. Ничего страшного, отдохнешь, наберешься сил. Подождет прекрасная Гундэль, ей не к спеху.
— Кто знает, что там сейчас творится, в замке и в столице, — проворчал Вольц. — Мы слишком многого не знали.
«Ну да, теперь-то мы знаем слишком много, сдери ему башку» — подумал Верн.
О замковой жизни и взаимоотношениях высших слоев эстерштайнского общества много рассказывал Немме. Научный специалист твердо вознамерился не возвращаться в столицу, мечтал осесть в какой-то деревушке, достаточно отдаленной от границ цивилизации. «Сменю имя. Если придется, буду возделывать оливковые рощи. Мне жить хочется». Жутко образованный человек, но слегка слабоумный. Как будто в сельскую жизнь войти так просто. Да еще с этакой откровенно дойчевской рожей.
Прибрежный маршрут уперся в на редкость поганые, труднопроходимые скалы — белесые скальные породы здесь походили на столичные хеллишские, что обнадеживало — возможно, рейдовики продвинулись дальше, чем предполагалось. Здесь у скал сделали двойную дневку, начальник штаба передохнул, «рыболовный расчет» создал небольшой запас рыбы — мелкие тушки черноспинки-гобийки быстро подсушивались, развешанные на нитках на ветерке. Главное было отогнать мух и ламов.
На закате стоявший часовым Фетте углядел на море корабль, достаточно близко — менее километра от берега. Немедленно попытались просигналить огнями — без сомнения, это проходило одно из корыт Ерстефлотте, больше здесь плавать некому — пираты островов, если и появляются, то гораздо южнее столицы. Но корабль исчез, его даже толком рассмотреть не успели.
— Странный окрас у этого «шнель-бота», — заметил начальник штаба. — Видимо, нечто секретное. Нас бы на борт он в любом случае не взял. Но мог бы сообщить о нашем местонахождении. Непонятно, нужно нам это или нет? Ладно. Давайте повесим котелок что ли, выпьем чаю. Не пропадать же зря хорошему костру.
Увы, о настоящем ореховом кофе уже даже и воспоминаний не осталось. Чай из трав, да и тот в три порции — котелок, сдери ему башку, вмещать больше полутора кружек воды отказывался.
Отряд двинулся дальше, взяв курс на юго-юго-запад, дабы обойти неприятную местность.