Юрий Валин – Паук у моря (страница 40)

Сказки всё, кроме последнего. От вампиров и оборотней дойчи в первые годы своего Прихода тщательнейшим образом поизбавились. Вот это дойчи умели: облавы, выслеживания, прочесывания, тщательно выгоняли тварей под пули и острую сталь. Всех, до самого последнего монстра извели. Тогда еще имелись мощные лампы-прожектора, патронов было бессчетно, и эти… аэропланные самолеты еще летали. «Серия безупречно четких военных операций, навсегда обезопасивших территорию Эстерштайна», как гордо рассказывают учебники. Вот Дед про те времена рассказывать не любил, но иногда упоминал. Дерьмовенькие, конечно, времена были.

Тут Анн учуяла запахи — сначала легкий дымок, потом более очевидный запашок — как раз дерьма. В смысле, человеческих экскрементов, медицинен-сестра, пусть и бывшая, от правильной терминологии отказываться не имеет права.

Наконец-то! Хеллиш беглянку уже не особо пугал, но бесконечно бродить среди скал не особенно хотелось. Этак уже и на вершину к Поганому Маяку взберешься, а зачем оно нужно? Человек должен рядом с людьми существовать, это хоть и не очень приятно, но выгодно. Даже если людишки — бандиты и бродяги. Пора привыкнуть к мысли, что и сама такая.

Анн постаралась действовать без спешки, разумно и осмысленно. Лишнее из сумки вынуть и припрятать, приметы тайника запомнить — местные обитатели эти камни и переходы отлично знают, запросто могут догадаться и отыскать. Но чем Хеллиш особенно хорош — для кладов здесь мест хватает.

Хорошо. Беглянка оправила платье, глянула в сторону окон отдаленной галереи. Если присмотреться, видны отсветы пламени костра. Разложили огонь подальше от провалов окон-дверей, но не особо опасаются. Что тоже хорошо. Раз местные обитатели гадят рядом с тропой и костры жгут, следовательно, рейды солдат и «гесты» местным обитателям не очень-то докучают. Не то чтобы Анн тут надолго обживаться собиралась, но пусть поспокойнее будет, пока знакомство наладится. Беглянка поморщилась и надела лицо «попроще-постарше». С лицом тут, конечно, не угадаешь — какая рожа сейчас выгоднее, совершенно непонятно, возможно, позже и переигрывать придется, но с этим нужно поаккуратнее.

Иллюзий беглая медицинен-сестра не испытывала. Шла к грабителям и бродягам, взаимоотношения будут соответствующие. Но, как ухмыльнулся Дед, «переживешь, ты умная, не в холеном Хейнате родилась, может, еще и развлечешься». Это он утешал, конечно. Когда по кругу пускают, да дерут во все дырки, такой счастливый случай уж на самую большую любительницу развлечение. Да еще со шнапсом явно не обломится — тут его заведомо мало, да и пить в такой компании даже пьянчужка-Анн накрепко воздержится. Хотя, может и придется пьянствовать, заранее не предскажешь. Но голову терять точно нельзя. Хеллиш (который вовсе не Хеллиш) к спокойным гостьям благоволит, не к заведомо нервным потаскушкам.

Анн еще раз «проверила» себя и двинулась к огню.

Шуметь пришлось усиленно — на высоте за провалом окна болтали и хохотали, не особо громко, но явно без опасений. Вот, сдери им башку, могли бы и встретить гостью, тут поди разберись, где к ним проход, еще не хватало ногу в темноте сломать.

Анн нашла камень, запустила вверх — стукнул о край окна-дыры.

— Э, это еще кто? — отчетливо удивились внутри. — Эне нашелся, что ли? Что-то поздновато идет. Глянь кто там…

Высунулась смутное пятно головы.

— Добрый вечер, — сказала Анн. — Не встретите? Дело есть.

— Баба! — ахнул смутный силуэт юным, мальчишечьим голосом.

— Что «баба»⁈ — встрепенулись внутри.

Сопровождали гостью аж вдвоем — оказалось, подъем прост, только ведет не напрямую, а уже внутри скалы. Анн пару раз споткнулась на неудобных ступеньках, поддержали, но за задницу пока не лапали.

После крутых ступеней проход галереи взметнулся вверх, разделился на три коридора, но углубляться, понятно, не пришлось — костерок горел почти у лестницы, здесь же торчали, видимо, и все местные обитатели. Четверо, если вместе с провожатыми. Пустяки, пережить можно.

— Ух ты! — восхитился здоровенный бородач, явно не последняя фигура в бандитском квартете. — Ты как нас нашла, красавица?

— Подсказали, — Анн без стеснения озиралась.

— Это еще кто вдруг подсказал?

— Дед на рынке. Раньше этот старый хряк в «гесте» служил, сейчас пирожками с плесенью и баддругом, траченным мышами, приторговывает.

— Шутишь, — неопределенно отметил худосочный бандит, так и не поднявшийся от костра.

— Что мне, дуре, еще остается? — довольно прямолинейно поинтересовалась Анн. — Если кратко: засыпалась я, пришлось в бега пускаться. Полиция прямо на хвосте повисла, едва я увернулась. Тропу подсказали знающие люди. Вообще мне не к вам, мне к Юргену нужно.

— Во возмечтала! — засмеялся юнец. — К Юргену все хотят. Только от него сюда уж давно и не приходит никто.

На болтуна зыркнули — мигом заткнулся.

— Господа, я женщина простая, — сказала Анн. — Положеньице тут тоже не особо сложное. Раз я дорогу нашла, значит, не полицией или «гестой» заслана. Те бы сами явились, чего им игры играть. Так что не шпионка, верно? Пустите пожить до прихода людей от Юргена. Я безвредная.

— Чем докажешь? — спросил кудлатенький проводник.

— Что именно? — сумрачно уточнила Анн. — Что мне к Юргену надо? Или что я не опасная? Или что не шпионка? А к вам сюда частенько фрау шпионками засылают?

— Нет, ты первая будешь, — ухмыльнулся Здоровяк. — А ничего так, бойкая, хотя и тощая. Только что нам выгоды тебя кормить?

— Не надо меня кормить, я сама ем, — заверила гостья. — А польза от меня будет. Я Медхеншуле закончила — личная прислуга, вполне обучена. Одежду стирать-чинить, жрать сготовить, подлечить что из болезней. У отставного полковника служила, опыт имею. Внакладе не останетесь.

— Дело-то хорошее, — заметил Тихий от костра. — Личной прислуги у нас еще не бывало. Но тут не Хамбур. Тут лепешка тянетподороже любых ночных утех того полковника.

— Денег немного имею, слегка прокормиться смогу, — сказала Анн. — Не очень сытно, но все же. В город-то кто-то из вас ходит? Мне появляться нельзя, ищут.

— Ходим. Чего же не ходить? — пробормотал Кудлатенький. — А ты чего натворила-то?

— Ерунда. Меня бесчестно оболгали, — вздохнула беглянка.

— Нас тут всех, это вот, бесчестно… — хохотнул Здоровяк. — Чего уж скромничать, давай, соври что-нибудь.

— Да к чему мне врать таким понимающим господам? Служила, старалась. А хозяин, удод кривоногий, меня на ферму на год раньше срока отправить решил. А еще года два назад уж как нахваливал, уж как обещал. Кастрат брехливый! Ну, я решила — раз на ферму, так не с пустыми руками. Придумала прибрать кое-что. Но рассчитала дела по времени не совсем верно, — неохотно призналась Анн. — Почти схватили, в окно чудом прыгнула. Вон — руку чуть не сломала. Хорошо, что в городе полиции не до меня было, смогла уйти.

— А что там в городе стряслось? — заинтересовался Тихий.

— Говорят, Меморий рухнул. Весь, прямо с крематорием, трубой и покойниками. Сама-то я не видела. Но весь город в один голос говорит.

— Да как это может быть? Он же здоровенный! — взволновался Кудлатенький.

Обитатели галереи заговорили о происшествии, Анн дополнила описание события некоторыми подробностями «в пересказе».

— Странный случай. Похоже, в этом не врешь, — задумчиво сказал Тихий. — В остальном… я бы тебя сейчас и прирезал. Оно разумнее будет.

— Да за что⁈ — Анн попятилась. — Боитесь, что тайком в котел вам нассу? Или глотки перережу? Чего от меня вреда? Где это видано, простых фрау беспричинно резать⁈

— Неочевидный вред — он самый вредный, — назидательно сообщил Тихий, поигрывая коротким ножом, непонятно откуда появившимся в руке. — Хотя интересно, что у тебя на уме. У нас тут развлечений маловато. Проверить бы тебя надо.

— Я первый проверю, — заверил Здоровяк, взглядом знатока оценивая маленькую гостью.

Кудлатенький, разглядывавший заднюю часть миловидной воровки, неуверенно засопел.

— Тебе отдать, что ли? — изумился Здоровяк. — Что возомнил, убогий?

— Ты не спеши, не спеши делить, — тихо намекнул сидящий у костра, поигрывая ножом.

Здоровяк с еще большим изумлением воззрился на него:

— Тебе-то она куда? Ты же и получше видал, а?

— Мне не ее окорочка интересны, там и взглянуть-то не на что, — сказал Тихий. — Но она интересная. И про тропу знает, и себе на уме. А это, дружок, важно. Может, я ее тоже захочу. Проверю, а дальше поглядим.

— Господа, я женщина опытная, честная, всё понимаю, — заверила Анн. — Только давайте без ножей и спешки. Девушке покровитель всегда нужен, кто спорит. Вы решите неспешно, обсудите. А пока дайте фрау отдохнуть и поспать. С меня, такой уставшей, в любом деле никакого проку, оно же понятно.

— Ох, точно тонкие игры играешь, — вздохнул Тихий. — Хотя спешить не будем, это верно. Ложись, спи. Одеяло-то свое есть?

— Откуда? С одеялом в окно не прыгают.

— У нас найдется. Только уж не очень-то полковничье, — засмеялся Молодой. — Прорех и блох наполовину.

— Переживу.

— Пока переживешь, — согласился Тихий. — Тебя как называть-то, а, мелкая красавица?

— Так Медхен и называете. Школу-то я точно закончила, можете хоть и не верить.

— Отчего же, в школу верим. И кличка годная, имена тут нам лишние. Ты ложись-ложись, не стесняйся. До утра не тронем. Одеяло тебе вот он даст, он добрый. А ты нам сумку оставь. Ну, пока не растеряла пожитки, мы сохраним, не пропадет.