Юрий Валин – Паук у моря (страница 27)

«Дойч» — обреченно поняла Анн. «Да что ей, упырихе цизелистой, здесь надо-то⁈ Боги, только всё налаживаться начало».

Гостья быстро зажестикулировала.

— Понимаю, фрау. Вы — глухонемая, — скрывая легкий мстительный восторг, сказала Анн. — У вас срочное дело. А вы домом не ошиблись?

Так ей и надо, красотке сияющей! Совсем и небезупречна, ха!

Гостья глянула слегка недоверчиво, словно, не веря, что ее способны понять с первого раза. Вынула из-под плаща квадратик бумаги, показала:

— «Анна Драй-Фир, медицинен-сестра 1-го класса, лечебный массаж, улица Зак №8» — прочитала хозяйка. — Все верно, не отрицаю. Но мы, фрау, явно не знакомы.

Гостья качнула серебристой головой, сделала настойчивый знак.

— Входите, — неохотно пригласила Анн. — Мне, собственно, скрывать-то нечего.

Дойч-блондинка сделала однозначный жест — она не хотела, чтобы ее видели.

Анн отлично поняла смысл жеста, еще яснее осознала, что нужно было выпить шнапса и рухнуть спать — иной раз неприятности, ткнувшись в запертую дверь, отправляются восвояси. Эх, теперь поздновато за шнапс хвататься.

— Прошу.

Гостья окинула комнату беглым взглядом, машинально придержала юбки, дабы не коснуться груды предстроительного мусора. И тут же забыла о своем наряде — руки так и мелькали.

— Да, я умею уверенно читать, — подтвердила Анн. — Понимаю жесты. Кое-что по языку глухонемых мы проходили в Медхеншуле. Да, я почти всё помню. Хорошо, буду проговаривать вслух. Вы читаете по губам, я понимаю.

Обидно, но глухонемота абсолютно не портила гостью. Хороша, зараза, сдержанные и точные жесты лишь придают ей уникального своеобразия. А еще она властна и решительна.

— Да, вы из замка, я поняла. Ваше имя не имеет значения, хорошо, как скажете. В смысле, как покажете.

Гостья мимолетно улыбнулась. Смотрела она на Анн все же как-то странно, с непонятным любопытством. Впрочем, расшифровывать его сейчас было некогда.

…— Позавчера в замке было происшествие. Погибли люди. Что вы говорите, какой ужас⁈ Вас спасли. Ах, очень рада за вас. Это были курсанты, среди них был Верн Халлт. О, курсанты, они настоящие герои! Я всегда верила в наш славный Ланцмахт!

Гостья смотрела вдвойне внимательно. Сделала вопросительный знак.

— Нет, я не знаю Верна Халлта. А разве должна? — Анн шире раскрыла изумленные глаза.

Визитерша быстро показала.

— Ах, вы наводили справки в «Чистой крови». Понимаю. Я там бываю, довольно часто. Как настоящая гражданка Эстерштайна, я стремлюсь отдать долг-ленд при первой возможности. Ну, и вообще там весело. Но я же не могу запомнить имена всех кавалеров. Но курсанты, да, они очаровательны, — мечтательно вздохнула Анн.

Дойч-красавица одобрительно вздохнула, сделала властный жест «очень хорошо, можете повторять не всё, 'да» и «нет» будет достаточно.

— О да, это мне понятно, — Анн почти нейтрально взглянула в сторону двери.

«Маловероятно, что нас подслушивают, но необходимо соблюдать осторожность. Верн — в опасности. Из-за меня. Я не виновата — так получилось. Мне обещали, что он останется жив и невредим. Я очень настаивала на этом. Изо всех сил. Я очень благодарна ему и его друзьям. Но я не могу всецело повлиять на происходящее. Возможно, курсантов в ближайшее время отправят в какой-то отдаленный гарнизон или на охрану рудников. Пусть они будут очень осторожны. Через год или два все успокоится, они вернутся. Я очень на это надеюсь. Я не могу и не смогу с ними встретиться, но я очень хочу помочь. Передайте им вот это».

Анн смотрела, как гостья выкладывает на подоконник кошели (явно очень тяжелые), некий сверток, сверху еще и кисет поменьше размером.

— Послушайте, фрау, я не могу гарантировать, что передам вот это, — беззвучно, одними губами, прошептала Анн.

Пальцы в перчатках стремительно и резко летали у прекрасного лица. Да, а фрау-то — истинная дойч, если разъярится, так и лично придушит-прирежет, не побрезгует.

«Я не жду гарантий. Я в отчаянии, у меня нет иного выхода. Мне придется полагаться на вас. Я не могу встретиться с ними лично. Это их погубит. И меня тоже. Мне придется довериться вам. Не сможете передать сейчас, отдадите, когда вернутся. Они обязательно должны вернуться. Мне обещали. И я не смогла найти надежных знакомств у всех троих. Только вы. Помогите мне и им. Пожалуйста.»

— Ах, это очень романтично. Прямо как в театре, — восхищенно всплеснула руками Анн и перешла на беззвучное: — Я не уверена, что когда-нибудь увижу этого парня. Но при случае непременно передам. Я медицинен-сестра, эта профессия подразумевает определенную честность и доверительность в человеческих отношениях. Мы ведь не делаем ничего незаконного?

Гостья решительно отрицала любую незаконность:

«Я всего лишь передаю личную благодарность. Они проявили истинную дойч-храбрость, находчивость и решительность. Это не плата, это подарок от чистого сердца. Единственное, что я могу. Здесь двенадцать тысяч марок пятимарковыми монетами, немного старого золота. И оружие. Просто передайте его, оно надежное, новое. Возможно, поможет мальчикам».

Вот сука, «мальчики» они ей. Сама-то соплячка…

Фрау-дойч развернула сверток — завернуто было в косынку, дорогую, бархатную, расшитую серебром. Внутри лежала небольшая штуковина — металлическая, с отделанной деревом рукоятью. Сначала Анн подумала, что это оружие, именуемое «пистолет». Но таких небольших пистолетов, наверное, не бывает.

«Это оружие. Пистолет» — немедля объяснила гостья. «Очень хороший. Новые части механизма. Курсанты поймут. А здесь запас» — она вытряхнула на ладонь содержимое маленького кисета. «Тоже надежные».

«Патроны. Пять штук» — поняла Анн. Сказала вслух:

— Какая прелесть! Определенно, как в театре, — и перешла на беззвучное: Я не могу это взять. Меня повесят. «Геста»….

«Понимаю» — оборвала гостья, не дослушав. «Но это очень важно. Это отличное оружие. Хорошо, я не буду давать его вам. Просто пусть полежит. К примеру, вот здесь» — гостья сунула сверток в мусор, довольно ловко приподняв лист старой меди и пхнув под него носком туфельки смертельно опасный подарок.

Вот же тварь. «Вас вздернут, но вы сможете честно оправдываться до самого исполнения приговора, настаивая, что ничего такого и в руки не брали».

Дамы молча смотрели друг на друга.

«Прошу прощенья» — показала гостья. «Я доставляю вам неприятности. Но что делать, у меня единственный шанс. Я обязана курсантам. Надеюсь, всё обойдется. Верн вас любит. Я догадалась».

— Вот здесь не совсем понимаю, о чем речь, — весьма холодно процедила Анн.

Дойч-девка улыбнулась с некоторым высокомерием: «Я разбираюсь в мужчинах. Его сердце занято. Кем, если не вами? Не нужно слов. Они славные парни. Не ревнуйте. Тем более что мне понравился второй курсант. А ваш Верн просто очень милый. Я сразу не поняла, чем вы его могли привлечь, вы же явно чуть старше и не соответствуете канонам красоты. Но вы очень обаятельная и можете быть разной. Даже очень злой. Контрастной. Многих мужчин такое волнует.»

— Вы мне льстите, но я тронута до глубины души, — заверила Анн. «А на улице уже совсем темнеет».

«Мне пора. Вы на редкость чутко понимаете таких, как я. Еще раз простите. Так получилось, не я тому виной. Случайность».

Гостья выскользнула наружу, оставив запах духов. Анн с яростью задвинула засов…

«Не я тому виной»⁈ Сука гладкая, тварь чистокровная, шлюха замковая, чтоб тебе…

Анн представила, как сдирает башку милейшей гостье — сразу полегчало и успокоило. Удалось даже расслышать, как стучат удаляющиеся копыта. Экипаж-то даже лучше, чем показалось на первый взгляд. Видимо, даже рессоры имеет: модные-«резинен», а то и настоящие стальные. Ух, тварь светловолосая…

Медицинен-сестра совладала с новым приступом ярости. Черт с ней, с дойч-девкой. Не видали мы таких, и видеть не желаем. Но во что вляпался Верн⁈ Только отпусти мальчишку, и сразу сомнительные девки…. Нет, не то. Лучше бы девки и даже пусть с триппером — это исключительная редкость, но лечится. А связь с девушкой-чисто-дойч не лечится. Это копытную кобылу-производительницу племенных идеальных кровей можно, пусть за бешеные деньги, но купить. Дойч-девицу не купишь, эта редкость для чистейших дойч, за один взгляд на такую красавицу открутят голову, яйца, ноги-руки и прочее. Дойч-самок для дойч-самцов жутко не хватает, они же всё двинутые на этой своей чистоте крови. Вон — гостья хороша собой, но не совсем, э-э… комплектна слухом, да еще с глазами у нее какая-то гадость. Неудивительно, скорее всего ее производили племяница с дядей, или дед с внучкой. Кровосмешенье — тема в Эстерштайне наглухо закрытая, но люди с медицинским образованием не столь уж глухи и слепы. Хотя и притворяются. На виселицу или в штлаг никому не охота. О том, что у нынешних дойчей предки совершенно неправильные, думать можно только в одну голову, и то ночью, накрывшись одеялом и зажав себе рот. Тем более, если вам самим с Дедами весьма повезло…

Тьфу, черт, да что же в голову лезет совершенно ненужное⁈ Анн налила себе остывшего чая и сосредоточилось.

Складываем известную нам правду и то, что следует из точно и неточно подразумеваемого, из намеков и недосказанностей. В замке случилось происшествие — часть пострадавших погибла — кого-то спасли. Нападение шпионов тресго или ограбление? Непонятно. И абсолютно непонятно, как мальчишки-курсанты попали в замок, они же снаружи стражу несли? Вот же угораздило. А ведь говорила ему мама, предупреждала… стоп, это опять не то. Значит, кого-то спасли — вот эту курицу и спасли. Даже не пострадала, тварюка. Хотя нет, похоже, у нее ладони забинтованы, не пальцы — те тонкие, породистые, а сами ладони, под перчатками повязки лишь мельком угадывались. Тоже не важно, пусть бы ей, кобыле элитной, всё руки пообрывало. Как могло получиться, что ее героически спасли и теперь Верн в этом виноват? Он ее как спасал-то? Делал искусственное дыхание особо естественным путем? Тьфу, ерунда, и вообще не в его характере. Пусть у него неправильное, но неплохое воспитание, женщин и приличия он понимает. Да и не один же он там был. Хотя Фетте, тот, конечно, мог учудить. Но его, дурака, только мельком в разговоре подразумевали, Верн и Вольц в центре. Что они такого могли сделать? Дурачки они еще, конечно, но это не преступление. Вольц вообще малость тронут на военных законах-уставах, он бы никогда…