Юрий Валин – Операция "Берег" (страница 60)

— Хоть не соленая? Без пены? А то сейчас янтарь начнем собирать.

Шутка была так себе — до берега моря еще длинные километры, тут шагать и шагать.

Окончательно сдвинув крышку люка, наружу выбрались Фер и командир, оценили обстановку. Немецкое пулеметное гнездо располагалось левее, постреливали в сторону наших позиций, но без напора. Не заметили, и мин нет. Безусловно, и боги, и опыт диверсионно-разведывательных действий нам помогают.

Робин посматривал на часы, остальные ставили на место упрямую крышку люка. Насчет «испачкаться» можно было уже не волноваться — по уши успели уделаться.

Артналет начался секунда в секунду. Снаряды ложились левее и правее, даже чуть дальше, чем нужно. Разведчики ползком двинулись по чуть заметной ложбине. Маршрут был знаком командиру, но следовало соблюдать осторожность, мины по-прежнему вполне возможны — Фер и Янис ползли впереди с щупами в руках.

Вот… дорога, вернее, колея. Когда-то немцы проложили для подвоза стройматериалов и боеприпасов, позже наши ездили, потом вернувшиеся немцы ничего нового выдумывать не стали. Стабильность — залог успеха.

Артналет благополучно завершился, разведчики — вернее, группа связи обер-лейтенанта Вальтера Робина — шла по дороге, в голос ругаясь и пытаясь очиститься. Навстречу двигались двое немцев, — тоже ругались и чистились.

— Иваны снарядов не жалеют.

— Да, не лучшие дни…

Это действительно были не лучшие дни Земланда — того полуострова, что скоро поменяет название.

[1] Все же и знающий товарищ Земляков, и автор, не претендуют на подробное освещение действий по всем участкам штурма Кёнигсберга. Об этом написано много подробных и замечательных книг. Здесь размышляем об общем ходе действий, беря для примера разные направления.

[2] Булатов Михаил Алексеевич, командир отделения 369-го отдельного сапёрного батальона 235-й стрелковой дивизии, будет удостоен звания Героя Советского Союза указом от 19.04.1945. Останется жив, доживет до 95 лет.

[3] Александр Александрович Людвиченко, 1924 года рождения, разведчик 993-го стрелкового полка 263-й стрелковой дивизии. Он продолжит удачные личные стрелковые действия во все дни штурма, будет удостоен звания Героя Советского Союза.

[4] Семён Алексеевич Мельников, 1915 года рождения, уроженец Ахтырки. Помощник командира взвода 264-го гвардейского стрелкового полка 87-й гвардейской стрелковой дивизии. Герой Советского Союза.

[5] Поместье. В настоящее время не существует.

[6] Здесь очевидна линия влияния «кальки» и последствия скромной, но значимой деятельности команды генерала Попутного. В нашей истории семейство армейских радиостанций «Полюс» появилось значительно позже — в 50-х годах, и явно имели иные ТТХ.

Глава 11

11. У развилки

Восточная Пруссия, дорога Кёнигсберг — Пиллау.

19:25

Рвалась последняя нить, связывающая город-крепость с Земландской группировкой. Рвалась, но никак окончательно не обрывалась[1]. Катил по довольно неширокой и уже весьма разбитой дороге из города поток машин и повозок тыловых немецких подразделений, перегруженных случайными и неслучайными пассажирами, ранеными и здоровыми, по обочинам шли вереницы гражданских с колясками, тележками, велосипедами и просто чемоданами. Шум двигателей заглушал конское ржание, плач детей и женщин, крики и стоны раненых. Ветер с близкого залива сбивал дым выхлопов, относил в сторону вонь бензина, навоза и окровавленных бинтов…

— Господи, и как тут работать? — прошептал Фер.

— Ювелирно тут будем работать, — приглушенно рявкнул Земляков. — И ждать когда фрицы дойдут, разберутся-развернутся и займут позиции, нам недосуг. Сдаваться они все равно спешить не станут, и мирняк никуда не денется.

Немецкие беженцы. Восточная Пруссия. Весна 1945.

К дороге диверсионно-разведывательная группа вышла вполне благополучно. Жандармерия и прочие контрразведки немцев сейчас были перегружены: отлавливали дезертиров и паникеров, норовящих в тыл драпануть, на целеустремленную группу связистов, следующую к передовой, никто внимания не обращал. Собственно, пока с вражеской жандармерией ДРГ «Север-К» вообще не сталкивалась. Шли открыто, рация за спиной Алекса внимания не привлекала — корпус у радиостанции немецкий, а в начинку никто заглядывать не позволит. Из остального ничего приметного: замурзанный камуфляж, обоснованная небритость лиц. Вооружение: два «Штурмгевера», пистолет-пулемет у Землякова, карабин у «эстонского добровольца», остальное по мелочи — по паре гранат на бойца, пистолеты — все же связь, тут излишне гранатами обвешиваться не пристало. Слегка выбивается из «связного имиджа» снайперская винтовка Фера, но времена такие — со штатным вооружением всё обстоит не очень четко, да зачехленный оптический прицел в глаза и не бросается.

— У того тягача разворачиваемся, — указал Робин на съехавший с дороги, видимо, неисправный и брошенный, здоровенный «Фамо»[2]. — Алекс, разворачивайся, давай связь.

Неисправный бортовой «Фамо» еще и застрял, погрузившись передними колесами в огромную болотистую лужу. Впрочем, оживлять 15-тонное чудовище группа не планировала. Стояли иные задачи, хотя обзавестись транспортом было бы неплохо. Может и не понадобится, но…

Основная задача ДРГ «Север-К» изначально выглядела маловыполнимой. Собственно, поэтому и не давали разрешения на ее реализацию до самого последнего момента. Имелись надежды, что на объект «Логово» удастся выйти более простым и реалистичным путем. Но не «ловился крокодил». И вот уже здесь, на месте, ждет группа рандеву, на которое ее не звали. Проблема одна — точное время неизвестно.

— Не так плохо, — сказал Фер, оценивая бурлящую дорогу. — Расстояние смешное, шумно, а «маузер» — надежная винтовка. Гражданские бредут цепочкой, может и повезти — не заслонят. С машины я бить не буду, слишком заметно. Вот кусты левее, это вполне, и машина прикрывает. Но как мы цель в этом хаосе узнаем? Фрицы же прут сплошным потоком.

— Придется изловчиться, — сухо напомнил Робин. — Осваивай позицию, Алекс — радируй сигнал о готовности. Мы срочно обустраиваем позицию, камрад обер-лейтенант наблюдает.

Евгений сидел в кузове, не особо высовываясь. Смотрел на дымы и дорогу. В городе по-прежнему грохотало…

Наша артиллерия давила и громила. Пусть и не все удавалось смести снарядами, даже самыми тяжелыми. Вон — в форт № 10 наша артиллерия засадит 172 прямых попадания, а позже насчитают только две сквозных пробоины. Но постоянные прилеты и взрывы вдалбывают мозг куда-то в район желудка, сводят человека до этого самого нижне-пищевого уровня, когда хочется только выжить, а сопротивляться и воевать нет сил, воли и смысла. Но к сожалению, противник крепок нервом, далеко не везде его удается, как здесь будут говорить, «вбить в плен» с первых часов боя.

Клубится над городом дым и пыль, пронзают в высоте эту завесу горбатые тени «илов», выше тянутся «петляковы»… Летят бомбы, грохочет, кажется, все там уже разлетелось в клочки и сгорело. Это не так, по сути, дыма и огня должно быть даже больше. Решением командования из целей исключен танковый завод[3] и еще несколько объектов, это не очень хорошо для штурмующих войск — будут там проблемы. Но уж очень полезные объекты для будущего города Калининграда.

Нельзя фальшивому обер-лейтенанту отвлекаться — всё внимание дороге. Вообще-то еще рановато для появления клиента. Хотя разработка и планирование операции не особо точны. Собственно, товарищ Земляков и был одним из разработчиков, «тонкие места» осознавал, от начальства не скрывал. С другой стороны, если не получится, отработает ДРГ «Север-К» как обычная разведывательная радиофицированная группа, оно тоже небесполезно. Хотя и обидно.

«В последний раз мы видели Эрнста Вагнера, крайсляйтера[4] Кенигсберга, на выезде из города в километре или двух севернее поворота на Гросс-Фридрихсберг» — рассказывалось в свидетельских показаниях двух немцев, не особо положительных своим моральным обликом, но вроде бы серьезных, не болтунов. То же подтверждал и еще один чиновник, имелись и иные косвенные подтверждения. Мелькнул там крайсляйтер, определенно мелькнул.

Эрнст Вагнер — фигура немаловажная для Кёнигсберга, можно сказать, представитель самой-самой верхушки руководящего «прыща». Что с ним стало в те — в эти — апрельские дни, до конца так и не понятно. По показаниям генерала Ляша — искомый субъект доблестно погиб во время штурма. По другой версии скрылся, спустившись в подземелья города. Ну, то версия красивая, там и подводная лодка в водах мутного Прегеля шныряет, и иное романтическое. Подтверждений нет. Как и о гибели Вагнера в бою или под обстрелом. Ляш определенно не мог наблюдать героическую смерть лично, а в пересказе или по слухам.… Нет определенности. Вообще этот Вагнер на удивление мутный, скользкий и малоизвестный тип, — для руководства нацистской Пруссии даже странно. Имел чисто военную награду — Железный крест 2-го класса — за победоносное столкновение с русскими танками. Ну, положим, тогда в январе фольксштурм у аэродрома столкнулся не с танками, а с нашей автоколонной. Возможно, наши противника и не заметили, свернули по каким-то своим маршрутным соображениям. Да и командовал фолькштурмистами не лично Вагнер. Но награду хапнул, ему еще потом гауляйтер выговаривал за партийную недисциплинированность и несанкционированный прием наград Вермахта. Впрочем, это их внутри-нацистские разборки.