Юрий Валин – Братья и сестры по оружию. Связные из будущего (сборник) (страница 42)

– Чего это я не посыльная? – оскорбилась Катя. – Вот документы. Вот пропуск в штаб. Меня сам товарищ Корисов Алексей Борисович знает.

– Так, пошли к свету, – с досадой проронил лейтенант. – Корец – со мной. Наблюдателям бдительность не терять. Остальным – отдыхать. С рассветом и у нас начнется.

Крепыш подтолкнул Катю в спину:

– Двигай, ундина морская. Сейчас разберемся, откуда приплыла.

В блиндаже было тесно и душно. Тускло коптила «летучая мышь». На койке сидела женщина с двумя кубиками[46] на петлицах, явно медицинской службы.

Игнорируя Катю и крепыша, медичка проникновенно взглянула на лейтенанта.

– Надолго это, Володя?

– Сейчас разберемся, – сдержанно ответил лейтенант и сел ближе к лампе. Пока он разбирал промытые документы, крепыш, занявший место у входа, насмешливо рассматривал «посыльную». Военфельдшер тоже смотрела. С неприязнью.

Катя начала нервничать. Все шло наперекосяк. Нельзя сказать, что документы сделаны безукоризненно, но должны были проскочить. В сухом виде по крайней мере. Сейчас кто его знает, – этот драный автоматчик какой-то чересчур бдительный. Лейтенанту явно свидание обломали. Взъестся сейчас. И вообще, унизительно стоять и горбиться, чтобы макушкой в потолок не упираться.

Самое поганое, что краснофлотца Чоботко на здешнем посту что-то не наблюдалось. Не мог же гений измениться до полной неузнаваемости? Возможно, дрыхнет где-нибудь. Люди измотаны, немец не ослабляет нажим с 7-го числа. Или часовым стоит наш Чоботко?

– Да, дела, – лейтенант силился прочесть бумаги. – Вот приказ. Только здесь шифровальщик нужен. Размыло все. «Срочно откомандировать красно-фло-флот-ца Новотовко…» Шоротовко? Ничего не разберу. Но у нас таких все равно нет.

Катя молчала. Пусть сами расшифруют. Естественнее получится.

– Вы прямо в штаб позвоните, – посоветовал крепыш. – Пусть прояснят. Девица сомнительная. Для верности лучше выяснить.

Лейтенант кивнул и без особого воодушевления взялся за телефон.

Лампа дрогнула. В гул канонады вплелись резкие ноты.

– Вон как навалились, – пробормотал лейтенант. – Это уже в центре. Кажется, из шестиствольных лупит. Денек еще тот будет. – Он принялся крутить ручку телефона.

За связь Катя была спокойна. Коммутатор ГКО разнесло бомбой еще 27-го. Восстановить его еще не успели.

Линия шла через «БС-18/1». Пока лейтенант Володя соединялся, пока добивался дежурного по ГКО, пока выяснилось, что связи нет, Катя совсем измаялась. Торчать согнутой было утомительно. Крепыш с автоматом на коленях присел у входа. Медичка причесывалась, бросая на «посыльную» ледяные взгляды. Катю подмывало двинуть кривоногому охраннику каблуком в лоб, отобрать автомат и спросить, куда Чоботко дели? Вполне могло бы и получиться, но бить своих как-то не хотелось. Лейтенант наверняка дернется, придется ему руку сломать. Да и медицинского визга будет предостаточно…

– Нет связи с ГКО. – Лейтенант положил трубку. – Да ты сядь, пловчиха. Что будем делать – как там тебя, – Мезикина?

– Мезина, товарищ лейтенант. Давайте вашего краснофлотца, и я его отведу. Если я подозрительная, потому что мокрая, так дайте провожатого. Доведет до батареи, потом дальше переправят. Меня командир взвода со свету сживет. Сержант Жуков, он знаете какой строгий.

– Нет у меня лишних людей, чтобы девиц провожать, – буркнул лейтенант. – Да в этом чудном приказе и не разберешь ничего. Кто вам там понадобился?

– Так давайте разберем. У меня зрение хорошее…

– Постой, лейтенант, – вмешался крепыш. – Брешет она все. Явилась со специально размытыми документами. И без оружия.

– У меня «наган» был. Утопила вместе с противогазом, – с досадой объяснила Катя.

– Понятное дело, – крепыш с готовностью ухмыльнулся. – А винтовку еще раньше потеряла?

– Винтовку в штабе оставила. Она тяжелая…

– Помолчите, Мезина, – сказал лейтенант. – Давай, Корец, – что еще усмотрел?

– Ботинки старого образца, но не шибко ношеные. Комбинезон – я такие только у танкистов видел, да и то еще до войны в Одессе.

– Комбинезон мне вместо гимнастерки выдали. Спалили ее, а моего размера у старшины не было.

– Размера не было, а комбинезон по фигуре подогнать умудрилась? – ласково проговорил крепыш. Потянулся, пощупал рукав: – Точно, товарищ лейтенант, – не наша ткань. У нас помягче. И пуговицы, гляньте, какие.

– Так, – лейтенант нехорошо глянул на посыльную. – Что еще, Корец?

– Да много чего еще. Низом она шла, а у батареи не задержали. Там же мины поставлены. Винтовка ей тяжела, а посмотрите, как двигается. Спортсменка, пусть я очки нацеплю, если не разрядница. И еще… Красивая больно. Вы бы такую кралю в связные определили?

– Так меня из расчета перевели, – возмутилась Катя. – Свели из двух в один расчет. Снарядов все равно в обрез. Мы прямо у ГКО стояли. Освободившихся номеров на охрану штаба поставили. Вот и бегаю.

– Из чего стреляла, спортсменка?

– «З1-К»[47]. Автомат. Только я не стреляла. Ящики таскала. У нас расчет опытный был. Одна я из новобранцев. Мы с «Осетией» прибыли, всего месяц здесь. А сама из Москвы. В Краснодар к тетке эвакуировались. Там меня мобилизовали. Я добровольно. Комсомолка. Там все написано.

– Про тебя, значит? – Лейтенант ткнул пальцем в подсыхающую газетную вырезку. – «Приказ № 0058 от 26 марта «О призыве в войска ПВО девушек-комсомолок». Быстро ты на фронт попала.

– Я письменно требовала отправить, – мрачно пояснила Катя.

Лейтенант переглянулся с врачихой, пожал плечами:

– С «Осетии», выходит? Ну и кто тебя, такую неопытную, посыльной гоняет? У вас там, видно, совсем голову потеряли.

Коренастый вдруг поднялся, шагнул к столу. Потрогал разбухший комсомольский билет:

– Комсомолка, значит? Доброволец? Зенитчица? Ну-ка, ладони покажи.

– Ты что, чекист, что ли? – с угрозой процедила Катя. – Вы, лейтенант, приказ выполняйте. Отправляйте-ка меня с краснофлотцем в штаб. Можете под конвоем вести и автоматами в спину тыкать, только до рассвета нам в городе нужно быть.

– Ты еще покомандуй, боец Мезина. Корец у нас хоть и не чекист, но в УГРО поработал, – спокойно пояснил лейтенант. – Ну-ка, руки предъяви.

Мозолистые лапы Кореца ухватили девушку за запястья, потянули к свету. Катя яростно фыркнула, из последних сил сдерживаясь, чтобы не двинуть бойца коленом в пах.

Ладони агента отдела «К» хотя порядком пострадали во время восхождения по обрыву, но, видимо, недостаточно заскорузли.

– Так, – с удовлетворением констатировал Корец. – Может, ты в штабе и бывала, но уж точно ящики к 37-миллиметровкам не таскала. Белоручка немецкая.

– Ты мои пальцы потрогай, Шерлок Холмс хренов, – заворчала Катя.

– Физкультурница, я и говорю. Ой, не наша ты физкультурница, – ласково произнес Корец. Его мозолистые пальцы, как наручниками, сжали запястья «посыльной».

– К обрыву ее вывести! – Докторша двумя руками сжимала «ТТ», ствол пистолета прыгал, целя то в лампу на столе, то в правое ухо шпионке. – Выводи ее сразу!

– Спокойно, Мотя, – лейтенант поправил китель и принялся складывать документ. – Давайте без суеты. Задержана до выяснения. Корец, ты ей руки свяжи да пристрой где-нибудь. С КП придут, тогда и отправим. К обрыву поставить никогда не поздно. Мотя, ты ее пощупай, пожалуйста. Может, у нее финочка припрятана или еще что.

Руки Кати оказались стянутыми за спиной брезентовым ремнем. Корец крепко придерживал, темноволосая Мотя неумело ощупывала складки комбинезона, даже ворот проверила. Глянула с ненавистью:

– Ни черта у нее нету! Проститутка фашистская.

– Сама-то ты—…не выдержала Катя, – эскулап коечный. В санбате заняться нечем?

Бац! – пощечина была хилая, но обидная.

– Хватит базара, Мотя, – сказал лейтенант. – Выводи задержанную, Корец. Да скажи бойцам, чтобы без безобразий. Может, она в штабе полезной окажется.

– Сейчас, – боец заскорузлым ногтем зацепил шнурок на шее фальшивой посыльной, снял медальон, едва не оторвав Кате ухо. Раскрутил восьмигранный пластиковый цилиндрик: – Бывает, яд прячут, а то и марафет.

Раскрутив вкладыш, мужчины склонились к лампе.

– Ага… Екатерина Григорьевна… номер почты… сообщить – Москва, Б… Бабьегородский, д. 5.

– Все гады продумали, – прошипела фельдшер Мотя. – К обрыву бы ее сразу. Еще и красивую подослали. Небось с люэсом.

– Сама ты дура трипперная! – в сердцах фыркнула Катя. – Вы, товарищ лейтенант, перед командованием ответите. По всей строгости. За такие ошибки знаете что бывает? Вы бы хоть до штаба дозвонились, что ли. И медальон мне верните, раз там яду с марафетом не отыскалось.

– Дозвонюсь. И отвечу. – Лейтенант похлопал по трубке обшарпанного телефонного аппарата. – А пугать меня не надо. Мы здесь пуганые.

– Разные, конечно, накладки бывают, – пробормотал Корец, напяливая шнурок с медальоном на шею задержанной. – Ничего, посидишь, комсомолка, не развалишься.

– Сидеть – не бегать, – уже спокойно сказала Катя. – Но вы хоть того бойца в штаб откомандируйте. Еще и ему отвечать придется.

– Кого откомандировывать? – Лейтенант хлопнул ладонью по бумагам. – Это же портянка жеваная, а не приказ. Ни строчки не разберешь. Нет у нас никаких Новотко-Шоротко. Некого откомандировывать.

– Так вы разберитесь, – взмолилась Катя. – У него в фамилии первая «чэ». Я слышала. Ведь за делом, наверное, человека вызывают.