Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 29)

Карин попросила:

– Будьте добры, номер вашей ячейки.

Я достала из клатча маленький кусочек картона с напечатанным рядом из семнадцати цифр.

Постоянно улыбающаяся Карин вбила номер в компьютер и замерла в нерешительности:

– Простите за мой следующий вопрос, но в целях повышения уровня безопасности всех клиентских операций я обязана спросить. Ячейку открывали не вы, откуда у вас ее номер?

Ох уж эти странности банков-перестраховщиков, вечно растягивающих время посещения, но отвечать придется:

– Ячейку действительно открыла не я, но ее перевели на мое имя. Сегодня утром представитель вашего банка принес мне конверт со всеми данными, в том числе с этим номером.

Карин нажала что-то под столом и коснулась средним пальцем наушника в правом ухе, изображая кокетливый жест.

– Все верно, – подтвердила она. – Прошу вас предоставить документ, подтверждающий личность.

Я протянула паспорт, который Карин запустила в белую коробку с зелеными лучами. Удостоверившись в подлинности документа, она вернула его мне и добавила:

– Сейчас подойдет молодой человек, который проводит вас к нужному кабинету. А вот и он!

Справа неожиданно оказался высокий блондин, похожий на чемпиона игр по теннису. Я так и увидела его с ракеткой в желтой футболке и пестрой повязке на лбу. Его темный костюм не мешал моим фантазиям.

– Добрый день! Я – Александр. Мне поручено проводить вас.

Я кивнула и поздоровалась с «теннисистом», ослепнув от очередной сверкающей улыбки.

Мы поднялись на прозрачном лифте на шестой этаж и отправились по длинному коридору. Здесь двери также были вмонтированы в стеклянные панели, отчего создавалось впечатление, что по бокам простираются голые стены.

– Прибыли! – все также улыбаясь, сказал Александр, остановившись.

Он провел пластиковой картой по еле различимому углублению в стене, и дверь медленно открылась.

«Теннисист» протянул мне пластиковую карту:

– Она теперь ваша. Можете находиться здесь сколько угодно. Дверь открывается изнутри благодаря реакции датчика на приближение к ней и автоматически закрывается. Без карты снаружи зайти не может никто. Никаких дополнительных действий совершать не нужно. Лифт слева по коридору. Если заблудитесь, то можете вызвать меня, набрав по мобильному телефону код своей ячейки. Я тут же примчусь и провожу вас. Может быть, есть какие-то вопросы, прежде чем я оставлю вас?

Мне хотелось только поскорее увидеть, что приготовила Азуми.

Александр ушел. Дверь за ним опустилась. Я осталась одна.

В комнате все те же черные стеклянные панели на стенах, а в центре стоял столик, на котором я обнаружила коробку с бархатной обтяжкой золотого цвета. Рядом стул.

Я села и подняла крышку коробки. В ней находились различные бумаги. Сверху лежал диктофон размером с ладонь. Я первым делом взяла его и нажала play, впопыхах чуть не уронив. Зазвучал голос Азуми:

«Аманда, я оставляю вам, как и обещала, все материалы по наблюдениям за вами. Но не только это. Пока заканчивались мои последние оплаченные рабочие дни по заказу Эрика Голда, я решила проверить некоторые каналы информации. Мои знакомые программисты вскрыли электронную почту вашего парня. Это заняло время. Там не было ничего примечательного во входящих и исходящих сообщениях. Только рабочая переписка. Но в папке “Черновики” были письма, адресованные… вам. Предположу, что он собирался рассказать все сам и сформулировать речь. Конечно, чтобы сообщить о подобном, требуется невероятное мужество. Но не мне судить об этом. Распечатки этих черновиков я оставляю вам. Сами письма я удалила из почты, но сгруппировала их в архив, который теперь находится на флешке. Она также в вашем распоряжении и находится в ячейке. Сочувствую вам, но не собираюсь больше участвовать в этой истории…»

Запись закончилась. Меня пробила дрожь.

Я встала, походила по комнате и потрясла руками, чтобы выплеснуть внутреннее тремоло. Не помогло. Ничего меня не успокоит сейчас!

Распечатка электронных черновиков моего Эрика была сцеплена канцелярской скрепкой. Схватив первый лист, мои руки вцепились в него, как в последнюю возможность спастись. Не знаю, от чего… Но я чувствовала приближение самого страшного.

Я прочитала первый абзац и не поверила. Прочитала еще раз. Дальнейшие строки просто не воспринимались моими глазами. Чтобы удостовериться в реальности того, что написано, я прочитала этот абзац вслух:

«Дорогая, Аманда… Мне слишком больно это писать, но еще больнее будет тебе, когда ты все узнаешь. Ни в чем более отвратительном в своей жизни я никогда не признавался. Ты возненавидишь меня, и это будет заслуженно. В другой Вселенной ничего подобного не могло произойти. Но в нашем мире случилось то, что случилось… Мне не будет прощения. Я ненавижу себя. Не знаю, как сложились эти пути, соединившие нас, но это произошло. Все карты выстроились в один ряд, нет смысла больше скрывать. Да и я не могу больше так! Аманда – я тот человек, который виноват в твоей главной травме. В том, что тебя изнасиловали. Это был я…»

Я упала в обморок.

Глава 28

Он, она, они

Ноги чувствовали каждое касание о ледяную поверхность. Теплая кожа прилипала к холодному полу и начинала трескаться. Постепенно мой бег стал оставлять кровавые следы. Но все это было неважно. Я мчалась, как сумасшедшая. Летела смертоносной лавиной.

Это было черное пространство, растворяющееся во всех сторонах света в безмолвном холоде. Множество звезд выстроились в один ряд надо мной и создали световой коридор. По нему я и бежала. Под ногами лед.

Боль раздирала стопы, немеющие с каждым шагом. На мне прозрачная бесформенная белая туника. Она путалась между ног, в подмышках, падала на лицо. Никакого объяснения, только желание сбежать. Где-то там впереди есть граница мира. Только бы добраться. Шагнуть. Провалиться в никуда. К Богу, к дьяволу – неважно! Лишь бы сбежать от правды реальности.

Силы уходили, мой бег замедлялся. В конце концов я рухнула на лед и прилипла к нему разгоряченным телом. Меня стало засасывать в неизвестность. Мышцы и кости вдавливались внутрь.

Резкая боль пронзила переносицу, и я открыла глаза. Попыталась вдохнуть, но в глотку потекла жидкость. Рефлекторный кашель заставил пропихнуть ее в рот и выплюнуть. Кровь.

Я расстегнула куртку и краем свитера вытерла нос. Нужно прийти в себя.

На полу валялись листы, упавшие вместе со мной во время обморока. Они тихо лежали и призывали продолжить чтение. Узнавать правду. Опускаться на самое дно к ужасам моего прошлого. Сквозь холод фактов.

Кровь остановилась, значит, шок прорвал всего лишь небольшой сосуд где-то в носу. Но второй обморок спровоцировать нельзя. Такая роскошь непозволительна в этих декорациях.

Руки потянулись и сгребли листы в охапку. Хорошо, что они были пронумерованы.

Глаза вновь побежали по напечатанным строчкам, и я ушла в бесконечное чтение. Время остановилось.

«Я – тот, кто мог все предотвратить, если бы был внимательнее, если бы был смелее.

Родители дарили мне любовь с первого дня моего появления в их семье. Меня усыновили. Цветы на кухонном столе, печеные сладости, уютные посиделки вечером около телевизора, милые объятия. Но внутри этой идиллии проскальзывали странные взгляды. Мать и отец мимолетно посылали тайные сигналы, после которых у них возникали очень важные дела вне дома. Под предлогом уйти в магазин, срочно встретиться с кем-то или проверить двор они исчезали на какое-то время. Это могло произойти когда угодно, но чаще поздним вечером.

Иногда на отца накатывала тоска. Он смотрел в одну точку по несколько минут. Я наблюдал за ним – казалось, его легкие останавливались и не дышали. Потом он уходил в свой земляной погреб и создавал чучела лис из убитых на охоте животных.

Однажды он привел меня в свою комнату и показал то, чем занимается. Лисы выглядели слишком живыми и пугали меня, но я терпел страх. Они застыли в разных позах и смотрели в глубину моей души. В какой точке комнаты я бы ни встал, казалось, что они всегда смотрят на меня. Восторга отца я не разделял.

Пока я рос, понять, что происходит, было сложно. Тем более мне всегда указывали, что я обязан быть послушным сыном, принявшим новую судьбу.

Ты удивишься, Аманда, но Эрик Голд – чужое имя. Так звали биологического ребенка моих родителей, который погиб в детстве. Меня фактически заставили стать заменой. В моей памяти не осталось ничего, что происходило до усыновления, но я помню, как меня назвали мои настоящие родители… Адамом.

Долго сопротивляясь чужому имени, я отвоевывал себя настоящего. Пытался сбежать и найти своих биологических родителей. Меня запирали, привязывали к трубам и держали в изоляции. Семейная идиллия трансформировалась в жесткий контроль. В итоге я сдался и принял имя другого мальчика.

За всем этим я упустил главное. То, чем занимались мои родители, я узнал слишком поздно.

Уже после знакомства с тобой я как-то приехал к ним внезапно. Хотел сделать сюрприз, рассказать, что встретил свою настоящую любовь. Тебя, Аманда…

В доме никого не было, и я обошел двор. Крышка земляного погреба была открыта. Я спустился. Там никого не было, но что-то скрипело поблизости. Мне на глаза попался узкий проход внизу стены, которого я раньше не видел. Его всегда прикрывал ящик с отходами после работы отца с тушками лис. Но не в этот раз.