Юрий Усачёв – Море никому не расскажет (страница 24)
Странно, но на мне оказались черные ботинки, контрастировавшие с розовой пижамой, украшенной принтом из мелких васильков. Хотя бы стопы будут целы. Я обвила себя руками и напрягла мышцы, надеясь хоть немного выработать тепла. По-хорошему, нужно поесть для этого. Заработает пищеварительная система, пойдет тепло изнутри. Перспектива жевать опавшие листья не вызывала аппетита. Абсолютно. Придется продолжать идти, вытирая краем рукава льющуюся из носа прозрачную жидкость.
Чтобы чуть-чуть взбудоражить организм и начать согреваться, я побежала через боль. Перепрыгивала через странные коряги и отшвыривала мешающие камешки. Никакие мысли не шли в голову, просто пробежка по ужасно неудобной местности.
Я нашла маленький ручей, хлебнула воды и умыла лицо. Ледяные брызги разбудили меня окончательно. Проснулась логика.
В моем распоряжении была ночь. На теле пижама. Я не могла уйти далеко. Значит, Аманду-лунатика занесло в глубь леса рядом с домом в противоположной от города стороне. Раз вокруг все одинаковое, нужно ориентироваться на звуки. Я закрыла глаза. Шум моря. Вдалеке. Отказаться от всего, что кажется, сосредоточиться только на море. Звук будто справа, значит, я правильно выбрала направление. Дом должен быть где-то впереди.
Никакой ошибки. Я выбралась на задний двор, где находился земляной погреб, спустя двадцать минут. Обойдя его, вошла через заднюю дверь.
Тео расхаживал по кухне и кричал в смартфон:
– Мы не будем ждать сутки! Не тот случай! Брайан, включи мозги, ты предвзят! Она может…
Он осекся, увидев меня.
– Отбой! Она нашлась!
Смартфон отправился в задний карман его джинсов, а Тео подлетел ко мне и схватил за плечи:
– Вы в порядке?! Что произошло? Я недавно проснулся и начал вас искать. Брайан Рид все еще не верит в вашу непричастность к покушению на меня, отказывался помогать!
– Все в порядке. Я почему-то очнулась посреди леса. Вот оно доказательство, что я действительно могу бродить по ночам. Факт в подтверждение слов Азуми…
Тео отпустил меня и выдохнул:
– Хорошо, что все обошлось. Швы в порядке?
– Да, похоже, все заживает. А ваши? Вы ведь перенесли ранение, наверняка тоже залатали все нитками.
Следователь махнул рукой и добавил:
– На мне все, как на собаке…
Повисла неловкая пауза. Тео, должно быть, уже устал от меня. Увлеченность расследованием поглощает его целиком. Я спросила:
– Ваша жизнь наполнена чем-то еще кроме работы?
Он проигнорировал вопрос:
– Во сколько выезжаем в Даутфолс? Сейчас почти семь утра.
Ладно, о жизни Тео мы не говорим. Придется принять это.
В целом я взбодрилась. Осталось только собраться:
– Мне нужно полчаса, чтобы принять душ и собрать некоторые вещи.
– Я тоже съезжу домой, возьму сумку. Вы тут справитесь?
– О да, Тео, я не маленькая девочка. Эрика я не боюсь, а очередные видения, если они вдруг появятся, уже ничем меня не удивят. Сегодня я проснулась в неизвестном месте, куда еще уведет меня тело в состоянии забытья? Все равно. Да ничего не случится!
Во мне сидела твердая уверенность в своих действиях. Какая-то часть меня долго боялась и оберегала опасениями. Ей больше нет места. Разберемся во всем по-взрослому.
Мы действительно спокойно выехали через полчаса. Четко. Как задумали. Пришлось проехать через весь Северный, чтобы добраться до шоссе. Дорога обещала быть длинной. Даутфолс находится достаточно далеко. Дай бог, приедем к середине ночи.
Обсуждать варианты того, что мы можем найти, бессмысленно. Дорожная тишина с перекатами машинного шума утомляла слух, и меня стали дергать мысли о замкнутости Тео. Если подумать, я практически ничего о нем не знаю.
– Тео, вы всегда такой скрытный? – не выдержала я.
– Что вы имеете в виду?
Вопрос на вопрос. Ну что ж.
Пришлось уточнить:
– За все время нашего знакомства вы видели меня в самых разных ситуациях. В ужасе, в слезах, в апатии, в нижнем белье, в конце концов! Я рассказала вам многое о себе, даже доверила свои видения, боясь, что вы сочтете меня сумасшедшей. А кто такой Теодор Вальц, я не знаю! По-моему, слегка нечестно. Вы практически всегда прячете свои эмоции. С кем же я еду в машине сейчас? С каким человеком?
Тео выдохнул и начал рапортовать:
– Следователь, работаю в Северном с…
– Да сбросьте уже этот камуфляж! – перебила я его пулеметную речь из заученной анкеты. – Расскажите о себе что-то важное. Не сухие факты. Какой вы?
Мышцы рук Тео напряглись. Он выдержал паузу и сказал:
– Опустошенный.
Хотелось продолжения. Молчание с моей стороны стало подбадривающим.
– Меня нашли в подъезде многоквартирного дома. Мальчика пяти с половиной лет. Я себя помню только с этого момента. Холодный бетон ступеней. Вонь старых труб. Я сжимал игрушку в виде динозавра и смотрел на выход. Меня нашли местные жители и позвонили в социальную службу. Маленький поселок, даже не помню названия. Детского дома там нет и не было. Вопрос решился временно – меня отправили в детское отделение больницы в палату номер шестнадцать. В ней я жил один несколько дней. Другие дети лежали с больными желудками и переломами, никаких вирусов, поэтому мне было разрешено с ними играть. Никто не искал маленького мальчика по имени Тео. Нужно было принимать меры. Молодая семья врачей, переехавших из Германии, решила меня усыновить. Так я попал к Мартину и Грете Вальц, которые через год увезли меня в южную часть страны. Мы много раз переезжали из города в город. Искали свое место. Мне нравилась такая жизнь. Никаких других родителей я не знаю и знать не хочу.
В груди повисла тяжесть от его рассказа. Я удивилась совпадениям:
– Поразительно, что вас притянуло к расследованию истории потери детей и усыновления…
– Да. Поначалу мне просто досталось дело об убийстве Деи и Романа Голд. Но знакомство с тобой дало мне другие ракурсы ситуации. Пусть даже многие сведения получены невиданным сверхъестественным чутьем через тебя.
Вот так, через откровение Тео перешел со мной на «ты». Я была рада этому и благодарна за его понимание:
– Еще раз спасибо, что не считаешь меня сумасшедшей…
Городская дорога подводила нас к окраинам, где стояли заводы и старые заброшенные фабрики. Близился выезд. Впереди нас ждала длинная асфальтовая анаконда до Даутфолса.
Тео решил продолжить свой рассказ:
– Знаешь, когда мне исполнилось шестнадцать, объявился мой брат. Оказывается, он у меня был. Разыскал и хотел забрать. Мне стало страшно при виде его. Почему-то память стерла воспоминания до того дня, как я оказался в подъезде. А брат… Он будто напомнил своим появлением об ужасном прошлом. Никаких картинок, только чувство ужаса поднималось во мне. Оказалось, не напрасно. Тогда они его прогнали, но на время. Я поступил на «Уголовное право». Устроился следователем в городке под названием Куайттаун, где мы на тот момент жили с родителями. Тогда-то он и вернулся. Я обнаружил брата в спальне, когда пришел с работы. Он сидел в маленьком кресле и крутил ворованный пистолет. Мартин и Грета лежали застреленные на своей кровати. Пули были в головах и груди. Он улыбался. Кожа синяя, на локтевых сгибах следы от уколов. Я арестовал брата… После суда он выкрикнул:
Сочувствие и ужас вырывались из меня, но существовала опасность травмировать Тео своей эмоциональностью после такого откровения. Мне не хотелось делать ему больно.
Впереди показалось последнее здание, отгораживающее Даутфолс от свободного пространства вокруг шоссе. Старая птицеферма. Вернее, остатки от нее.
Из-за угла на дорогу пулей выскочил мужчина и бросил кирпич прямо в лобовое стекло. Я инстинктивно закрыла лицо руками. Машина дернулась влево. Маленькая частичка секунды еще не закончилась, а в нас летел уже второй снаряд. Тео нажал на тормоз и стал вылезать из машины. Мужчина уже подбежал к нему и замахнулся. Удар! Кирпичом по голове. Кровь растеклась по лбу Тео, застилая глаза. Он потерял сознание. Я взвизгнула.
– Вылезай, подруга! Ты выбрала не ту машину и не того попутчика! – сказал Эрик, вытирая окровавленный кирпич о плечо Тео.
Глава 24
Выстроенный треугольник
Я смотрела в заднее стекло машины на оставленное тело Тео. Кровь уже стала засыхать на его лице. Движения грудной клетки не наблюдалось. Мы удалялись, оставляя на асфальте моего друга и последний шанс его спасения.
В запястья врезался жесткий скотч, лицо горело. Эрик распустил свои волосы, которые грязными патлами падали на черную куртку. В его глазах горел азарт.
– Ах, этот таинственный дом Голдов! – воскликнул Эрик. – Молчаливые комнаты, замерший интерьер. Бродить по нему – всегда для меня уникальное удовольствие. Ведь там мои проклятые родители вели свою идеально построенную жизнь, выкинув из воспоминаний родного сына, найдя ему замену. Будто сдохшему псу. Вот красавцы, правда? Когда их не стало, – не буду говорить «их убили», чтобы не создавать излишнего ужаса, – так вот, после их смерти я пожил в этом доме. Изучил каждый уголок и закуток. Ничего не оставил без внимания. Слился с ним, бродя по комнатам. Теперь я могу стать невидимкой очень легко. Ты вот меня не замечала столько времени! Аманда, как можно было так тупить?