Юрий Уленгов – Внешник (страница 40)
– Что!? Куда ехать? Зачем?
Кто-то из старшеклассниц крикнул охраннику, чтобы тот привел директора школы.
Охранник, услышав про директора, напрягся: до него только сейчас дошло, что он серьезно превысил свои полномочия. Картинно положив руку на кобуру, он двинулся к Вохе, вытянув вторую руку:
– Дайте, пожалуйста, ваши документы. Мне нужно связаться с начальством.
– Черт, ну вот хотели же по-хорошему… – сокрушенно проговорил Воха, одним движением перевел автомат в боевое положение и выстрелил охраннику в грудь.
Очередь из «калашникова» прозвучала в помещении с отличной акустикой особенно громко. Охранника отбросило назад, он упал на спину и засучил ногами. В ту же секунду раздался многоголосый визг.
– Заткнулись все! – рявкнул Воха, вбивая новую очередь в потолок. Эффект это возымело прямо противоположный ожидаемому. Тогда рейдер перехватил автомат и выпустил длинную очередь… прямо по толпе старшеклассников!
– Какого… – вырвалось у Айвэна, но его восклицание потонуло в реве Вохи:
– Заткнулись все, быстро! Ну?! Хрен ли стоите, на выход! – это уже Айвэну с Ирландцем.
Ирландец невозмутимо махнул автоматом в сторону двери.
– Айвэн, открывай!
Наемник стоял как вкопанный, не веря своим глазам. Тогда Ирландец сам шагнул мимо замерших в испуге иммунных девушек и отодвинул щеколду.
За дверью обнаружился микроавтобус. Водитель подогнал его задом практически к самым дверям. Задняя дверь – открыта, впритык к запасному выходу из спортзала.
– Внутрь, быстро! – рявкнул Ирландец, ткнув первую из девчонок стволом автомата в зад. Та, взвизгнув, рванула вперед, подворачивая ноги в туфлях на высоких каблуках. Сейчас она уже не пыталась строить из себя королеву школьного бала.
– Быстро!
Дождавшись, пока все четверо окажутся внутри, Ирландец подскочил к машине, захлопнул дверь и закрыл ее снаружи на несколько хитрых запоров.
– В тачку, живо! – кивнул он Айвэну, запрыгивая внутрь. – А ну заткнулись! – это уже через сетку визжащим девчонкам. – Заткнулись, я сказал! А то будет то же, что и с теми, внутри!
Окрик возымел действие, визг прекратился. Айвэн на негнущихся ногах забрался в салон и со второй попытки закрыл за собой дверь.
– Готовы, погнали! – гаркнул в рацию Ирландец, и машина сорвалась с места.
– Какого хера вообще происходит? – Айвэн бешеными глазами смотрел на Ирландца. – На хрен было стрельбу устраивать?
– А тебе не все равно? – напарник с интересом посмотрел на него. – Они все через несколько часов станут пустышами. Так даже гуманнее, – рейдер хохотнул.
– Гуманнее? По детям стрелять гуманнее?
– Слушай, ну чего ты начинаешь?
– Чего? Мать твою, я на такое не подписывался!
– А на что ты подписывался? – Ирландец начал понемногу выходить из себя. – Стену сторожить за пятнадцать споранов? Не вижу проблемы! Вернемся – так Року и скажешь. Не хочу, мол, нормально зарабатывать, поставь меня в караул бессменный, буду вкалывать за пайку. Все, хватит истерить!
Ирландец снова полез в сумку, достал оттуда пистолет для инъекций – на этот раз настоящий – и шагнул к сетке, придерживаясь за поручень.
– Руки к сетке прижали, быстро! – рявкнул он на перепуганных девчонок. – Да не так, на хрен ты ладошку суешь! Предплечьем прижмись! Да, вот так, молодец.
Он быстро приставил инъектор к руке девчонки и нажал кнопку. Та коротко ойкнула.
– Следующая!
Через минуту Ирландец сделал уколы всем четверым. Первая из захваченных девчонок уже клевала носом, а еще через пару минут они все уже спали, улегшись прямо на грязный пол.
Заработала рация.
– Как там у вас дела? – послышался голос Вох и.
Ирландец бросил взгляд на Айвэна, скривился и доложил:
– Все штатно, сидим скучаем. У вас как?
– Вторая группа на подходе. У них один раненый. Случайно на полицию нарвались во время погрузки, те шмалять начали.
– Вот упыри. Че там, по тяжелой?
– Да не, слегка. Вроде бы твари уже пронюхали, что кластер перегрузился, им попетлять пришлось, с их стороны уже кто-то крупный позавтракать пришел. Так что валить будем быстро и без остановок. Как груз?
– Спит груз.
– Ну и хорошо. Конец связи.
Ирландец уселся в кресло, достал флягу и сделал большой глоток.
– Будешь? – примиряющим жестом рейдер протянул флягу Айвэну.
Наемник кивнул, взял флягу и сделал большой глоток. Коньяк оказался сладковатым – «Курвуазье» или что-то из той же оперы.
– Я сам, если честно, никак не привыкну. У Вохи какой-то пунктик по малолеткам. У него при них в башке замыкает чего-то, совсем психованный становится, – понизив голос, сказал Ирландец. – Но ни хрена не поделаешь. Все же, как тут ни крути, а основная тема у Рока – именно эта. А Воха у него в этих делах правая рука.
– В каких делах? Какая тема? Я что-то никак не врублюсь. В повышении демографии Улья, что ли?
– Ты тупой? Бабы зачем, по-твоему, нужны? Рок их дядьке одному продает, а тот уже по стабам крупным, по борделям распихивает. Как понимаю, бордели там… специфические. Потому что он заказывает достаточно часто. Если бы были обычными, регенерация у иммунных высокая, процессы старения отсутствуют – даже шлюхи несколько лет товарный вид не теряют. А тут – раз в несколько месяцев стабильно покупает. Вот как раз сейчас новую партию сформировали, на днях нужно будет ехать на встречу, везти их.
– Ты так спокойно говоришь об этом… – наемник сделал еще глоток из фляги.
– Ну ты сам посуди. Теперь у них, может, шанс еще какой есть. А если бы мы их не отобрали – что тогда? Сожрали бы их, и дело с концом. А так и сами шанс получили, и нам пользу принесут.
Снова заговорил динамик:
– Вторая группа с нами. Вроде разобрались там, идем домой без остановок.
– Ну и отлично, – кивнул Ирландец.
Айвэн помолчал и задал новый вопрос:
– Получается, все знают, но молчат? Никто не возмущается?
– Кто «все»? Смеешься? Если мы даже без прикрытия едем, в десять рыл за тридевять земель? Никто не знает. И знать не должен. Если кто трепать начинает – с тем у Рока разговор короткий. Так что имей в виду.
– Угу, – наемник хмуро кивнул.
– Да ладно тебе. Не переживай так. Приедем, нажремся, отпустит. У меня тоже сперва так было. Потом пообвыкся. Зато одна такая поездка – и уже можно с уверенностью смотреть в завтрашний день. Двадцать горошин в сутки – шутка ли?
– Сколько? – Айвэн не поверил своим ушам. В Пионерске и так платили немало, но двадцать горошин – за не самую опасную работу? Да, не зря ему сразу подумалось, что экономика Пионерска не на гостевом бизнесе базируется, ох, не зря.
– Почем же он их продает?
– Да какая разница? Меньше знаешь, лучше спишь, – хмыкнул Ирландец. – Но, думаю, Рок при любых раскладах не в накладе остается. Да и покупатель тоже. Каждая крошка отрабатывает по полной. Так что никто не обижен.
На этом вопросы у наемника не закончились.
– Если никто не знает про этот бизнес, то где Рок держит их до передачи покупателю?
– Там же, откуда стартовали. Эти тачки, – Ирландец топнул ногой, показывая, что имеет в виду микроавтобус, – в Пионерске даже не видели. Все время там стоят, откуда уезжали. Там же и место обустроено, в комбинате шахтном. Кроме этих, что мы с собой привезли, там еще несколько девок сидят. Давно, недели три уже, наверное. В этот раз повезло, урожай прям. А в прошлые поездки одну-две привозили – и привет. Так что сейчас прямо нормально. Сейчас приедем, разгрузимся, и, к слову, там останемся на пару дней, пока к покупателю не пора будет ехать. Сменим парней, которые там сейчас. Работа – не бей лежачего. Там место такое, что и твари не забредают, и мимо никто не едет. Знай отдыхай да считай оплату повышенную, что капает за охрану. Солдат спит, служба идет.
Айвэн кивнул. Разговор угас. Микроавтобусы мчались то по укатанной грунтовке, то по разбитому асфальту, Ирландец дремал в кресле, девчонки за решеткой спали в неестественных позах. Каждый раз, когда машина резко поворачивала, их тела перекатывались по полу, ударяясь о стенки. Но они этого не чувствовали. Наемник скрипнул зубами. На душе было гадко.
Айвэн всю жизнь был «солдатом удачи». Другой работы у него никогда не было. За это время ему приходилось принимать участие в самых разных мероприятиях. Он воевал на стороне правительственных войск разных стран – и против них. Он сопровождал караваны с героином, идущие через полудикий Афганистан, и уничтожал такие же караваны. Охранял рабов на кокаиновых плантациях и освобождал их. Побывал и на откровенно темной стороне, и на той, которую можно было бы считать светлой. Он много чего сделал, о чем иногда жалел. Но никогда ему не приходилось зарабатывать на детях. Да, как тут ни крути – это дети. Которые еще толком и жизни-то не видели.
Наемник спокойно относился к рабам – но это были темные полудикие африканцы, жизнь которых на свободе мало чем отличалась от рабства. А иногда рабство для них было даже предпочтительнее. На плантациях им, по крайней мере, не грозил голод. А здесь – молодые русские девчонки, его, Айвэна, соотечественницы. Пусть даже из какого-то другого измерения.
Да, Ирландец прав – скорее всего, никто бы из них не выжил. Еще несколько часов – и в городке, перенесшемся в Улей из своей сонной действительности, начнется бойня. И шансы уцелеть в ней у старшеклассниц – ничтожно малы. Но что гуманнее: подарить быструю смерть от клыков зараженного или короткое, наполненное растянутыми страданиями и унижением существование, которое и жизнью-то назвать нельзя? Сложный вопрос. И ответа на него у Айвэна не было.