Юрий Уленгов – Коронация (страница 44)

Левой рукой я схватил старика за волосы, а правой снова активировал Саблю. В последний момент я увидел в его глазах что-то похожее на удовлетворение — а потом все кончилось.

Сабля описала полукруг и врезалась под дряблый подбородок. Чисто. Без крови. Без крика.

Все закончилось.

Я погасил элемент, и выдохнул. В ушах билась тишина. И, кажется, сейчас она была гораздо громче пульсации реактора. А самое страшное — я не чувствовал. Абсолютно ничего.

Старик сделал свой выбор. А я просто выполнил свою работу. И теперь оставалось только довести ее до конца… Пока не стало слишком поздно.

Дверь в диспетчерскую слетела с петель, с грохотом врезавшись в стену. Двое с автоматами, бросившихся навстречу, умерли почти мгновенно — как и все те, кого я встретил по дороге сюда. Сейчас я не был Серым Генералом, не был бойцом Особой роты, не был даже Владимиром Острогорским — осталась только функция со всего одной задачей.

И я должен был выполнить ее, во что бы то ни стало.

К стене жались несколько человек в белых халатах. Растрепанные волосы, в глазах — страх и отчаяние. Они даже не обратили на меня внимания — смотрели только на многочисленные индикаторы на стене…. И, кажется, остались единственными, кто понимал, что здесь происходит.

— Кто тут главный? — рявкнул я.

Наполовину поседевший мужчина в очках и мятой рубашке под халатом повернулся в мою сторону. Остальные так и остались стоять, глядя на табло.

— Я… — очкарик попытался выпрямиться. — Вы кто?

— Тот кто не хочет, чтобы здесь все взлетело на воздух к чертям собачьим. Что с реактором?

— Температура растет. Давление в первом контуре уже уходит за пределы нормы. Стержни подняты, — потерянно проговрил инженер. — Заклинило. Мы пытались сбросить — механика мертва. Электрика тоже. Мы не можем остановить процесс.

— Это реально сделать вручную?

Инженер уставился на меня с таким видом, будто перед ним стоял не человек, а демон, явившийся прямиком из красной зоны реактора.

— Теоретически… Да, — проговорил он. — На практике… Это невозможно. Температура, радиация…

— Знаешь, друг, — я усмехнулся. — Я уже столько раз за последние две жизни делал невозможное, что… Пожалуй я попробую.

Инженер посмотрел на меня, как на идиота.

— Вы не вернетесь.

— Хорошо, — я кивнул. Времени на препирательства не оставалось. — Рассказывай, что нужно делать. И побыстрее.

— Хорошо. Слушайте…

Тревожная сирена, рвавшая воздух с того момента, как я вломился в диспетчерскую, продолжала бить по ушам. Я быстро шел по коридору, освещая тусклым лучом фонаря дорогу.

Так. Вот оно. Второй поворот направо. Кажется, я на верном пути.

С дверью я не церемонился — просто вбил ее вглубь коридора Молотом. Металл загрохотал, и в лицо ударил поток раскаленного воздуха.

Инженер прав. Обычный человек здесь бы не выжил.

Вот только я давно перестал быть обычным человеком.

Сектор доступа к активной зоне — спуск по лестнице, три пролета вниз, новая заклинившая дверь, новый Молот. От жара начало спирать дыхание, и, кажется, я даже чувствовал, как радиация танцует на коже, под которой уже наливались энеригей Конструкты.

Я справлюсь.

Дышать тяжело, воздух будто наполнен металлической стружкой. Горло дерет, волосы становятся дыбом. Больше энергии из Конструктов, больше Дара…

Осталось немного.

Наконец я вижу механизм. Несколько электродвигателей, сейчас бесполезных, рядом — допотопные, массивные штурвалы. Шесть штук. Что ж…

Я берусь за первый. Кожа ладоней шкворчит на раскаленном металле. Боль — невероятная, невыносимая для обычного человека. Я загоняю ее вглубь усилием воли.

Главное сейчас — не уронить стержень.

Механизм проворачивается со скрипом и скрежетом, который заглушает даже далекий вой сирены. Поворот… Еще поворот… Еще…

Есть.

Я буквально ощущаю, как первый из стержней становится на место.

Осталось всего пять.

Всего.

Я с усмешкой берусь за следующий штурвал.

У меня получится. Просто потому, что иначе нельзя. Потому, что я вернулся с того света, чтобы защитить этот город. Защитить этих людей. Защитить эту страну.

Потому что я — Серый Генерал.

А иначе — зачем это все?

Эпилог

— Последний хороший денек, — промурлыкала Алена, поудобнее устраиваясь у меня на плече. — А дальше начнется…

— Я тоже смотрел прогноз погоды, — вздохнул я. — Но все же…

— На что-то надеешься?

Алена поправила сползшее с голых коленок пальто с шевроном Морского корпуса на плече. Носить что-то такое было, пожалуй, еще рановато, хоть сентябрь и стремился поскорее вступить в свои права, сменив на посту непривычно-жаркий для Питера август.

А вот прихватить с собой, чтобы часок-другой посидеть на открытой всем ветрам крыше — в самый раз. Мы с Аленой расположились на кровле у центральной круглой башни, прямо под гордо реющим над городом Андреевским флагом. По милости его высокоблагородия Грача я имел ключи и доступ даже сюда — и поэтому мог устроить любимой женщине весьма необычный сюрприз.

Впрочем, при желании я бы мог получить доступ куда угодно. Но старался не злоупотреблять.

Металл под нами уже понемногу остывал, и рано или поздно все равно пришлось бы спуститься вниз, под крышу. В нашу штаб-квартиру с бильярдным столом, где отдыхали от праведных трудов Корф с Камбулатом. Но пока Алена мужественно держалась — видимо, тоже хотела посидеть здесь со мной хоть чуточку подольше. Ну и мне не очень хотелось мешать ребятам. Им там сейчас тоже было, чем заняться.

— Это, конечно, не Каталония и не Тоскана. И даже не Баден. Плетеных кресел тоже нет. — Я негромко хлопнул пробкой, открывая бутылку. — Зато шампанское имеется.

— И этого вполне достаточно, — улыбнулась Алена. — А курорты подождут. Ведь кое-кому еще учиться на третьем курсе.

— Ага. А кое-кому — на втором.

Я имел достаточно возможностей так или иначе пренебречь всем… этим. Или просто получить пару очередных орденов, титул и остаться на веки вечные советником и доверенным лицом ее императорского величества, чьи полномочия определяются исключительно текущей необходимостью — а значит, могут достигать поистине заоблачных высот.

Но Елизавета Александровна намекнула, что человеку, которого ждет головокружительная карьера — будь он даже вернувшийся с того света ее горячо любимый дядюшка — следует обладать не только разнообразными талантами, Даром на уровне первого ранга и опытом, но и… скажем так, определенными компетенциями — в том числе и в тех областях профильных наук, которых десять лет назад попросту не существовало.

Впрочем, я и сам был не против вернуться на студенческую скамью. Освежить знания, на полную мощность загрузить модифицированный Конструктами молодой мозг. И, наконец, получить образование, соответствующее не только чину поручика гардемаринской роты, но и всем, что я получу позже.

Учиться, учиться и еще раз учиться — как завещал… кто-то из великих.

Тем более, что обстановка, как ни крути, позволяла: старик Морозов отправился на тот свет, и в столице воцарился долгожданный покой. Я вернулся в Корпус, а Алена — к себе на физфак в Петергоф. Елизавета понемногу осваивала нелегкий труд императрицы Всероссийской, младший Гагарин — серьезный пост в Министерстве, а старший… Старший ничуть не напрягался, словно и был рожден для должности канцлера Государственной думы. И на экранах ТВ появлялся чуть ли не чаще всех остальных вместе взятых.

Жан-Франсуа все-таки решил остаться в России, хоть для этого ему и пришлось сменить погоны капитана разведки на костюм дипломата и по шесть дней в неделю проводить в здании посольства Третьей Республики на набережной Кутузова. А седьмой он, как и в старые добрые времена, предпочитал тратить на марафонский забег по заведениям на Васильевском острове и молоденьких красоток. И наличие законной супруги ему в этом ничуть не мешало, благо Олю Жан-Франсуа от греха подальше отправил в Париж сразу после нашей последней встречи.

И правильно сделал.

А Камбулат с Корфом, как и положено третьекурсникам, засели за учебу. Однако не менее раза в две недели обязаны были явится на построение гардемаринской роты, которой теперь командовал капитан Иван Корнилов. И их обоих, вне всяких сомнений, ждала блестящая военная карьера.

И, возможно, что-то еще: Камбулата я в последнее время с подозрительной регулярностью видел в компании Полины Острогорской, и, кажется, ни дядя, ни многочисленные родственники из Ставропольской губернии не возражали против намечающегося союза.

Да и я тоже, чего душой кривить. Пожалуй, лучшей пары для сестры и отыскать нельзя.

Корф же все свободное время где-то пропадал, а возвращаясь постоянно путался в показаниях, то и дело вспоминая то о Лене, то об Оксане. Кажется, его благородие барон так и не определился, с кем из барышень, чьи телефоны он так лихо разузнал в начале лета, ему больше хочется проводить время. Хотя я бы не удивился, если Корф и вовсе решил не утруждать себя выбором и крутил роман с обеими сразу.

Наш мальчик вырос.