Юрий Уленгов – Коронация (страница 26)

Приближаясь снаружи по улице, они, конечно же, изо всех сил скрывали Дар, но теперь спустили его мощь с привязи, и она заструилась по небольшому помещению эхом от пульсации заряженных и готовых к бою атакующих элементов, которым не было названия. Настолько могучая, густая и плотная сила, что ее почувствовали даже простые смертные. Немногочисленные посетители тут же закопошились. Плечистый здоровяк в клетчатой рубашке, сидевший у окна, поднялся и, бросив на стол сложенную вдвое купюру, двинулся вдоль стенки к выходу. Две девушки напротив тут же прекратили щебетать и вжались спинами в диван, понемногу сползая вниз. Не остался равнодушным даже бармен. Когда я обернулся, он уже скрылся на кухне, оставив на стойке под краном налитую примерно до середины пивную кружку.

Похоже, обслуживать новых гостей в этом заведении явно не собирались.

Одаренные и сами не спешили здороваться, так что у меня было достаточно времени рассмотреть их как следует. Первым вниз спустился самый младший из них, третьего ранга. Невысокий мужчина в джинсовой куртке. Лет тридцати с небольшим на вид, но уже успевший обзавестись изрядными залысинами. Его я, если память не изменяла, видел впервые.

А вот двух других, постарше, узнал сразу, хоть их превосходительства, разумеется, не потрудились облачиться в парадные мундиры с орденами. Один из руководства Министерства обороны, второй — флотский вице-адмирал, с которым мы в свое время учились в Корпусе — только он на три курса младше. Десять лет назад оба имели весьма скромные перспективы когда-либо войти в Совет имперской безопасности, однако при Морозове, похоже, преуспели.

Судя по тому, насколько старательно бедняги отводили глаза, они не только были в курсе, на кого именно пришли охотиться, но и явно не испытывали по этому поводу особого восторга.

Однако отказаться не могли. И дело наверняка было не в долге или служебном рвении, а в личных обязательствах перед нынешним главой Совета. Наверняка именно Морозову все трое младших Одаренных и были обязаны своим стремительным возвышением.

В отличие от четвертого, который в свое время служил еще мне… то есть, покойному императору Александру.

Я не сразу узнал Книппера. Когда мы виделись в последний раз, старик закрывал нас с Елизаветой от вспышки, в одно мгновение превратившей в руины центральный корпус Воронцовского дворца. Я своими глазами аидел, как его Щит лопается, сминаемый запредельный мощью, а тело тает в огне, как свечка.

Обычный человек — да и, пожалуй, большинство Одаренных аристократов — после такого просто перестали бы существовать, превратившись в горстку пепла или что-то куда менее приятное глазу. Книппер выжил — и не только выжил, но и, похоже, каким-то чудом сумел сохранить полный… почти полный набор конечностей.

Левая рука выглядела совершенно обычно, однако вместо правой из рукава старого пиджака, с которым Книппер не расставался, сколько я себя помнил, торчала какая-то железка. Хромированные пальцы с блестящими кругляшами суставов не только повторяли форму человеческой кисти, но и, похоже, обладали полноценным функционалом. Никаких композитов, пластика или хитрой электроники — только честная крепкая сталь и энергия Дара. Конструкты, оплетавшие механическую конечность, почувствовал бы даже слепой.

Изуродованный старик с железной рукой теперь больше походил на робота-убийцу из старого американского фильма. Правда, тот прятал металл под в меру привлекательной физиономией голливудского актера, а лицо Книппера выглядело сплошным зажившим ожогом. Один глаз закрывала черная повязка, а над вторым не осталось брови. Волосы уцелели только справа — уродливый седой клок над виском, который на любом другом, пожалуй, казался смешным.

Глядя на Книппера смеяться не хотелось совершенно. Чужая мощь исковеркала его тело, однако ничего не смогла сделать с Даром, который все так же полыхал в дряхлой оболочке слегка пульсирущим огнем. Грозным и недобрым, готовым в любой момент вырваться и ударить, чтобы послужить своему новому хозяину… Кто-то вложил в жизнь и остатки здоровья старика немалые ресурсы — в том числе и те, что в принципе невозможно приобрести даже за астрономические суммы в любой национальной валюте.

И я, кажется, уже догадывался, кто именно.

— Доброго дня, Иван Людвигович. — Я решил первым поприветствовать старого знакомого — раз уж сам он решил не утруждать себя соблюдением этикета. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Вашими молитвами, — усмехнулся Книппер. — Признаться, я был бы рад увидеться при… несколько других обстоятельствах.

— Не могу не согласиться. — Я чуть склонил голову. — Полагаю, вы потрудитесь объяснить, что привело сразу четырех почтенных членов Совета безопасности в место вроде этого.

— Будто вы сами не знаете. Но должен заметить: вы все еще можете пойти с нами, ваша светлость.

Книппер обратился ко мне так же, как десять с лишним лет, ясно давая понять, что… Впрочем, неважно — судя по тону, на благоприятный исход беседы он уже не рассчитывал. Старик просто соблюдал формальности. И, похоже, не собирался затягивать с разговорами — раз уж сразу перешел к делу.

— Нам совершенно не обязательно устраивать побоище, ваша светлость, — продолжил он. Так же мерно и неторопливо, будто читая по бумажке текста, написанный кем-то другим. — Здесь же люди, в конце концов. Самые обычные люди, гражданские.

— И с каких это пор главу Совета безопасности так волнуют человеческие жертвы? — усмехнулся я.

— Полагаю, я должен лично принести извинения за случившееся… недоразумение. — Книппер склонил уродливую голову. — Покойный капитан Геловани допустил непростительную оплошность. И в гибели шести солдат виновно только его самоуправство.

— Самоуправство? — Я приподнял бровь. — Теперь это так называется?

— Именно так. Вашей светлости не будет и не может быть предъявлено никаких обвинений. — Книппер с железобетонной уверенностью продолжал выдавать «домашнюю заготовку». Ему отчаянно не хватало фантазии разбавить чужой сценарий щепоткой импровизации, однако заученные строчки он воспроизводил безупречно. — Ее высочество желает лишь встретиться с вами, и как можно скорее.

— И поэтому присылает того, кто в одиночку способен разнести целый квартал? — Я откинулся на спинку дивана и забросил ногу на ногу. — Не хотелось бы оскорбить вас недоверием, Иван Людвигович, однако все это звучит не слишком-то… убедительно.

— Я всего лишь выполняю приказы, ваша светлость, — отчеканил Книппер. — Так что выбор за вами.

— Что ж…

Раздумывать мне было, в общем, не о чем. Как и тянуть время. Жуткий старикашка с железной рукой ни в коем случае не отпустил бы меня без шума. А я, в свою очередь, не собирался идти с ним по собственной воле. Хотя бы потому, что не сомневался: стоит дать слабину, как меня тут же упакуют в стильный ошейник-подавитель и отвезут.

Только не на тайную аудиенцию в Зимний, а в места куда менее приятные.

— Ваше сиятельство, — Я чуть отстранился от сидевшей рядом Алены, — могу ли я попросить покинуть нашу… компанию? Мужской разговор не для ваших ушей.

Алена вспыхнула, нахмурилась, покосилась сначала на Книппера, потом на застывшего изваянием в кресле напротив отца, но с места так и не сдвинулась.

— Прошу тебя, — прошептал я одними губами. — Так надо…

Она поджала губы, и все же не стала спорить. Подхватила со стола сумочку и, стуча каблучками, неторопливо направилась сначала к барной стойке, и уже оттуда — к двери, ведущей на кухню.

— Иван Людвигович, — Я посмотрел в единственный глаз Книппера, — надеюсь, вы не возражаете?

Тот лишь пожал плечами. У него вполне могли иметься какие-то вопросы с Гагарину, и уж точно были предельно однозначные инструкции на мой счет, но не приказ задерживать всех причастных. А за любой волос, упавший с прелестной рыжей головки сиятельной княжны, пришлось бы отвечать не только перед ее отцом, а еще и перед целым родом — одним из самых многочисленных, могучих и влиятельных в Петербурге.

— Что касается вас, друг мой, — Я перевел взгляд на Гагарина, — вы, разумеется, не обязаны участвовать в…

— О нет. Даже не просите, — широко улыбнулся тот. — Неужели вы думаете, что я готов пропустить такое веселье?

Старик, как и всегда, оставался спокоен, как танк сверхтяжелого класса. Будто только что и не изъявил готовность померяться с силами с членами Совета имперской безопасности, из которых как минимум один смог бы схватиться с ним на равных.

— Двое против четырех… Не самая лучшая математика — для нас обоих. Однако я не вижу никакой возможности отказаться от того, что вы называете мужским разговором, — На изуродованном огнем лице Книппера появилось что-то вроде ухмылки. — Но если ваша светлость считает иначе — мы с удовольствием сопроводим вас на встречу с ее высочеством Елизаветой Александровной.

— Замечательно предложение, Иван Людвигович. Подкупает своей… искренностью. — Я одним махом опрокинул в глотку остывший кофе и осторожно поставил чашку обратно на стол. — И все же я, пожалуй, откажусь.

Глава 19

Я поставил чашку.

Медленно, почти церемониально. Будто собирался поблагодарить за отличный кофе. Который, впрочем, отличным не был. Хотя качество напитка сейчас было последним, что меня волновало. Я посмотрел прямо в единственный глаз Книпперу, стоящему напротив меня…