Юрий Уленгов – Коронация (страница 2)

Я все-таки не сдержался, и Дар полыхнул так, что стекла задрожали разом во всей гостиной. Елизавета дернулась, младший Гагарин поморщился, как от приступа зубной боли, и только старший продолжал все так же сидеть в кресле изящным изваянием.

Старик за свои восемь с лишним десятков лет на свете видел кое-что пострашнее разгневанного юнца.

А вот Морозова проняло. На мгновение показалось, что бедняга сейчас сползет по стене… Но закаленная десятилетиями военной службы выдержка не подвела, и он так и остался стоять. Съежившись от стыда и страха, однако все же с ровной спиной — как и подобает офицеру.

— Я… Я понятия не имел! — Морозов поморщился и нервно закусил встопорщившийся слева ус. — Господь милосердный, неужели вы думаете?..

— Нет. Ничего такого я не думаю. — Я вздохнул и махнул рукой. — В конце концов, будь у вашего сиятельства намерение поучаствовать в мятеже — вы сейчас были бы где угодно, но только не здесь… Впрочем, я все еще желаю услышать объяснения.

— Да какие… какие тут могут быть объяснения? — В голосе Морозова вдруг прорезалась такая боль, что даже старший Гагарин едва заметно дернулся в кресле. — Матвей… Господи, мой сын безумен. Я и не мог подумать…

— Никто не мог подумать, — с неожиданным спокойствием вдруг произнесла Елизавета. — Хотя, боюсь, чего-то такого и следовало ожидать.

— Ваше высочество правы. В нашем деле следует быть готовым ко всему — и даже к самому невероятному. — Старший Гагарин рывком поднялся и сложил руки на груди. — Впрочем, сейчас я едва ли могу даже предположить, что нужно делать теперь.

— Собирать Совет безопасности. Полагаю, ваше сиятельство займется этим? — Я повернулся к Морозову. — Пора напомнить старым дармоедам, для чего их собрали двадцать лет назад.

Глава 2

— Тише, милостивые судари. Бога ради — тише! — Елизавета чуть возвысила голос. — Поверить не могу, что передо мной сильнейшие Одаренные Империи. Я начинаю думать, что мой покойный дядя зря потратил на вас миллионы казенных рублей.

Ее высочество гневалась. И — чего уж там — имела на это все основания. Из двухсот с лишним официально назначенных членов Совета безопасности на срочное совещание явилась едва ли треть. И если у части отсутствующих имелась железобетонно-уважительная причина — вроде исполнения долга службы в городе в нескольких тысячах километрах от столицы или даже в другой стране — то местные князья, графы и генералы не приехали в Зимний…

Просто потому, что не приехали. Кто-то действительно не получил приказ по сугубо техническим причинам, однако наверняка нашлись и те, кто проигнорировал зов будущей императрицы вполне осознанно. Вести с юга весьма непрозрачно намекали, что их сиятельствам придется не только выполнить старые клятвы, но и, возможно, даже поучаствовать в боях лично.

А желающих бежать и драться с Матвеем Морозом — по понятным и весьма многочисленным причинам — не находилось.

Но дело, конечно же, было не только в этом. Со своего места по правую руку от Елизаветы я прекрасно обозревал все помещение, и видел не так уж и много знакомых лиц. Главы родов, когда-то назначенные мною лично, ушли на покой, уступив места в Совете наследникам. Кто-то состарился, кто-то просто выбрал доживать свой век в тишине и покое — подальше от политических дрязг. Вместо них появились другие — те, чьи фамилии я не смог даже вспомнить. Новые генеральские звезды взошли уже после моей смерти в две тысячи пятом, во время правления покойного брата.

И, зная его, ярких среди них было немного — его величество всегда предпочитал воинским талантам исполнительность и преданность.

В общем, Совет имперской безопасности изрядно… скис. Не то чтобы выродился полностью, но за пропущенные мною десять лет понемногу превратился в сборище маразматиков, параноиков, лентяев и тех, кто стремился к заветному креслу лишь для того, чтобы получить доступ к казенным средствам. Таких было не так уж много, но все же достаточно, чтобы разбавить и без того жиденькую от безделья кровь старой гвардии.

Но ничего. Мы их встряхнем — всех до единого.

Впрочем, пока Елизавета была права целиком и полностью, и заседание наделенных запредельными полномочиями Одаренных больше походило на сходку крикливых и бестолковых старух на рынка в Пятигорске. Их сиятельства, светлости и прочие превосходительства вели себя безобразно. Спорили, перебивая друг друга, дергались, как эпилептики, и, похоже, на самом деле даже и не пытались прийти хоть к какому-то согласию. Каждого куда больше интересовало, как бы высказаться погромче других — так, чтобы ее высочество непременно услышала.

Но за громким петушиным кукареканьем скрывался самый обычный страх. Опалы, ответственности или спешной поездки туда, где по государственным трассам уже ползли в сторону Москвы неторопливые колонны тяжелой техники. Болтовня размякших от безделья чинуш и наследников древних родов содержала едва ли крупицу полезного.

И в конце концов надоела Елизавете.

— Довольно! Слышите мне — довольно, судари! — продолжила она, хмурясь. И только когда все стихли, наконец, повернулась к старшему Гагарину. — А что скажете вы, Юрий Алексеевич? Знаю, у вас не так уж много опыта полномасштабной войны, однако весь ваш род проявил себя, чтобы обеспечить мое возвращение домой. И я не могу не поинтересоваться…

— Что я скажу? — Гагарин не стал дожидаться, пока Елизавета прекратит любезничать. — То же самое, что и обычно: давайте послушаем молодое поколение. Среди нас есть те, кто за последние полгода совершил куда больше подвигов, чем некоторые из здесь присутствующих — за всю жизнь. И, что куда важнее, их достижения, если можно так сказать, еще не покрылись пылью.

— Полностью с вами согласен, — кивнул Морозов. — Милостивые судари, слово предоставляется нашему почетному гостю — его благородию прапорщику особой роты Владимиру Федоровичу Острогорскому.

Старики, наконец, направили ход заседания в нужное русло. Несколько позже, чем я рассчитывал — но, пожалуй, так вышло даже лучше: графы, князья и генералы уже успели потратить силы на препирательства, постепенно утрачивая пыл, и теперь были готовы выслушать мнение того, кто и близко не дотягивал до них ни по титулам и чинам, ни по опыту, ни уж тем более по возрасту. Некоторые, впрочем, тут же демонстративно задрали носы и отвернулись, всем видом показывая, что мнение какого-то там гардемаринского прапорщика, пусть даже награжденного парой-тройкой орденов и медалей, для них значит не больше, чем тявканье беспородной уличной дворняги.

Зато остальные приготовились слушать меня на полном серьезе — во взглядах большинства членов Совета застыло если не ожидание, то по меньшей мере изрядное любопытство. Наверняка слухи о подвигах нашей лихой четверки доходили даже до самых высоких кабинетов, и те из их обитателей, кто за годы безделья еще не растерял остатки разума, понимали: если уж курсанты Морского корпуса проворачивали немыслимые операции собственными силами, им уж точно есть, что предложить и сейчас.

— Благодарю, ваше сиятельство. — Я поднялся со своего места. — Признаться, я никак не могу понять, в чем, собственно, проблема. Вся Сеть трубит чуть ли не о начала гражданской войны, однако на записях с дронов и дорожных камер я вижу от силы три-четыре десятка танков.

Кто-то едва слышно фыркнул, но большинство членов Совета одобрительно закивали. В отличие от своих коллег из гражданских ведомств, генералы наверняка успели заметить, что великое воинство Матвея Морозова на деле было не таким уж и великим. Послушав чьего-то мудрого совета, он изо всех сил растягивал колонну техники, пытаясь создать видимость грозной силы, однако наметанный глаз различал обман буквально с нескольких кадров.

— Допустим, этого хватит, чтобы пробиться к Воронежу или даже чуть дальше, — продолжил я. — Но что потом? У Морозова… Морозова-младшего нет ни налаженных путей поставки, ни людей, чтобы их организовать. На его стороне выступили наследники родов южных губерний и несколько полков, это правда — но та ли это сила, которой мы должны всерьез опасаться? — Я сделал многозначительную паузу. — Если данные разведки верны, у него от силы десять-двенадцать тысяч штыков. А в одной только столице расквартировано впятеро больше солдат. И это не считая уже закаленной в городских боях лейб-гвардии и особой гардемаринской роты. Заметьте, судари — это я еще не вспомнил о присутствующих здесь, — усмехнулся я. — Половина из вас способна в одиночку остановить танковый клин и сбить звено боевых вертолетов.

Генералы снова одобрительно закивали, однако почтенные старцы в гражданской одежде дружно поежились и принялись недовольно хмуриться. Наличие могучего Дара, к сожалению, далеко не всегда подразумевает выдающуюся отвагу или хотя бы желание использовать доставшиеся от славных предков сверхчеловеческие способности на благо отечество.

И об этом, пожалуй, не стоило забывать.

— Разумеется, я не имею в виду, что мы должны дружно броситься на передовую, — усмехнулся. — Всего лишь напоминаю вам, судари, что возможности Совета ее высочества Елизаветы Александровны и Матвея Морозова по факту несопоставимы — мягко говоря. И если придется использовать силу — мы ее используем. И в случае полномасштабной войны…