Юрий Уленгов – Грань человечности (страница 50)
– Я что вам сказал, мать вашу? Хотите, чтобы я пришил вашего босса? Нахер пошли! А ты не стой, пошел! Продолжай, мне очень интересно, – потребовал Захар, когда они миновали еще один лестничный пролет. – Что сталось с солдатиком?
– Он рассказал мне про систему малых хранилищ Росрезерва, разбросанных по тайге. Рассказал про эту часть. Сказал, что есть карта. Провел меня к части. Оттуда наши снегоходы, генераторы, одежда, оружие. Мы взяли все, что было на поверхности. А вот под землей…
– И что с солдатиком сталось? Хотя нет, можешь не говорить. Дай, догадаюсь. Ты его замочил.
– А что мне было делать с конченым психом? Ждать, когда он ночью меня зарежет? – спокойно пожал плечами Андрей, и Захар не смог не согласиться с ним. Ну да. Хрен его знает, что у психа в голове. Зачем рисковать?
– И ты пошел за бумагами, да? А когда не смог их забрать – послал людей, так?
– Да. Но это было потом. Я сомневался в том, что видел тогда.
– Угу. Потому ты зассал перепроверить и послал мужиков, которые там и остались, да?
Ответа не последовало. Да и не нужен он был уже Захару.
Лестница кончилась. Впереди показалась тяжелая деревянная дверь.
– Идешь первым. Если тебя твои же замочат – это твои половые трудности. Но лучше выходи и ори, чтобы все разбежались и подальше. Кого увижу – завалю. И тебя потом заодно.
Толкнув дверь, Андрей вышел на улицу. На улице совсем стемнело, но, в отличие от первого раза, когда Захар был здесь ночью, двор купался в ярком электрическом свете. Весть о захвате старшого уже облетела весь монастырь, и Захар не удивился бы, узнав, что за каждым углом сидит по стрелку. Хотя, может, он и преувеличивает любовь местных к своему вождю.
– Пошел к гаражам! – прошипел Захар.
Андрей повиновался. Старший не соврал: снегоход стоял тут же. И даже прицеп не отцепили. Правда, карабина не было. Захар покачал головой. Помнится, он обещал пареньку яйца оторвать, если что-то из его имущества пропадет. Придется прослыть человеком, бросающим слова на ветер: возвращаться для поиска и наказания явно не стоило. Захар выглянул из гаража. Вторые ворота были совсем рядом. Возле них, в тени, маячили две фигуры, полагавшие, что их не видно. Странный народ какой-то. Они ж тут вроде охотники все да выживальщики. Чего ведут себя так глупо? Или совсем обленились за стенами?
Лесник проверил бак: бензин вроде на месте. Бочка тоже темнеет уродливым горбом в прицепе. И прочие паки вроде не тронуты. Руки не дошли, что ли? Или и правда отпустить собирались? Ладно, не важно, что они собирались делать. Главное, теперь вылезти отсюда и не «зажмуриться» сдуру.
– Эй, вы! У ворот! Открыли и отошли.
Ноль реакции. Шхерятся, твари. Захар пнул Андрея по голени.
– Скажи им!
Тот высунулся из гаража и скомандовал открыть ворота. Старшего послушались. Захар тем временем достал из сумки, притороченной к снегоходу, пачку газет. Скрутил их в трубку, чиркнул спичкой. Поводил под двигателем, надеясь, что этого нехитрого приема хватит, чтобы завести машину. На всякий случай повторил еще несколько раз. В принципе, тут не так холодно, может, и зря это он. Но лучше подстраховаться.
Заскрипели открываемые ворота. Захар щелкнул стартером. Снегоход кашлянул, плюнул выхлопом и ровно заурчал на холостых оборотах.
– Я могу идти? – Андрей повернулся к Захару.
Тот усмехнулся.
– Ага. Аж два раза. Сюда иди, козел.
Андрей приблизился, и Захар двинул головой, снова разбивая старшему только переставший кровить нос. Хрустнул хрящ: кажется, второй перелом за вечер. Ну, ничего. Переживет, урод.
– Это тебе за монашек, – буркнул Захар.
– От… откуда ты знаешь? – просипел хозяин монастыря, плюясь кровью.
– Я много чего знаю. Сюда иди.
– Опять бить будешь? – Видимо, перспектива показалась Андрею не самой привлекательной.
– Сюда, сказал! – Захар повысил голос и многозначительно повел стволом автомата.
Андрей подошел, и лесник кивнул ему на снегоход.
– Залезай. Не так. Задом садись. Вот так, да. И не дергайся, если жить хочешь.
Захар взгромоздился на снегоход. Сзади, спиной к нему сидело его живое прикрытие. Хоть руки у Андрея и были связаны, Захар на всякий случай достал обрез из кобуры и сунул его между собой и сиденьем. Автомат передвинул вперед, поправил шапочку и несколько раз выжал газ, прогревая двигатель. Гараж наполнился сладковатым дымом выхлопа. Техника работала нормально, и Захар решился.
– Держись, Андрюшка!
Лесник выжал газ, и тяжелая машина, увлекая за собой прицеп, выкатилась из гаража, быстро набирая скорость.
Треснули несколько выстрелов, потом кто-то заорал, видимо, узнав Андрея, и стрельба прекратилась. Захар миновал ворота и крутанул на себя ручку газа. Снегоход, покачиваясь на сугробах, устремился прочь от монастыря.
Сзади что-то замычал Андрей, но Захар не обращал на него внимания. Только отъехав на безопасное расстояние, лесник остановил машину и, не глуша двигатель, спрыгнул в снег.
– Слезай, – скомандовал пленнику. Тот послушался, неуклюже соскользнув с сиденья. Повернулся к леснику, встал, опустив голову. – Страшно? – вкрадчивым голосом поинтересовался Захар. – Не отвечай. Вижу, страшно. Это хорошо, это правильно. Потому не надейся, что я сейчас вот так просто возьму и избавлю тебя от всех страхов. Ты ж на самом деле не этого боишься, да? Ты боишься, что увиденное в бункере – действительно существует, да? Что ты там увидел, Андрей? Не отвечай, не надо. Мне все равно неинтересно.
Захар ухватил пленника за воротник свитера и притянул его к себе, прошипел в разбитое лицо:
– За то, что ты натворил, мразь, тебя ждет нечто гораздо худшее, чем просто смерть. Не спрашивай, откуда я это знаю. Я без понятия. Но поверь – моя интуиция меня в последнее время не подводит. И потому я не буду тебя убивать. Я оставлю тебя в живых. Мучайся, гнида! Пошел нахер отсюда! Бегом!!!
Андрей повернулся и неуклюже побежал. Бежать со связанными за спиной руками было неудобно. Он спотыкался, падал в сугробы, поднимался и снова бежал. Захар дождался, пока тот не скроется в воротах, и сел в седло снегохода. Проехал несколько метров, выкрутил руль и завел машину за большую сосну. Заглушил двигатель, спрыгнул и со всех ног кинулся назад, прижимая автомат к бедру.
Пробежав половину дороги до ворот, он нырнул в сторону и упал в снег, выставив перед собой ствол автомата.
Двигатели зарычали буквально через минуту. Сверкая фарами, в ворота вылетели два снегохода с двумя фигурами на каждом. Захар вдавил в плечо рамочный приклад автомата. Когда до снегоходов оставалось тридцать-сорок метров, он выдохнул и выжал спусковой крючок.
Пули ударили по машинам, брызнули осколки стекла и пластика. Фары погасли, один из снегоходов занесло, водитель не смог справиться с управлением, и машина повалилась набок. Захар привстал на колено и стрелял, стараясь не задеть людей, но максимально искалечить технику. Вдруг автомат заглох – патроны в магазине кончились. Захар отбросил в сторону ставшее бесполезным оружие, рванул из кобуры обрез и кинулся к своему снегоходу, стараясь держаться на темном фоне деревьев. Сзади были слышны лишь стоны и ругань: кого-то он наверняка зацепил, а остальные, потеряв технику, оказались полностью деморализованы. Этого он и добивался. В гараже он видел всего четыре снегохода, и два из них сейчас замерли в снегу, истерзанные пулями. Вряд ли Андрей станет рисковать последними машинами, но ожидать можно чего угодно. Потому Захар не медлил. Добежав до снегохода, он прыгнул в седло, завел машину и выжал газ, спеша оказаться как можно дальше от этого места.
Андрей сидел у себя в кабинете и пил. Начал, как только обработал разбитое лицо, вымылся и переоделся. Посылал по матери всех, кто стучал в двери, и все подливал в большую чайную кружку золотистый, ароматный коньяк. Он уже и не помнил, кто, откуда и когда притащил напиток, и раньше считавшийся элитным, а сейчас вообще ставший большой редкостью, да это его сейчас и не интересовало. Он пил благородную жидкость не запивая, большими глотками. Пепельница, словно еж, ощетинилась желтыми иглами окурков. На столе перед ним лежал пистолет и короткий ментовский «калаш».
По возвращении никто не сказал ему ни слова, но он чувствовал, как изменилось к нему отношение. Все. Жесткий и жестокий лидер умер. Кончился авторитет. Через сколько его пошлет нахер Олег, который и так смотрит на него косо с момента наказания за жестокое обращение с его бабой? А Игнат? Федор? Нужно смотреть правде в глаза: его власть кончилась. И конец ей положил случайно забредший лесник. Избил его, проволок по двору на глазах его людей, и… не убил.
Андрей скривился и отхлебнул из кружки.
Все время, с того момента, как бывший геолог стал во главе сначала небольшого отряда выживших, а после – и целого поселения, он воспитывал в себе жесткость. Не давал спуску ни себе, ни людям. Оступишься – все. Сожрут. Оно и раньше человек человеку совсем не друг, товарищ и брат был, а после того, как вся нежно взращиваемая веками цивилизация рухнула, стало еще хуже. Чтобы выжить, нужно было стать хищником. И желательно – самым опасным. До сегодняшнего дня у него это получалось вполне успешно.
Привычная жизнь закончилась двадцать лет назад, когда радиостанция геологоразведочной экспедиции разразилась сигналом атомной тревоги. Сначала они не поверили. Посчитали глупым розыгрышем. Задумались, лишь когда пропал сигнал и в эфире не осталось ничего кроме завывания статики. Ни на одной из частот. Везде сухой треск. Ни развлекательных радиостанций, ни позывных других отрядов, блуждавших по тайге, ни переговоров военных или спасателей. И так – несколько дней.