Юрий Уленгов – Грань человечности (страница 46)

Андрею нужны были некие бумаги из кабинета начальника части или как тут у них это называется? В общем, Захару предстояло спуститься вниз, найти этот самый кабинет и принести бумаги из сейфа. Что делать, если сам сейф окажется закрыт, – Захару не сказали. Вообще много чего не сказали. Уроды.

Расчет хозяина монастыря был прост: если Захар действительно из какой-то банды, которой не терпится захватить монастырь – тогда он не вернется. Уйдет пешком к своим. Потеря невелика: припасы и снегоход вполне компенсируют любые возможные разведданные. На самом деле не имеет значения, что увидит в монастыре лазутчик – взять эту твердыню просто нереально.

Лесник считал, что этот вариант – исключительно плод воображения Андрея. Повод. На самом деле ему нужны бумаги из бункера, ему понравилось Захарово добро, и ему не хочется терять своих людей. Принесет Захар бумаги – ну, молодец. Может быть, и отпустят. Не вернется – ну и хрен с ним. Добро останется в монастыре, свои все уцелеют. Подождут нового лоха. Элементарно, Ватсон.

Захар присмотрелся. Лес стал редеть, конечный пункт короткого путешествия, видимо, уже близок. Да, так и есть. Вон уже виднеются бетонные столбы, на которых ранее висели металлические ворота части.

Сами ворота, скорее всего, давно перекочевали в монастырь. Да и все остальное наверняка было вытащено. А вот бункер… С бункером им не повезло. К сожалению. И теперь это придется разгребать кому? Правильно, Захару. Оно б ему и на хер не надо было, но теперь уж вариантов нет.

Захар остановился, оперся на дерево, привычно скрутил самокрутку и закурил.

Территория выглядела пустой и безопасной, но где-то глубоко внутри зародилось смутное беспокойство. Он попробовал прислушаться к этому ощущению и через несколько минут, проведенных в полной тишине, понял, что идти на территорию части ему не хочется. Совсем не хочется. Тлеющая самокрутка обожгла пальцы, и он, прошипев что-то нечленораздельное, отбросил окурок в сторону. Что-то тут не так. Не зря его сюда уродец Андрей отправил. И не зря своих больше не посылает. Стремно тут. Хмыкнув, Захар запустил руку в мешок и нашарил флягу. Семь бед – один ответ. Раз беспокойство не удается прогнать – нужно его хотя бы приглушить. Он сделал несколько больших глотков и скривился. Дыхание перехватило, а на глаза навернулись слезы. Ух! Отвыкает понемногу от древнего искусства врачей, впитанного с первыми сменами в отделении на правах интерна еще, – глушить спирт неразбавленным. Усмехнувшись, он скрутил новую самокрутку. Огненный шар внутри начал неспешный путь из желудка в голову. Зажав самокрутку в зубах, Захар поправил обрез, забросил мешок за спину и решительно пошел вперед. В жопу предчувствия. Он пришел сюда за бумагами – и он их добудет.

Территория части, как и предполагал Захар, выглядела будто после нашествия Мамая. Вытащено было все, что только возможно вытащить. Даже КПП при воротах было частично разобрано. А вот чем дальше в глубину части – тем меньше было признаков мародерства. Как будто тот, кто не побрезговал разобрать на кирпичи уличный толчок за срытым до фундамента зданием КПП, вдруг удовлетворился количеством добытого стройматериала и удалился восвояси. А может, его кто-то спугнул? Кто-то. Или что-то.

Чем ближе Захар подходил к центру части, тем хреновее ему становилось. Беспокойство, заглушенное было спиртом, снова проснулось, мерзкой холодной щекоткой пробегая по позвоночнику и медленно, но уверенно превращаясь в липкий, противный страх. Хотя пока не страх, так, страшок. Но что-то подсказывало Захару, что чем ближе он будет к цели – тем сильнее будет это чувство. Лесник раздраженно сплюнул в снег, отстегнул фиксатор кобуры и ускорил шаги.

Вскоре показалось приземистое здание казармы с приткнувшейся сбоку бойлерной. По наитию пройдя мимо висящей на петлях двери казармы, он вытащил обрез и шагнул в проем пристройки. Тусклый свет, падающий через открытое окно, указал на доказательство того, что он не ошибся. Прямо посреди помещения, окруженная пузатыми баками бойлеров, виднелась бетонная надстройка. Откинутый заржавленный люк не оставлял сомнений – спуск в бункер был тут. Только сейчас Захар понял, что Андрей не сказал ему, где находится вход в подземелье. Забыл? Или не надеялся, что лесник отправится выполнять поручение? Сейчас это значения не имело. Захара охватил странный азарт. Достав из кармана фонарь, он несколько раз нажал на корпус, разгоняя динамку, и склонился над люком.

Вниз вели вмурованные в бетон металлические скобы. Внимательно осмотрев их, Захар нашел их достаточно крепкими для того, чтобы доверить им вес тела. Оглядевшись по сторонам, он поднял валявшийся в стороне шлакоблок и положил его на крышку люка. Так, на всякий случай. Мало ли. Не хотелось бы, чтобы люк захлопнулся, пока он будет внутри. Вздохнув, он собрался с духом и полез вниз.

Внизу царила кромешная темнота. Пожужжав динамкой, Захар обвел тусклым лучом пространство вокруг себя. Длинный узкий коридор уходил во мрак, где-то капала вода. Капли разбивались о бетон со звонким звуком, как будто подчеркивая запустение. Зеленая казенная краска на стенах коридора поблекла и покрылась плесенью. Мрачное место. Безысходное какое-то. А еще из коридора ощутимо тянуло падалью. Лиса, что ли, упала и сдохла?

Лесник достал обрез, положил его на сгиб локтя и медленно пошел вперед. По мере того, как он удалялся от входа, под ложечкой сосало все сильнее. Усилием воли отогнав лезущий в голову бред, Захар ускорился. Достать эти долбаные документы, да и дело с концом. И быстрее назад, туда, где еще светит хоть и тусклое, но живое солнце.

Коридор повернул в сторону и закончился дверью. Тяжелая металлическая створка со штурвалом затвора была распахнута. Почему-то Захару показалось, что она очень напоминает открытую пасть.

За дверью был небольшой тамбур – шлюз. Когда-то выход из него закрывался такой же дверью, что и на входе. Сейчас вторая дверь валялась на полу, в стороне. Захар едва слышно присвистнул. Это какой же силищей надо обладать, чтобы вырвать тяжеленную конструкцию и отшвырнуть ее в сторону? Или это был взрыв? Да нет, непохоже. Ни гари, ни следов осколков. Да и первая дверь не тронутой осталась. Интересное место. До жути.

Метров через десять от тамбура, там, где коридор расширялся и раздваивался, Захар наткнулся на труп. Вернее – на скелет. Чистые, будто отполированные кости, явно принадлежали человеку. Лесник присел над костяком, носком ботинка перекатил череп на бок: в виске зияла дыра. Что-то звякнуло, и из глазницы выпал сплющенный свинцовый комочек. Пуля.

Гадать, кто убийца, долго не пришлось. Неподалеку лежал еще один скелет. Между ребер торчал ржавый нож, а возле руки лежал покрытый пятнами коррозии пистолет. Все ясно. Этому всадили нож в грудь, но он нашел в себе силы достать пистолет и прикончить убийцу. Интересно, из-за чего они повздорили? И кто это вообще? Непохоже на разведчиков из монастыря. Уж слишком давно лежат. Впрочем, Андрей не сказал ему, когда именно отправлял людей. И все же Захар почему-то был уверен: это не они.

Встав, лесник продолжил путь. Перед его выбором он колебался всего несколько секунд и в итоге свернул в правый коридор. Пол там покато шел под уклон, а Захар сомневался, что нужные ему бумаги лежат наверху. Скорее, где-то ниже, там, где жилые помещения.

Запах падали усилился, превращаясь в полноценную вонь. Захар поморщился и поднял ворот свитера, уткнувшись в него носом. Эх, жаль, не додумался с собой одеколона какого взять! Хотя, кто ему его бы дал? Тут и за фонарь с обрезом спасибо. Он подумал, остановился. Достал из кисета газетную бумагу, которую использовал для самокруток, скрутил две плотные трубочки и вставил их в нос. Дышать ртом не так удобно, но его, по крайней мере, не вывернет.

Коридор кончился ступенями бетонной лестницы без перил. Вниз вели два коротких марша. Убедившись, что лестница в целости, Захар быстро спустился вниз, и его едва не стошнило от ударившей в нос вони. Опустив глаза, лесник понял, что нашел разведчиков Андрея.

Пол у лестницы был завален фрагментами полуразложившихся тел. Рука, нога, какой-то бесформенный кусок мяса, голова… Еще одна. К горлу подступил огромный комок. Очень захотелось вернуться назад. Сунув обрез в кобуру, Захар нашарил флягу и сделал большой глоток. В этот раз он даже не почувствовал жидкости, прокатившейся по горлу в пищевод. Зато стало немного легче, отпустило. Настолько, что он даже решился рассмотреть подробности. Подробности ясности не добавили.

Здоровых сибирских мужиков кто-то попластал на куски широким острым лезвием. Как котят беспомощных. Возможно, кто-то и пытался сопротивляться – вон, рука, разрубленная вдоль со стороны ладони. Видать, пытался закрыться. Но кто это сделал? И самое главное: где этот «кто» сейчас? Ушел? Или до сих пор бродит где-то тут, по сырому подземелью?

– Да ну нахер, – вслух выругался Захар. – Кто тут сидеть будет? Кому оно надо – в темноте и холоде?

И будто в ответ откуда-то слева донесся шум.

Захар сам не понял, как обрез оказался у него в руках. В мгновение ока лесник развернулся, направляя короткий ствол в направлении шума. Туда же светил подрагивающий луч фонаря.