Юрий Уленгов – Грань человечности (страница 25)

Захару бежать до грузовика было меньше, чем собакам, но, учитывая его скорость передвижения и прыть двуногих хищников… фифти-фифти. Пан или пропал.

Не давая себе времени на раздумья, он рванул вперед. Собаки, злобно рыча, сорвались с места.

Он бежал, стараясь не отвлекаться на звуки за спиной, не думать о том моменте, когда взвившаяся в воздух собака сомкнет клыки на незащищенной шее.

Собаки мчались ему навстречу. Собаки догоняли сзади. Не в силах больше сдерживаться, он заорал. Заорал так, как может кричать лишь смертельно перепуганный человек. Именно таким он и был. И этот дикий, нечеловеческий вопль и позволил ему отыграть драгоценные доли секунды. Собаки, прущие навстречу, опешили на какую-то секунду. Лишь на секунду, но эта секунда подарила ему жизнь.

Оттолкнувшись от земли, что было сил, Захар взмыл в воздух.

Одновременно с ним прыгнул вожак, но Захар оказался все же чуть ближе к кабине автомобиля.

Тяжело рухнув на капот «Урала», он отчаянно зашарил руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не соскользнуть под колеса машины, прямо в пасти голодных собак. Сзади глухо гавкнул промахнувшийся вожак. Второй раз он не промахнется. Нащупав какой-то выступ на крыше автомобиля, Захар вцепился в него что было сил, в отчаянном рывке подтягивая тело вверх. Встав наконец на ноги, лесник «щучкой» нырнул через кабину прямо в пустой кузов грузовика. Тяжело рухнул, больно ударившись коленом, сбил дыхание, но, не давая себе передышки, быстро вскочил на ноги и развернулся к кабине. Черт! У него же автомат на плече! Ну как он мог забыть про него? Лесник сорвал оружие с плеча и прицелился.

Вожак стоял на капоте, готовясь к финальному прыжку.

Сдвинув рычаг предохранителя, Захар встретил хищника короткой очередью прямо в оскаленную пасть.

Пса сбросило с капота. Захар огляделся. Собак было около десятка. Сгрудившись вокруг вожака, они обнюхали его и вновь подняли оскаленные морды вверх. Он выругался. Собаки не хотели жрать вожака, как он надеялся. Собаки хотели жрать Захара.

Крупный пес запрыгнул на капот автомобиля. Захар так же легко сшиб его, как и первого, но на подходе уже был следующий. Лесник замешкался, и собака успела уже поставить лапы на крышу, когда он навел на нее ствол автомата. Судорожно вдавил спусковой крючок, но выстрела не последовало. Пес метнулся вперед, и Захар успел только пригнуться, пропуская собаку над собой. Приземлившись на все четыре лапы, пес проскрежетал по скользкому кузову когтями, быстро сориентировался, развернулся и бросился на человека. Захар все еще сжимал в руках бесполезный автомат. Не придумав ничего умнее, лесник бросил в животное заклинившее оружие. Собака рефлекторно вцепилась зубами в цевье, что дало ему время, достаточное для того, чтобы выдернуть из кобуры обрез. Грохот выстрела – и окровавленный пес отлетел к заднему борту. Почувствовав движение за спиной, Захар, резко обернувшись, разрядил второй ствол в голову очередной псине и, выхватив из-за пояса топор, отступил к заднему борту.

Внизу наконец завязалась драка. Собаки не могли решить, кто первым доберется до теплого мяса. Захар вздохнул было с облегчением, собираясь перезарядить обрез, но тут в кузов запрыгнул новый пес. Лесник нанес отчаянный удар, снизу вверх, будто клюшкой для гольфа, топор провернулся во вспотевшей ладони, и хищника лишь отбросило. Разъяренный лесник сделал шаг вперед и изо всех сил пробил псу ногой в голову. Голова пса мотнулась в сторону, шейные позвонки, ломаясь, хрустнули. Захара повело вперед, он попытался поймать равновесие, но тяжелое мохнатое тело врезалось ему в грудь, сбивая с ног, и он рухнул на спину. Смрадное дыхание зверя ударило в нос. Он едва успел выбросить руку, схватив животное за горло. С трудом подтянув вторую руку к груди, он выдернул нож и несколько раз с силой всадил его в бок животному. Собака дернулась и обмякла.

Столкнув с себя труп зверя, Захар увидел над собой еще одну оскаленную пасть.

– Да когда ж вы уже закончитесь-то, а? – Он попытался схватить пса за морду, чтобы прикончить ударом ножа под челюсть, но собака дернула головой и вцепилась ему в руку. Многострадальный тулуп затрещал, ничего не понимающий пес принялся трепать оторванный рукав, в надежде добраться до теплой и податливой плоти. Перехватив нож обратным хватом, Захар вонзил его псу в шею. Еще удар – и вот он уже хватает собачьи трупы за загривки и сбрасывает их вниз, надеясь затруднить собакам подходы к кабине.

Захар подхватил валяющийся обрез, переломил стволы и, нащупав в кармане патроны, принялся лихорадочно перезаряжаться, каждую секунду ожидая новой атаки. Но она почему-то задерживалась. Держа обрез перед собой в вытянутых руках, он на ватных ногах приблизился к кабине и выглянул вниз. Собак внизу не было. Ничего не понимая, он глянул с одной стороны, с другой – собак не было. Он пересчитал трупы.

В залитом кровью кузове, напоминающем скотобойню на выезде, валялись два собачьих тела. Внизу… раз, два… Пять!

Захар помотал головой, пытаясь прийти в себя. Так это что, он со всеми разделался?

Лесник прошелся по кузову. Подобрал нож, вытер его о собачью шерсть, вложил назад в ножны. Нашел топор. Проделал ту же процедуру, заткнул за ремень. Автомат просто забросил на спину, потом разберется, что там приключилось. Не выпуская обрез из рук, аккуратно вылез из кузова, стараясь не поскользнуться на мокром от крови капоте, спустился вниз. Сразу же – на колено, взгляд вниз, под машину. Никого. Гм. Неужели – все?

И тут его накрыл откат. Тело мстило за полную мобилизацию и сверхчеловеческое напряжение последних минут. И без того ватные ноги перестали держать хозяина, Захара повело, и он безвольной куклой опустился в окровавленный снег. Тело трясло, дергалась челюсть, отчего зубы смешно постукивали. Его реально знобило.

Горлышко фляги, отбив ритмичное стаккато по зубам, наконец попало в рот. Захар сделал несколько быстрых, жадных глотков и, только почувствовав, что вот-вот не сможет терпеть жар, обжигающий желудок, пищевод и глотку, остановился. Стало значительно лучше. Он закрутил флягу и поднес к лицу правую руку, собираясь занюхать спирт, но, только бросив взгляд на оборванный рукав, грязной тряпкой сбившийся на запястье, сплюнул и выругался. Посидел, покурил, нахлобучил на голову шапку и попробовал подняться.

Отсюда надо было валить. Если это, не приведи господи, была не вся стая, ему кирдык. Он даже рыпнуться не сумеет. Куда, нафиг? Этих-то еле-еле размотал. Не, валить, однозначно. И чем быстрее – тем лучше.

Выбросив оборванный рукав и поправив автомат на плече, он направился к выходу, не выпуская из рук обрез. Хватит. Дорасслаблялся уже. Дозадумывался. Добавки не хочется.

Выйдя за ворота, он ускорил шаг, стараясь теперь идти по центру улицы, издалека огибая углы и оглядываясь на каждый шорох. Вскоре он уже был на месте.

Первым делом – в «Охотник». Нахрен все шмотки старые. Термобелье, новый свитер, теплый анорак, отличные штаны с накладными карманами. Стрелковые рукавицы, как детские варежки – на резинках, чтоб не потерять. Тщательно отер разгрузку от собачьей крови, нацепил сверху. Подошел к зеркалу – и заржал в голос. Убитый треух ну очень органично смотрелся на фоне всего остального! Отсмеявшись, выпустив пар, он выбрал себе из имеющегося ассортимента лыжную шапочку-мародерку. А че? Нормальная тема! Когда в путь двинется – сверху еще шлем и очки, и в самый раз будет!

Выглянув на улицу и убедившись, что до темноты пара часов еще имеется, он отправился в набег на бакалею. Памятуя о недавней стычке, не расслаблялся ни на секунду, стараясь ничего не упускать из виду, но все равно, обнаружив нехилый запас круп, чуть не пустился в пляс. Нормальная еда! Боже, подумать только! Сколько он уже не ел подобного?

Схватив корзину для покупок, он метался по магазину. Когда он наконец покинул бакалею, в корзине лежал килограммовые пачки гречки, соль, шелестели когда-то красочными пакетиками упаковки специй. Самую главную находку он нес в руке, наплевав на безопасность и засунув обрез в кобуру. Бутылка дешевого коньяка сейчас для него была как лучшие коллекционные виды «Хенесси» или «Курвуазье». Сегодня у него будет пир. Он заслужил.

Прогулявшись к черному ходу бакалеи, Захар за несколько ходок натаскал кучу деревянных ящиков. Покидать гостеприимный «Охотник» не хотелось, уже обжитой магазин казался уютным, а близость многочисленного оружия придавала уверенности. Даст бог, и не сожжет он магазинчик.

Темнота опустилась стремительно. Ночной холод заползал сквозь дверной проем, оставленный открытым для дымоотвода, – ему надоело лазать через нору, вырытую в сугробе, и за сорок минут он расчистил себе нормальный проход к дверям. Несмотря на открытую дверь, тепла от костра пока было достаточно. Красные отсветы метались по стенам, тихонько похрустывал хворост в огне, случайный сквозняк лениво играл языками пламени. Захар поскреб ложкой по стенкам котелка, скривился, увидев, что остатки пригорели и опорожнил ложку в костер. Огонь лениво зашипел, принимая подачку, стрельнула, перегорая, ветка, и снова наступила тишина.

Как бы то ни было – а день оказался удачным. Одежда, еда, оружие, патроны. Папиросы в бакалее нашлись. «Беломорканал», во! Целый ящик! Снегоход, опять же и бензин к нему. Хм. Да. Бензин. При воспоминании о дневной стычке Захара аж передернуло. Он сыто рыгнул, и снова приложился к бутылке. Будь у него побольше времени – обязательно еще пошарил бы по городу. Люди уходили в спешке, многие квартиры оставлены незапертыми. Да что там квартиры! На магазинах даже ставни не опустили. Интересно, куда все-таки они делись? Неужели все же была организованная эвакуация? Но это означало, что о Срани знали задолго до ее начала. Ведь такой масштабный исход за пару часов не организуешь. Даже учитывая, что многие уходили на своем транспорте, – это подтверждали пустые распахнутые гаражи. Непонятно.