Юрий Уленгов – Гардемарин Ее Величества. Коронация (страница 7)

– Понял. Работаем, – кивнул я. – Проберемся через дренаж, выйдем на территории, снимем расчеты ПТРК, запустим технику. Снесем ПВО – сядут вертушки с десантом. И дело в шляпе.

– Осталось решить, как группа поймет, что вы справились и можно выдвигаться. – Гагарин на мгновение задумался. – Какой будет сигнал?

– О, насчет этого не сомневайся, – ухмыльнулся я. – Когда я подам сигнал – вы сразу поймете.

Вода плескалась под ногами, при каждом шаге выбрасывая в воздух запахи многолетней мерзости: тухлый ил, старый мазут, ржавое железо и что-то еще. Живое, гниющее, но еще не сдавшееся окончательно. Влажный воздух лип ко лбу, просачивался под воротник и заполнял каждую складку комбинезона. Канал имел форму овального коридора – сужался ближе к верху, так что идти в полный рост было неудобно, приходилось чуть пригибаться.

– Ну и вонь, мать ее, – процедил кто-то сзади, почти беззвучно, сквозь зубы. – По-любому, Морозов именно это и ел, пока в школе учился.

– Не ной, – отозвался Иван Корнилов, и хоть голос под маской звучал глухо, усмешка ощущалась отчетливо. – Тебе просто кажется, что это вонь. На самом деле это аромат победы.

– То есть победа у тебя воняет болотом и крысами? – хмыкнул гардемарин.

– Победа не пахнет, – буркнул я. – Так что сделали тихо – и вперед!

Все замолкли.

В светло-зеленой картинке, выдаваемой прибором ночного видения, тоннель выглядел еще мрачнее, чем был на деле. Стены коллектора местами покрывались черной слизью, из редких отверстий сочились мутные капли, в отдалении раздавалось то ли чавканье, то ли кваканье.

Мы шли по колено в воде, перемешанной с ряской и покрытой темными маслянистыми разводами. Один раз под ногами что-то зашевелилось – то ли крыса, то ли лягушка размером с кулак. Дернулось под ботинком, чавкнуло и затихло.

М-да. Когда выберемся – нас по запаху можно будет за версту учуять…

– Сколько осталось? – спросил Корнилов, когда мы прошагали еще метров двести.

Кажется, даже не для того, чтобы уточнить расстояние, маршрут у него в тактическом планшете был. Скорее, чтобы разбавить вязкую тишину, нарушаемую только хлюпаньем ботинок и звуком падающих капель. Все же коллектор производил гнетущее впечатление даже на штабс-капитана Особой роты.

– По схеме – метров триста. Дальше – запорная решетка, старая, но сварка может держать. Там и проверим.

– А если заминировано?

– Тогда дальше пойдем. За реку Стикс, – хмыкнул я. – Или ты собрался жить вечно?

Через несколько минут мы действительно наткнулись на решетку. Старую, покореженную и заросшую плесенью. Прутья были толстыми, но ржавыми – видно, стояли тут десятилетиями.

– Инструмент? – спросил кто-то сзади.

– Сейчас.

Я шагнул вперед, поднял руку, и Дар с тихим, едва слышным треском заискрился между пальцами. Вокруг стало чуть светлее. Воздух сгустился, и когда я провел ладонью по решетке, та зашипела, покраснела и с тихим скрежетом разлетелась, будто изнутри ее кто-то вывернул.

– Элегантно, – заметил Корнилов. – Я думал, ты сейчас как всегда – Молотом, с грохотом…

– Никак нет. Сегодня мы – шепот ветра в ночной листве, – отшутился я, шагая вперед.

За решеткой проход сужался, и воды стало меньше. Запах при этом, что характерно, только усилился.

Непереносимо, аж глаза режет. Ну, ничего. Скоро это все закончится.

Впереди мелькнула лестница. Есть!

– На месте, – негромко проговорил Иван. – Выход – в зоне котельной, сразу за ангарами. Позиции ПТРК практически над нами.

– Готовьте снаряжение, – скомандовал я. – Минута отдыха – и выходим.

Послышались едва слышные щелчки, тихое бряцанье – отряд проверял оружие и экипировку.

– Готов.

– Готов.

– Готов.

Получив три доклада о готовности, я кивнул и первым полез по лестнице. Невысокой, всего метров в пять, не больше. Остановился под старым, заржавленным люком. По идее, его нельзя было открыть тихо – но с Даром иногда даже невозможное становится возможным. Я приложил ладонь к металлу и начал собирать энергию.

Сверху, едва различимо, раздался глухой стук. Кто-то ходил прямо над нами.

– Работаем по готовности, – тихо сказал я. – Выхожу первым, остальные за мной.

Я глубоко вздохнул, собрался и высвободил Дар.

Ну, поехали.

Люк вышел из гнезда без единого звука: металл буквально вспыхнул от соприкосновения с Даром. Ржавчина, прихватившая железо надежнее сварки, осыпалась, и тяжеленный кругляш плавно сдвинулся вбок. Из проема потянуло холодным воздухом с запахом мазута и нагретого бетона – мы вылезли в подвал старого технического блока, в двух шагах от задней стены котельной.

Я первым выскользнул наверх, осмотрелся – внутри было пусто, только мертвые шкафы с электроникой да ржавые трубы. Присев на колено, я повел стволом автомата. Где-то здесь был тот, чьи шаги мы слышали из коллектора. Но где?

В отдалении послышалось журчание. Я усмехнулся. Понятно. Поднявшись, тихо, перекатываясь с пятки на носок, двинулся на звук. Шаг, другой, третий… Есть. Боец в темном комбинезоне, забросив автомат за спину, отливал прямо на стену. Я поднял оружие и прицелился, палец выбрал слабину спуска… Хлопок, лязг выбросившего гильзу затвора… Готово. Получивший пулю в затылок боец ткнулся лицом в стену и медленно сполз по ней в лужу собственной мочи. Я огляделся и вернулся к люку.

– Чисто, выходим.

Гардемарины, подобно призракам, один за другим просочились в ангар.

– Выходим наружу, снимаем часовых, если есть, – быстро зашептал я, тыча пальцем в планшет. – ПТРК на крыше, прямо над нами. Лестницы – здесь и здесь, – указал нужные участки. – Делимся на двойки, снимаем расчеты. Если получится тихо – спускаемся и повторяем процедуру на крыше администрации. Всем все понятно?

– Так точно! – вразнобой ответили гардемарины.

– Тогда работаем.

Пройдя к выходу, я толкнул металлическую дверь, высунулся и огляделся. И тут же, зашипев, нырнул обратно: прожекторы заливали светом взлетно-посадочную полосу, и смотреть из ангара в прибор ночного видения было физически больно. Подняв ноктовизор на шлем, я огляделся еще раз. Чисто.

– Пошли, – прошептал я.

Иван с напарником тут же растворились в темноте, направившись вдоль стены ко второй лестнице. Мне с третьим бойцом досталась ближняя.

– Иду первым, поднимаюсь, ухожу в сторону, страхую. Ты за мной. Работаем по моей команде. Быстро и тихо. Пошли.

Взобравшись по лестнице, я высунул голову, осмотрелся и одним движением втянул себя на крышу. Тут же откатился в сторону, присел за вентиляционным коробом, взял оружие наизготовку. Напарник через пару секунд занял позицию возле меня.

– Пошли, – прошептал я.

И в полуприсяде двинулся вперед. Идти тихо по металлической крыше было сложно, но я старался изо всех сил. Впереди замаячил невнятный силуэт, и я снова опустил ПНВ на глаза. В мерцающем зеленоватом свете сумел разглядеть три фигуры: две лежали у продолговатой трубы противотанкового ракетного комплекса, еще одна курила, опершись спиной на ящики. Убедившись, что напарник занял позицию и готов к работе, я поднял оружие и прицелился в ближайшего противника.

– Иван, что у вас? – одними губами прошептал я в рацию.

– На позиции. Готовы работать.

– Тогда на три. Один… Два… Три!

Палец утопил спуск, лязгнул затвор, и фигура у ящиков дернулась и обмякла. Синхронно со мной выстрелил напарник. Я тут же перевел прицел и избавился от последнего противника. Готово.

– Минус три. Чисто, – проговорил я в рацию.

– Минус четыре. Чисто, – отозвался Иван. – Что дальше? Спускаемся и работаем по расчетам на админкорпусе?

– Погоди. – Я усмехнулся. – У меня появилась идея.

Я пробрался к ПТРК, быстро осмотрел… Знакомая машинка. Конкретно эта модель модернизирована, но принцип остался прежним.

Хм. А ведь может интересно получиться…

Я взялся за трубу, доворачивая устройство в нужную сторону, припал к окуляру прицела… Да. То, что надо.

Присев, я отложил автомат и прижал наушник гарнитуры.

– Иван, – вкрадчиво поинтересовался я, – а ты умеешь пользоваться ПТРК?

– Отличная работа, – усмехнулся Гагарин, входя в диспетчерскую, где наша группа, развалившись в креслах, заслуженно отдыхала после успешного штурма. – И с сигналом ты хорошо придумал, да.