Юрий Уленгов – Гардемарин Ее Величества. Коронация (страница 2)

Я все-таки не сдержался, и Дар полыхнул так, что стекла задрожали разом во всей гостиной. Елизавета дернулась, младший Гагарин, зашедший следом за мной, поморщился, как от приступа зубной боли, и только старший продолжал все так же сидеть в кресле изящным изваянием.

Старик за свои восемь с лишним десятков лет на свете видел кое-что пострашнее разгневанного юнца.

А вот Морозова проняло. На мгновение показалось, что бедняга сейчас сползет по стене… Но закаленная десятилетиями военной службы выдержка не подвела, и он так и остался стоять. Съежившись от стыда и страха, однако все же с ровной спиной – как и подобает офицеру.

– Я… Я понятия не имел! – Морозов поморщился и нервно закусил встопорщившийся слева ус. – Господь милосердный, неужели вы думаете?..

– Нет. Ничего такого я не думаю. – Я вздохнул и махнул рукой. – В конце концов, будь у вашего сиятельства намерение поучаствовать в мятеже – вы сейчас были бы где угодно, но только не здесь… Впрочем, я все еще желаю услышать объяснения.

– Да какие… какие тут могут быть объяснения? – В голосе Морозова вдруг прорезалась такая боль, что даже старший Гагарин едва заметно дернулся в кресле. – Матвей… Господи, мой сын безумен. Я и подумать не мог…

– Никто не мог подумать, – с неожиданным спокойствием вдруг произнесла Елизавета. – Хотя, боюсь, чего-то такого и следовало ожидать.

– Ваше высочество правы. В нашем деле следует быть готовым ко всему – и даже к самому невероятному. – Старший Гагарин рывком поднялся и сложил руки на груди. – Впрочем, сейчас я едва ли могу даже предположить, что нужно делать теперь.

– Собирать Совет безопасности. Полагаю, ваше сиятельство займется этим? – Я повернулся к Морозову. – Пора напомнить старым дармоедам, для чего их собрали двадцать лет назад.

Глава 2

– Тише, милостивые судари. Бога ради – тише! – Елизавета чуть возвысила голос. – Поверить не могу, что передо мной сильнейшие Одаренные империи. Я начинаю думать, что мой покойный дядя зря потратил на вас миллионы казенных рублей.

Ее высочество гневалась. И – чего уж там – имела на это все основания. Из двухсот с лишним официально назначенных членов Совета безопасности на срочное совещание явилась едва ли треть. И если у части отсутствующих имелась железобетонно-уважительная причина – вроде исполнения долга службы в городе в нескольких тысячах километрах от столицы или даже в другой стране – то местные князья, графы и генералы не приехали в Зимний…

Просто потому, что не приехали. Кто-то действительно не получил приказ по сугубо техническим причинам, однако наверняка нашлись и те, кто проигнорировал зов будущей императрицы вполне осознанно. Вести с юга весьма непрозрачно намекали, что их сиятельствам придется не только выполнить старые клятвы, но и, возможно, даже поучаствовать в боях лично.

А желающих бежать и драться с Матвеем Морозовым – по понятным и весьма многочисленным причинам – не находилось.

Но дело, конечно же, было не только в этом. Со своего места по правую руку от Елизаветы я прекрасно обозревал все помещение, и видел не так уж и много знакомых лиц. Главы родов, когда-то назначенные мною лично, ушли на покой, уступив места в Совете наследникам. Кто-то состарился, кто-то просто выбрал доживать свой век в тишине и покое – подальше от политических дрязг. Вместо них появились другие – те, чьи фамилии я не смог даже вспомнить. Новые генеральские звезды взошли уже после моей смерти в две тысячи пятом, во время правления покойного брата.

И, зная его, ярких среди них было немного – его величество всегда предпочитал воинским талантам исполнительность и преданность.

В общем, Совет имперской безопасности изрядно… скис. Не то чтобы выродился полностью, но за пропущенные мною десять лет понемногу превратился в сборище маразматиков, параноиков, лентяев и тех, кто стремился к заветному креслу лишь для того, чтобы получить доступ к казенным средствам. Таких было не так уж много, но все же достаточно, чтобы разбавить и без того жиденькую от безделья кровь старой гвардии.

Но ничего. Мы их встряхнем – всех до единого.

Впрочем, пока Елизавета была права целиком и полностью, и заседание наделенных запредельными полномочиями Одаренных больше походило на сходку крикливых и бестолковых старух на рынке в Пятигорске. Их сиятельства, светлости и прочие превосходительства вели себя безобразно. Спорили, перебивая друг друга, дергались как эпилептики и, похоже, на самом деле даже и не пытались прийти хоть к какому-то согласию. Каждого куда больше интересовало, как бы высказаться погромче других – так, чтобы ее высочество непременно услышала.

Но за громким петушиным кукареканьем скрывался самый обычный страх. Опалы, ответственности или спешной поездки туда, где по государственным трассам уже ползли в сторону Москвы неторопливые колонны тяжелой техники. Болтовня размякших от безделья чинуш и наследников древних родов содержала едва ли крупицу полезного.

И в конце концов надоела Елизавете.

– Довольно! Слышите – довольно, судари! – продолжила она, хмурясь. И только когда все стихли, наконец повернулась к старшему Гагарину. – А что скажете вы, Юрий Алексеевич? Знаю, у вас не так уж много опыта полномасштабной войны, однако весь ваш род проявил себя, чтобы обеспечить мое возвращение домой. И я не могу не поинтересоваться…

– Что я скажу? – Гагарин не стал дожидаться, пока Елизавета прекратит любезничать. – То же самое, что и обычно: давайте послушаем молодое поколение. Среди нас есть те, кто за последние полгода совершил куда больше подвигов, чем некоторые из здесь присутствующих – за всю жизнь. И, что куда важнее, их достижения, если можно так сказать, еще не покрылись пылью.

– Полностью с вами согласен, – кивнул Морозов. – Милостивые судари, слово предоставляется нашему почетному гостю: его благородию прапорщику Особой роты Владимиру Федоровичу Острогорскому.

Старики наконец направили ход заседания в нужное русло. Несколько позже, чем я рассчитывал, но, пожалуй, так вышло даже лучше: графы, князья и генералы уже успели потратить силы на препирательства, постепенно утрачивая пыл, и теперь были готовы выслушать мнение того, кто и близко не дотягивал до них ни по титулам и чинам, ни по опыту, ни уж тем более по возрасту. Некоторые, впрочем, тут же демонстративно задрали носы и отвернулись, всем видом показывая, что мнение какого-то там гардемаринского прапорщика, пусть даже награжденного парой-тройкой орденов и медалей, для них значит не больше, чем тявканье беспородной уличной дворняги.

Зато остальные приготовились слушать меня на полном серьезе: во взглядах большинства членов Совета застыло если не ожидание, то по меньшей мере изрядное любопытство. Наверняка слухи о подвигах нашей лихой четверки доходили даже до самых высоких кабинетов, и те из их обитателей, кто за годы безделья еще не растерял остатки разума, понимали: если курсанты Морского корпуса проворачивали немыслимые операции собственными силами, им уж точно есть, что предложить и сейчас.

– Благодарю, ваше сиятельство. – Я поднялся со своего места. – Признаться, я никак не могу понять, в чем, собственно, проблема. Вся Сеть трубит чуть ли не о начале гражданской войны, однако на записях с дронов и дорожных камер я вижу от силы три-четыре десятка танков.

Кто-то едва слышно фыркнул, но большинство членов Совета одобрительно закивали. В отличие от своих коллег из гражданских ведомств, генералы наверняка успели заметить, что великое воинство Матвея Морозова на деле было не таким уж и великим. Послушав чьего-то мудрого совета, он изо всех сил растягивал колонну техники, пытаясь создать видимость грозной силы, однако наметанный глаз различал обман буквально с нескольких кадров.

– Допустим, этого хватит, чтобы пробиться к Воронежу или даже чуть дальше, – продолжил я. – Но что потом? У Морозова… Морозова-младшего нет ни налаженных путей поставки, ни людей, чтобы их организовать. На его стороне выступили наследники родов южных губерний и несколько полков, это правда – но та ли это сила, которой мы должны всерьез опасаться?

Я сделал многозначительную паузу.

– Если данные разведки верны, у него от силы десять-двенадцать тысяч штыков. А в одной только столице расквартировано впятеро больше солдат. И это не считая уже закаленной в городских боях лейб-гвардии и Особой гардемаринской роты. Заметьте, судари, это я еще не вспомнил о присутствующих здесь, – усмехнулся я. – Половина из вас способна в одиночку остановить танковый клин и сбить звено боевых вертолетов.

Генералы снова одобрительно закивали, однако почтенные старцы в гражданской одежде дружно поежились и принялись недовольно хмуриться. Наличие могучего Дара, к сожалению, далеко не всегда подразумевает выдающуюся отвагу или хотя бы желание использовать доставшиеся от славных предков сверхчеловеческие способности на благо Отечества.

И об этом, пожалуй, не стоило забывать.

– Разумеется, я не имею в виду, что мы должны дружно броситься на передовую. Всего лишь напоминаю вам, судари, что возможности Совета ее высочества Елизаветы Александровны и Матвея Морозова по факту несопоставимы – мягко говоря. И если придется использовать силу – мы ее используем. И в случае полномасштабной войны…