Юрий Уленгов – Гардемарин Ее Величества. Инкарнация (страница 11)
Я возвращался из сада один. Шел… нет, бежал по тропинке, зажимая разодранный локоть. Взлетел на крыльцо по ступенькам в переднюю, промчался мимо веранды и, кажется, споткнулся… Точно, споткнулся, зацепившись сандалией о сбившийся ковер. И ударился головой об петлю, на которой висел крючок, – больно!
Невесть откуда взявшееся воспоминание оказалось таким ярким, что я вздрогнул. Наваждение тут же исчезло, растворяясь где-то в прошлом, которое никогда мне не принадлежало.
А крючок остался. Все так же, как и десять лет назад, болтался в дверном проеме впереди. И даже целился в меня острием, будто намекая, что не против снова отведать немного крови… Только теперь он дотянулся бы мне от силы разве что до пояса.
– Ты чего, Вовка? – Дядя легонько тронул меня за плечо. – Совсем все забыл?
– Наоборот, – пробормотал я, – вспомнил…
Глава 7
Я шагнул с крыльца внутрь, переступил порог и не торопясь двинулся вперед. Только не к крючку и не в сторону уборной, а туда, где на стене висела фотография. Старая, еще черно-белая, и к тому же выцветшая чуть ли не до сепии, хоть чьи-то руки и заботливо поместили ее за стекло и в рамку.
Оттуда на меня смотрели двое пареньков. Один – рослый и крепкий, уже почти юноша, облаченный в форму Тифлисского кадетского корпуса. Второй – совсем мальчишка лет восьми-десяти, уменьшенная копия меня нынешнего. Одетый в короткие брючки и простенькую рубаху – видимо, забыл подготовиться к фото заранее. Казалось, из-за этого старшему будто бы даже чуть неловко стоять рядом с младшим братом.
Или дело было в возрасте. Разница в семь лет: почти незаметная в зрелости, но огромная пропасть, когда один еще не вырос из детских штанишек, а второй уже примерил первые в жизни солдатские погоны.
Дядя Костя. И мой отец.
Я вдруг заметил, что даже про себя почему-то называю их именно так, а не братьями Острогорскими. Мальчишки на старом фото были мне абсолютно чужими, однако и они, и старая усадьба, и сам дядя…
– Папка твой, – тихо проговорил он. – Помнишь?
Нет. Невозможно.
Если в безупречные протоколы проекта каким-то образом не закралась ошибка, тогда, в две тысячи четвертом, сердце в этой груди не билось восемь с половиной минут. Мозг умер, и серое вещество в голове годилось исключительно в качестве сырья для работы хитроумных Конфигураторов, которые в конечном итоге вылепили из него почти совершенную аналитическую машину. Мощную, производительную, лишенную большей части человеческих слабостей… и пустую. Личность Володи Острогорского исчезла. Окончательно и бесповоротно.
Должна была исчезнуть.
– Помню, – буркнул я.
Наверняка со стороны это выглядело ничуть не сентиментально, а то и вовсе невежливо, но дядя в очередной раз истолковал все по-своему. И снова то ли засмущался, то ли вдруг почувствовал себя виноватым – и поспешил сменить тему.
– Так. Давай бегом руки мыть – и на веранду, – проговорил он. И, набрав воздуха, во всю мощь майорских легких гаркнул: – Марья Васильевна! Чаю!
С прислугой в усадьбе было так себе: стол накрывала не соблазнительная юная горничная, а весьма взрослая дама. Она же, судя по всему, экономка, завхоз, повариха, уборщица, а по совместительству и нянька для восьмилетней Настасьи. Вряд ли дядя совсем уж бедствовал, обладая родовым достоянием и пенсией, положенной кавалеру двух орденов, однако и содержать полноценный штат, похоже, не мог. Или просто не хотел, ограничиваясь всего парой-тройкой человек.
Да уж. Не к такому я привык, совсем не к такому. Для человека моего положения…
– Так ты это, Вовка, – дядя будто прочитал мои мысли, – надолго к нам? Совсем останешься или?..
– Или. – Я отодвинул наполовину опустевшую чашку. – Нечего без дела сидеть – поступать буду. В Петербургский Морской корпус, на десантное отделение.
Я ответил сразу, не задумываясь. Хотя до этого даже не пытался заглянуть в будущее дальше, чем на пару-тройку дней вперед, – слишком уж оно казалось непредсказуемым. Но теперь, когда дядя поинтересовался, я почему-то сразу понял, что, в сущности, и не вижу иных вариантов, кроме как вернуться в свою альма-матер.
И снова открыть двери, через которые впервые прошел в сентябре шестьдесят первого.
Корпус и во времена моей молодости считался солидным заведением, куда принимали только отпрысков благородных семейств. А к концу девяностых его престиж и вовсе взлетел до небес, обогнав все прочие военные и пажеские училища. Тогда молодой император Александр, послушав моего совета, указом обязал всех представителей дворянского сословия нести государственную службу, и «золотым мальчикам» из княжеских и графских родов пришлось примерить форму. И многие поспешили выбрать Корпус, который я в те годы изрядно финансировал – в том числе и из собственных средств.
Отличный старт для карьеры… да и для новой жизни, если уж на то пошло. Особенно пока не приходится рассчитывать ни на капиталы, ни на старых друзей, если кто-то из них вообще еще жив. Отличный повод перебраться в столицу и посмотреть, как обстоят дела в высших кругах. Отличная возможность оказаться поближе к великой княжне Елизавете. И защитить – если потребуется.
И фактически единственная возможность быстро проложить себе путь в Совет и выше, если мне придется навсегда остаться Владимиром Острогорским.
– Ну ничего себе ты нацелился, Вовка – в Морской корпус! – Дядя усмехнулся и покачал головой. – Дело хорошее, конечно, но попробуй поступи… Туда и с княжеским титулом не всякого возьмут.
– Так я и не всякий. – Я пожал плечами. – Сдам экзамены, поступлю. Отучусь три курса, а оттуда в гардемарины.
– Куда-куда?! – На этот раз дядя удивился так, что едва не поперхнулся чаем. – В особую роту его величества?!
– Так точно, ваше высокоблагородие, – невозмутимо отозвался я. – Желаю служить отечеству, так сказать.
– Да сколько угодно желай! – Дядя махнул рукой с такой силой, что едва не зацепил блюдце с печеньем. – Но куда тебе в гардемарины-то? Там куда не плюнь, одни георгиевские кавалеры. Или владимирские, кресты с мечами… Боевые офицеры!
– Молодых тоже берут. И обычно как раз с десантного отделения.
– Ну и сколько их там берут, Вовка? – Дядя уперся ладонями в колени, расставив локти. – Сколько, ты мне скажи! Пять человек в год?
Обычно меньше. Одного-двух… иногда троих с выпуска – и то в порядке исключения. Во всяком случае, в моей памяти все осталось именно так. Попасть в гардемаринскую роту, самое крутое даже по меркам военной элиты подразделение в Империи, было мечтой чуть ли не всех пацанов, когда-либо переступавших порог Корпуса.
И в особенности тех, кому не повезло родиться с золотой ложечкой в интересном месте. Один год, проведенный в рядах личной гвардии его величества, давал такие возможности, которых на обычной военной и уж тем более гражданской службе порой приходилось ждать десятилетиями. Карьера, деньги, титулы, ордена, расположение императора… И, конечно же, возможность однажды получить право занять место среди всемогущих членов Совета имперской безопасности.
Погоны и форма гардемарина открывали любые двери.
Однако получить их удавалось лишь немногим. Даже среди титулованных аристократов и по-настоящему сильных и талантливых Одаренных, элиты курса, конкуренция была сумасшедшая. Но в стенах Корпуса она только начиналась, ведь потом юных десантников ждал встреча с противником извне. Каждый год в гардемарины метили офицеры из спецподразделений, армии или флота. Настоящие ветераны, у каждого из которых за плечами имелось по полдюжины боевых операций, а то и награды. Место в «Золотой роте» приходилось буквально выгрызать зубами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.