Юрий Уленгов – Гардемарин Ее Величества. Адаптация (страница 4)

– …решила наградить всех вас лично, – торжественно закончил Келлер. – Поприветствуйте ее императорское высочество Елизавету Александровну!

Камер-юнкер, который сопровождал нас до гостиной, открыл дверь, и в проеме появилась маленькая фигурка. Мы все – даже Оля – тут же вытянулись по стойке «смирно» и взяли равнение налево. А через несколько мгновений я даже смог рассмотреть что-то из-за могучего плеча Камбулата.

По случаю награждения Елизавета вместо платья нарядилась в костюм. Обычный гражданский и, конечно же, без каких-либо знаков отличия, если не считать брошь с фамильным гербом Романовых. Но все равно чем-то походивший на парадную форму военного. Приталенный пиджак и воротник-стойка отчетливо напоминали крой наших кителей, да и цвет был соответствующий – белый.

Гаркнув на весь Зимний положенное «Здравия желаем!», мы замерли в ожидании, и Разумовский – проводить церемониал доверили именно ему – принялся вызывать всех по порядку. И начал, как ни странно, с Оли.

– Титулярный советник Белова – шаг вперед, – торжественно проговорил он.

И вот тут я изрядно удивился. Во-первых, потому что Оля оказалась старше, чем я думал – минимум года на два, даже если считать, что она начинала службу не с самых младших чинов и взлетела по карьерной лестнице бегом. И, во-вторых, из-за того, что она почему-то оказалась не какой-нибудь фрейлиной или придворной в звании камергера или даже камер-юнкера, а титулярным советником.

Девятый класс в Табели о рангах – такой чин мог бы носить… Да в общем кто угодно. От секретаря с задачами типа «подай-принеси» в любом министерстве до младшего полевого агента Третьего отделения. И даже врученная Оле награда – «Анна» второй степени – никакой ясности не добавила.

Наша же четверка, в соответствии с невысокими званиями, вместо полноценных орденов получила унтер-офицерские медали: Камбулат с Корфом серебряные Георгиевские кресты четвертой степени, Поплавский – третьей, а я…

– За отвагу и смекалку, проявленные в бою, курсант Острогорский награждается… – Разумовский сделал почти театральную паузу и закончил: – Георгиевским крестом первой степени!

От удивления я едва не споткнулся, шагая вперед. Обычно за боевые заслуги медали вручались по возрастающей, от младшей степени к старшей, и даже Поплавскому, можно сказать, неслыханно повезло. А уж мой золотой крест и вовсе был чем-то запредельно-выдающимся.

Не иначе Мещерский постарался. А может, и сам старший Морозов.

– Поздравляю, господин курсант. – Елизавета приколола медаль к моей груди и едва слышно добавила: – Благодарю вас, Владимир. Я обязана вам честью и даже самой жизнью. Можете не сомневаться: моя милость не ограничится этой наградой.

– Служу Отечеству! – Я чуть склонил голову. – Без друзей я бы не справился.

– И мне будет приятно, если вы все ненадолго задержитесь во дворце, – улыбнулась Елизавета. – До обеда еще далеко, но я велю подать в гостиную чай и…

– Боюсь, это невозможно, ваше высочество. – Морозов, до этого стоявший молчаливой статуей, раздвинул плечами остальных гостей и приблизился. – У нас назначена встреча через час, а к ней следует подготовиться.

Такой вот ненавязчивый намек, что аудиенцию и сам церемониал награждения пора заканчивать. И заодно на то, кто тут на самом деле хозяин. Теоретически Елизавета могла отказаться, потребовать перенести встречу… но только теоретически. Ее глаза потухли, а уголки рта скорбно опустились, и я вдруг почувствовал острое желание стукнуть по сиятельной лысине чем-нибудь тяжелым.

Разумовский едва слышно вздохнул и взглядом указал на выход – даже не стал командовать положенные в таком случае «вольно» и «разойдись». Остальные гости тоже вдруг вспомнили, что у них есть какие-то срочные дела за пределами гостиной. Единственным, кто мог поставить Морозова на место, был я…

Лет этак одиннадцать назад. Но теперь мне оставалось только пообещать себе снова дослужиться до главы Совета и показать старику, где зимуют членистоногие. И двинуться к дверям, на всякий случай козырнув куда-то в пространство. Соседи по блоку уже ушли вперед следом за Разумовским, радостно разглядывая медали друг на друге, а я чуть задержался – дождаться Олю, которая о чем-то шушукалась с Елизаветой.

Со злополучного бала мы так и не виделись – в Корпусе резко повысили бдительность, и сбежать в город даже проторенными тропами теперь было непросто. Да и переписка стала совсем уж нерегулярной и какой-то… какой-то полуофициальной, деловой. Я и раньше не злоупотреблял скобочками, смайликами и прочей милой дребеденью, а теперь они почти исчезли даже из Олиных сообщений. Вместе с селфи, которые хоть как-то скрашивали тягучий курсантский быт.

Черт, да я обрадовался бы и обычному человеческому «скучаю»!

Хотя скучать ей наверняка не приходилось.

– Значит, титулярный советник? – поинтересовался я, когда мы через галерею вышли обратно к аванзалу и парадной лестнице. – И по какому же ведомству?

– А это имеет значение? – Оля улыбнулась и взяла меня под руку. – Должны же у девушки оставаться хоть какие-то секреты.

– Может быть. Интересно, чего еще я о тебе не знаю?

– Какая разница, моряк? – Оля скользнула ладонью по кителю и вдруг легонько ущипнула меня чуть пониже спины. – Много будешь знать – скоро состаришься.

– Оу! – усмехнулся я. – У кого-то игривое настроение?

– Ты даже не представляешь насколько. Кстати, я знаю тут пару укромных местечек, куда обычно не заглядывает прислуга… Но туда мы, к сожалению, пойдем в другой раз. – Оля вытянула руку, указывая вперед и вниз. – Не стоит заставлять дедушку ждать.

Знакомую фигуру в зале с колоннами я заметил, как только мы свернули на нижний пролет, – но и не предполагал, что его сиятельство пожаловал в Зимний не повидать внучку, а именно по мою душу.

– К тебе, к тебе, – улыбнулась Оля. – А вот я в этой беседе, полагаю, лишняя.

Глава 3

– Доброго дня, Владимир Федорович. – Мещерский отлип от колонны и даже сделал несколько шагов навстречу. – Рад видеть вас в добром здравии. Для меня честь поздравить вас с наградой. Первой, если я не ошибаюсь, – однако наверняка далеко не последней.

– Благодарю, ваше сиятельство. – Я чуть склонил голову и кончиками пальцев коснулся золоченого креста на груди. – В каком-то смысле я обязан этой медалью вам.

Фраза благодарности была лишь проявлением учтивости. Я действительно и не думал вкладывать в слова хоть какой-то особый, второй смысл… И только сейчас сообразил, насколько неоднозначными они получились.

А Мещерский – как и положено аристократу, привыкшему искать во всем двойное дно – углядел в этом весьма непрозрачный намек.

– Поверьте, друг мой, у меня и в мыслях не было подвергать вас опасности, – вздохнул он. – Если бы я знал, чем все закончится…

– То наверняка поступили бы точно так же, разве нет? – Я пожал плечами. – В конце концов, я оказался в нужном месте и в нужное время. Ее высочество жива и здорова. А значит, хотя бы что-то мы с вами сделали правильно.

– Приятно понимать, что вы видите все именно так, Владимир Федорович, – улыбнулся Мещерский. – Другой на вашем месте, пожалуй, заподозрил бы некий тайный замысел.

Тайный замысел наверняка имелся. Иначе старик вряд ли так спокойно смотрел бы на связь внучки с нетитулованным и небогатым по столичным меркам дворянином из Ставропольской губернии. Но после моих подвигов на балу я наверняка все же приподнялся в его глазах. От пешки до… нет, не тяжелой фигуры, конечно же. Скорее легкой – офицера. Или коня.

Первый вариант мне нравился больше, но до него мне еще только предстояло дослужиться – и в прямом, и в переносном смысле.

– Впрочем, не будем о грустном, – снова заговорил Мещерский. – Как вам понравилась церемония награждения?

А вот этот вопрос определенно был с подвохом. Сравнивать мне, конечно же, было не с чем, и по вполне очевидным причинам медали вручались без помпы и чуть ли не тайно, однако старика наверняка интересовало вовсе не это.

– Полагаю, именно так и должны выглядеть церемонии… Впрочем, одна деталь меня все же заинтриговала. – Я развернулся и неторопливо зашагал по галерее в сторону центрального вестибюля. – Однако не уверен, что нам стоит говорить об этом здесь, ваше сиятельство. В таком месте у каждой колонны могут быть глаза и уши.

Мещерский молча кивнул и последовал за мной. Дожидаться товарищей, очевидно, смысла уже не было, как и им меня, так что его светлость любезно предложил подвезти меня до Корпуса.

– Ее высочество изъявила желание наградить нас с товарищами лично, – продолжил я, когда рослые фигуры в темно-красных мундирах, дежурившие у входа со стороны набережной, остались позади, – и как будто была не против задержаться в нашей компании. Однако его сиятельство Николай Ильич поспешил напомнить, что у нее еще много дел, и весьма срочных.

– Как я и ожидал… Вы позволите, Владимир Федорович?

Мещерский оперся на мою руку и, прихрамывая, спустился по ступенькам к набережной, где нас уже ожидал автомобиль. На этот раз не лимузин, а попроще – здоровенный темно-синий седан немецкой марки. Разумеется, представительского класса и в запредельно крутой комплектации, как подобает личному транспорту титулованного аристократа. Брони в дверцах, судя по весу, как будто не имелось, но Конструкты я почувствовал: над железом явно поработали Конфигураторы.