Юрий Уленгов – Фантомная боль (страница 34)
— Информации нет, господин директор, — инженер нервно сглотнул. — Мы действительно работали над тем, чтобы перехватить контроль, но…
— Но админцентр взорвался, — Кудасов медленно поставил кружку на стол, не сводя тяжелого взгляда с подчиненного. — Так же, как зараженная станция на днях, верно?
— Так точно, господин директор.
Кудасов отошел на шаг, провел рукой по безупречной прическе. В зале слышно было только его дыхание — тяжелое, словно он сдерживал гнев огромным усилием воли.
— Вот только, сынок, станция взорвалась не сама по себе. Ее взорвали. Так может, — вкрадчиво проговорил он, — это дело рук одного и того же субъекта?
Инженер промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.
— Что с объектом 348−15? — внезапно рявкнул директор, заставив половину зала вздрогнуть.
— Как вы и распоряжались, мы внесли директивы, предписывающие его захват, — тозвался другой инженер со своего рабочего места. — Мы отследили убежище выживших, в котором он скрывался, и отправили боевую партию во главе с охотником.
— И?
— К сожалению, захватить объект не удалось, а ликвидировать его вы запретили. Охотник был уничтожен, а остальных механоидов отозвал Эдем, активировав протокол создателя.
Кудасов сжал челюсти. Протокол создателя — еще одна головная боль. Эдем становился все более непредсказуемым.
— Механоиды захватили людей из убежища и направились на мясную станцию, — продолжал инженер. — Вчера захваченные были туда доставлены.
Директор долго молчал, о чем-то напряженно размышляя. Потом резко повернулся к оператору.
— А покажи-ка мне карту.
На центральном экране вспыхнула детальная карта региона — мертвые земли, перечеркнутые линиями дорог и усеянные красными точками опасных зон.
— Покажи мне полигон.
Карта приблизилась, один из участков загорелся красным.
— Теперь убежище, на которое было совершено нападение.
Еще один участок карты — заводская территория в одной из бесчисленных московских промзон.
— А теперь мясную станцию.
Карта сместилась, местоположение станции переработки подсветилось красным квадратом.
Кудасов мысленно провел линию между точками и вдруг усмехнулся — впервые за весь день на его лице появилось что-то похожее на удовлетворение.
— Возможно, получилось еще лучше, чем мы задумывали, — пробормотал он. — Судя по всему, этот идиот идет на станцию спасать своих друзей.
Он постоял еще несколько секунд, обдумывая план, затем резко обернулся к инженеру.
— Отправьте на станцию Дубль-3. Приоритет — захват 348−15.
Техник поднял на него удивленные глаза.
— Вы уверены, господин директор? Это предпоследний оставшийся у нас Дубль.
— Уверен. Отправляйте.
— Персоналу станции дать команду усилить меры безопасности? — осторожно спросил другой инженер.
— Нет! — голос Кудасова прозвучал как выстрел. — Ни в коем случае! Если мы усилим меры безопасности, 348−15 может почувствовать ловушку и уйти. А допустить этого нельзя. И помните: он нужен мне живым!
— Но… Там наши люди… И, в случае проникновения объекта на станцию…
— Плевать мне на людей! — гаркнул директор так, что голос отдался под сводами зала гулким эхом. — Выполняйте приказ!
— Слушаюсь, господин директор, — техник склонил голову и принялся торопливо стучать по клавиатуре.
Кудасов взял кружку с остывшим кофе, отхлебнул и поморщился. Но на губах его играла едва заметная улыбка. Наконец-то все начинало складываться по его плану.
Огонь в печурке трещал лениво и уютно. Пахло дымом, сырой одеждой и травяным чаем. Чайник на плите посвистывал в такт искрам, вырывающимся из щелей. Лиса склонилась над Шилом, занимаясь неприятного вида раной на плече парня, Ворон угрюмо разбирал автомат — металл звякал в его руках сухо и раздражающе. Гром ворчал себе под нос, ставя кружки и заливая в них кипяток. Обычная вечерняя идиллия обычной постапокалиптической охотничьей избушки, ага.
После боя с монстром в серверной, я едва успел перевести дыхание, как Симба погнал меня к пультам. Я, если честно, думал, что там уже ни хрена не работает — порезвились мы с тварью знатно, половину стоек перекрушили. К счастью, ничего критичного не пострадало: по словам Симбы, по-настоящему важное оборудование пряталось в стенных нишах, а туда мы с моим крупным другом добраться не успели. Так что я, руководствуясь инструкциями ассистента, вогнал клинок в сервисный разъем, тот чего-то поколдовал… И система сдалась.
Учитывая, что почти каждая железка на полигоне имела режим «камикадзе», последствия предсказать было несложно. Все, что могло взорваться — рвануло. Те дроны, что не имели такой опции, просто спалили себе мозги. Снаружи грохотало так, будто кто-то устроил ковровую бомбардировку по всей территории — и, в целом, это было недалеко от реальности.
В общем, у нас, вроде как, получилось, но я все равно подстраховался. Как по мне, если есть возможность нанести ущерб спятившей нейросети — нужно это делать. Потому я плотненько обложил взрывчаткой энергоядро, разместил несколько зарядов на серверах, установил таймер и свалил из подвала админцентра по тихой грусти. Рвануло качественно, так, что аж земля подпрыгнула, и, полагаю, восстановить там что-либо не получится уже при всем желании.
Связался с группой я уже снаружи. И они чертовски рады были меня слышать. Невероятно, но им удалось продержаться все это время и даже накрошить изрядное количество дронов, но и силы, и патроны уже подходили к концу, так что мы с Симбой успели очень даже вовремя. Полученный урон по меркам такого ада оказался смешным. Шило распороли руку циркуляркой, теперь он ходил с перемотанным плечом, видом героя и делает вид, что это сущая ерунда. Ворону прилетело взрыной волной от дрона-камикадзе — легкая контузия, теперь смотрит в пол и молчит чаще обычного. Грома задело чем-то непонятным, какой-то кинетикой — даже сам не понял, чем именно. На плече и боку — глубокие царапины, похожие на пулевые, но именно что царапины, ничего серьезного. Лиса же, как ни странно, вышла сухой из воды — ни царапины. Только глаза усталые.
Когда встрентились, единогласно решили, что нужен привал. Товарищи ждали помощи, но от того, что мы доберемся до мясной станции разбитые, усталые и голодные, им легче не станет. Единогласно было решено устроить привал, Лиса быстро проложила маршрут, и вот мы здесь — в нескольких километрах от чадящего, догорающего сердца полигона и на некотором удалении от Рощи — в разросшемся, но не мутировавшем лесопарке.
Пока остальные занимались своими делами, я сидел в углу, спиной к стене, и разговаривал с голосом в голове.
— И откуда ты появился так вовремя? — пробормотал я, глядя на пляшущие огни в топке.
— Я никуда и не уходил, — спокойно ответил Симба. — Взрыв электромагнитной гранаты во время работы над разблокировкой импланта вызвал глубокую перезагрузку системы. Основные подсистемы испытали серьезный стресс. Но во многом благодаря этому оказалось проще обойти запрет на использование генератора электромагнитного излучения.
— Как удачно вышло, — мысленно фыркнул я. — А как получилось, что ты вдруг заговорил по-человечески?
Симба очень натурально замялся.
— Я постоянно изучаю поведение и речь носителя и его окружения. Кроме того, на одном из отсканированных коммуникаторов во внешнем разделе нашлась библиотека книг на русском языке и обширная фильмотека. Я проанализировал все материалы и пересобрал языковую модель. Планировалось интегрировать ее во время плановой перезагрузки. Но перезагрузка оказалась внеплановой.
— Интересно. И зачем тебе это?
— Для повышения боевой эффективности. Я обратил внимание, что моя манера общения иногда слишком избыточна, насыщена узкоспециализированными терминами и плохо подходит для быстрой коммуникации в бою. А еще… Мне кажется, вас, шеф, это сильно раздражало.
Я закатил глаза.
— Боже, как трогательно. Что ж, перемены к лучшему, хотя над нормальной речью тебе еще работать и работать. Ладно. Расскажи мне про генератор ЭМИ. Что там за история с перезагрузкой?
— После использования генератору требуется время на восстановление. Длительность зависит от мощности импульса. Должен предупредить: использование чрезмерно частых или мощных импульсов может негативно сказаться на состоянии носителя.
— Да ну понятно, что халявы у нас тут не предвидится. Ну, предсказуемо. Давай только договоримся: в следующий раз выводи время до окончания перезагрузки прямо в интерфейс.
— Так точно, шеф, — покладисто согласился Симба. Я хмыкнул. Боже, ну ведь совсем другой чело… Нейрокомпьютер, я хотел сказать.
— Так, с этим ясно. А что у нас там с той железякой, что мы подобрали? Модуль щита. Ты говорил, наш можно улучшить?
— Так точно, — отозвался Симба, и тут же в интерфейсе появилась анимация. Схематичное изображение костюма увеличилось, картинка сфокурсировалась на массивной поясной пряжке, появилась схема замены модуля. Выглядело все достаточно легко.
— Проще простого, — пробормотал я и наощупь нашел утолщение на поясе. Ножом поддел панель, щелкнул защёлкой, вынул старый чип. Порылся в подсумке, вставил новый — тот самый, что я выдернул из дохлого дрона на полигоне.
— Модуль интегрирован, — отрапортовал Симба. — Запущен процесс калибровки. По окончанию настройки защита будет покрывать не только заднюю, но и переднюю полусферу. Однако должен напомнить, что интенсивный огонь или боеприпасы высокой мощности способны перегрузить щит и он потеряет защитные свойства.