Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 92)
(хотя нельзя сказать, что он вовсе уникален). Как, однако, он мог
возникнуть у утконоса? Он мог быть результатом развития гибкости и
цепкости хвоста в процессе приспособления к лазающему образу
жизни, но данных о том, что предки утконосов жили на деревьях, все
же нет, да и ближайшие родичи утконосов, ехидны, не склонны к
древолазанию.
У ехидны и проехидны хвост «тщательно» редуцирован: судить о
том, как он функционировал раньше, не представляется возможным. И
все же попробую: в отличие от вольноползающего детеныша
сумчатого самостоятельно добраться до сумки яйцо не может, его надо
положить и закрепить. Гибкий, умеющий сворачиваться хвост для
этого подходит, особенно если у вас конечности все еще окончательно
не подведены под туловище, корявоваты и лучше подходят для рытья, чем для хватания и держания. Более того, если хвост должным
образом плоский, когда он подвернут под тело, то уже представляет
собой готовое подобие сумки. Именно так используют заднюю часть
летательной перепонки и хвост современные шерстокрылы
(плацентарные и родичи приматов). Поскольку синапсиды были
склонны проводить много времени у воды всегда, то, думаю, недостатка в плоскохвостых среди них никогда не было, а почему?
Хвост млекопитающих представляет отдельный интерес. Если
посмотреть на водных и полуводных рептилий и амфибий, имеющих
более-менее внушительный хвост, то у них он «сплющивается»
с боков, как будто его протащили между стоящими вертикально
валиками. Так дело обстоит у живущих сейчас, так было и у вымерших
существ с рептильным строением: у ихтиозавра хвост внешне
выглядел приблизительно так же, как у крупной хищной рыбы, например акулы. В противоположность этому у специализированных
водных млекопитающих и вообще маммалиморфов хвост, как правило,
сплюснут дорсвентрально, словно по нему проехались чем-то тяжелым
сверху. Так у бобров, тех же утконосов, сирен, китов, даже у
сохранили специфически млекопитающий (или прамлекопитающий) способ локомоции.
Из этого правила со стороны ящеров все-таки есть минимум одно
заметное исключение. Я уже говорил, что древние морские ящеры
были порой больше похожи на млекопитающих, чем на рептилий, к их
хвостам это также относится. У плиозавров (и, видимо, плезиозавров в
целом) хвост был сплюснут сверху и напоминал скорее хвост морского
млекопитающего, чем хвост рыбы[143]. Но у плезиозавров, в частности
плиозавров, хвост и не был основной движущей силой (забегая вперед: почти как не важен он был для локомоции наземных млекопитающих).
Плезиозавры полагались на силу собственных ласт.
Немного забегу вперед. Если до хвоста, оборудованного по
китовому образу, доэволюционировали только плезиозавры, то, видимо, изгибаться не из стороны в сторону, а сверху вниз могли не
только они. Во всяком случае, приводить в действие конечности не
поочередно, а попарно, то есть плавать брассом могли мозазавры[144], а
такой тип плавания требует изгибания не из стороны в строну, а
именно сверху вниз – «по типу млекопитающих». Здесь еще раз
обнаруживается, что по своему строению морские рептилии мезозоя
крайне напоминают современных млекопитающих. Соблазнительно
предположить, что в какой-то степени эти совпадения не случайны: что изначально, вступив на схожий путь эволюции, животные, сделав
первый шаг, должны были продолжить движение по выбранному
маршруту согласно оплаченным билетам. Что общего у современных
млекопитающих и древних морских рептилий – живорождение и
производство крупных детенышей. Возможно, необходимость
поддерживать в организме жизнь крупного потомка несколько
ограничивала подвижность хвоста (не позволяла увеличивать мышцы
в районе таза для усиления хвоста), что приводило к тому, что
основной движущей силой становились передние конечности, а их
эффективнее было использовать симметрично: поочередно передние и
задние, а не правые и левые. Это уже постепенно заставляет при
движении изгибаться не из стороны в сторону (латерально), а сверху
вниз (дорсвентрально). Правда, такая аналогия приводит нас к идее,
что в линии синапсид живорождение появилось очень рано, что все-таки довольно нелепо, а вот крепление потомства к задней части
туловища действительно могло развиться довольно рано. Так же как и
в случае с живородящими и производящими на свет крупных потомков
морскими рептилиями, эта близость к потомству могла сказаться на
гибкости позвоночника и ограничить возможность его изгибания из