Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 37)

десятками выползают греться на одном поленце. Жизнь в коллективе

требует от них развития социальных навыков и, стало быть, большого, сложного мозга. У приматов, за исключением наиболее близких к

человеку, развитие неокортекса (новой коры головного мозга) сильно

коррелирует с численностью их семейных групп. У сумчатых же с

мозгами все не так хорошо. Но не слишком большая мозговитость не

главная проблема.

Во-вторых, есть еще один, и более надежный, способ обрести

полового партнера на новом месте – надежный по крайней мере для

самок. Будущих мужей они могли привозить в самих себе: им

достаточно было быть уже беременными. Беременность у

плацентарных длится дольше, а потому и шанс получить на новом

месте полноценного полового партнера был заметно выше.

«Сумчатая» беременность стремительна, детеныш рождается

неразвитым и дальше перебирается в сумку – пережить дальнее, скудное пищей и небезопасное морское путешествие им было сложнее.

Возможно, способность к морским странствиям была одной из

особенностей (наряду с множеством других), позволивших именно

плацентарным широко расселиться в кайнозое и почти всюду

вытеснить своих обремененных сумками родичей.

Еще один фактор, обеспечивший доминирование в кайнозое именно

нам, плацентарным, а не братьям нашим сумчатым, – плохая

выживаемость потомства при его вынашивании на теле, если это

вынашивание происходит в холодном климате. Сегодня из сумчатых

только опоссумы распространены в умеренных широтах (и

выдерживают там конкуренцию с плацентарными). И то они

распространены в Северной Америке из-за вытянутости этого

материка по долготе и островного характера его северной части, климатические зоны там не столь сильно выражены, как в вытянутой

по широте Евразии. К тому же ареал распространения опоссумов не

поднимается до тех широт, на которых распространены по-настоящему

«морозоустойчивые» плацентарные (речь даже не идет о зонах тундры

и лесотундры). Это еще раз говорит, что умеренный климат мог

способствовать плацентаризации млекопитающих.

Сумчатые плохо ладят с водой, но помимо сумчатых ни древним

мезозойским млекопитающим, ни даже синапсидным предкам

млекопитающих не удалось освоить жизнь в море. Причем, повторяю, современные плацентарные вполне успешно с этой задачей

справились, и сделали это неоднократно совершенно разные группы

плацентарных. На протяжении мезозоя и палеозоя, как уже было

сказано, никаких представителей синапсид на морских просторах не

видно – господствуют там совершенно другие животные, причем

морская амниотная фауна мезозоя весьма разнообразна. В разные

периоды появляются морские черепахи (третья волна этих

переселенцев прекрасно сохранилась до наших дней), морские

крокодиломорфы, наконец, родичи современных варанов – мозазавры.

Наиболее известные жители морей мезозоя – плиозавры и ихтиозавры.

Моря мезозоя – царство диапсид. Хотя число височных окон у морских

ящеров, как правило, уже меньше, чем у «правильных» диапсид, но это

результат именно уменьшения количества. Самое интересное, что в

массе своей эти животные никакого отношения к динозаврам и вообще

архозаврам, заправлявшим на суше (за исключением морских

крокодилов, но они оставались явным меньшинством), не имеют.

В этом диапсидном царстве есть одно крупное, уже названное мной

исключение – черепахи, представители группы анапсид, но и они

отличаются вполне рептильным строением и, скорее всего, происходят

от диапсидных предков.

Перешедшие к жизни в воде «завры» мезозоя в большинстве своем

были даже более похожи на млекопитающих, чем сами мезозойские

млекопитающие. Плиозавры и вообще плезиозавры, скорее всего, были существами живородящими[77], а ихтиозавры живородящими

были несомненно[78]. Более того, скорее всего, некоторые из них

перешли к живорождению еще до того, как отправились осваивать

просторы океанов. Это видно из расположения детеныша в туловище

беременной

ихтиозаврессы,

конкретнее

–

у

экземпляра