Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 119)

крупных размеров, уничтожался, отдавая свет и пространство более

крупному конкуренту.

Здесь, правда, стоит уточнить, что излишнее давление травоядных

может не стимулировать, а, наоборот, подавлять рост растений. Так, возращение волков в Йелоустон и, следовательно, снижение давления

травоядных привели к тому, что местные ивы стали расти гораздо

лучше и выше[165]. И подобный же благотворный эффект возвращение

волков оказало на местные осины[166]. Но события в Йелоустоне

развивались всего на протяжении одного столетия. Деревья могли

просто не успеть приспособиться к возросшему давлению со стороны

травоядных, в то время как мезозойские диногиганты объедали их на

протяжении десятков миллионов лет.

К травянистым формам мезозойские растения были не слишком

склонны (в отличие от современных покрытосеменных), а древесные

устремлялись вверх стремительнее некуда, в нижнем ярусе леса

растений было, скорее всего, не слишком много. Выше уже

цитированные Дроздов и Второв сообщают, что нижний, наиболее

густой ярус африканской гилеи (то есть экваториального леса – одной

из самых производительных сегодня экосистем) составляют деревья

высотой 10–15 метров. Для зауропода это примерно на уровне рта.

Еще один фактор – опыление. Сейчас все голосеменные (за одним

исключением) ветроопыляемы, но под полог леса, в нижние его ярусы

(особенно если это вечнозеленый лес), ветер проникает с трудом.

Разумеется, есть нюансы: одно дело темные леса, другое – светлые, например сосновые. Но в общем в густых лесах с ветроопылением

дело обстоит хуже. Для современных цветковых это не проблема: их

опыляют насекомые или другие животные-опылители. Конечно, им

тоже приходится исхитряться, чтобы быть заметнее. В экваториальных

лесах

распространена

каулифлория

–

цветы

появляются

непосредственно на стволах деревьев. И все-таки цветковые с задачей

опыления справляются и там, где ветра нет вовсе. Но минимум до

середины юрского периода никаких намеков на эволюцию в

направлении цветковых растений, кажется, нет.

Еще один вариант остаться некрупным растением – ветроопыление

в период, пока крупные деревья сбрасывают листья, тогда под полог

леса проникают потоки ветра. Но листопадные леса существуют

только там и тогда, когда и где существует выраженная сезонность – то

есть когда либо влажные сезоны сменяются сухими, либо теплые

холодными. Мезозойский же климат большее время был ровным, за

исключением мелового периода, когда на короткое время на полюсах

могли даже появляться ледяные шапки, в меловой период были

распространены и листопадные леса, но в мелу и цветковые уже

распространяются, да и млекопитающие уже становятся покрупнее.

Большую часть мезозоя, видимо, условия, необходимые для появления

листопадных лесов, не были особо распространены. Те же

листопадные леса, которые все-таки существовали, также плохо

подходили для распространения травянистых растений. Росли в них

гинкговые, покрывавшие землю своей почти не разлагающейся

листвой, пробиться сквозь ее слои было сложно, и к тому же эта

листва не создавала, видимо, перегноя; не просто опыляться – расти в

таких лесах было сложно.

Более того, если посмотреть на современные растительные

сообщества, то в местах массового гнездования птиц, обильно

удобряющих почву своим богатым азотом и фосфором пометом, следствием бурного роста небольшого числа видов растений, вызванного избытком питательных веществ, становится чрезмерное

накопление отмерших растительных остатков, в результате чего

формируется мощная (до 20 см) подстилка, препятствующая

прорастанию семян и нормальному возобновлению растений, в том

числе древесных[167]. Поскольку, как уже было сказано, рост

мезозойских растений был быстрее, чем современных, то они вполне

могли формировать подобные же труднопреодолимые слои подстилки.

Кстати, раз речь зашла о птицах, а метаболизм нептичьих динозавров

был в целом близок к птичьему, то у меня по крайней мере возникает