Юрий Тупицын – Галактический патруль (страница 55)
- Откуда вы знаете французский?
- До того, как попасть сюда, я работал в Алжире. И там строил дорогу.
- Вы дорожный инженер?
- Он самый.
Старик кивнул и прикрыл глаза. Полагая, что разговор закончен и что этот больной человек хочет отдохнуть, Горохов начал было подниматься на ноги.
Но француз тут же открыл глаза и нетерпеливо двинул рукой:
- Подождите. У меня к вам важное дело.
- Слушаю.
- Какое сегодня число? Год?
После недоуменной паузы Горохов ответил.
- Все верно, - пробормотал старик. - Три года, две недели и еще один день.
- Простите?
Старик слабо улыбнулся:
- Вы знаете, кто такой Эдмон Дантес?
Горохов хотел было сказать, что это убийца Пушкина, но ему подумалось, что того звали не Эдмон. И потом, этот старик - француз. А Горохов по Алжиру знал, что французы не очень-то сведущи в русской поэзии. Какие уж тут Дантесы! И вдруг Горохова осенило:
- Это из Дюма? Граф Монте-Кристо?
- Верно. Вы помните, сколько лет пробыл Дантес в тюремном подземелье?
- Лет двадцать, по-моему. Точно не помню.
- И я точно не помню. Лет двадцать! Не может человек столько выдержать… Дюма это придумал. Он вообще был мастер придумывать. Я пробыл в тюремном подземелье три года. Три года, две недели и один день! И я хорошо теперь знаю, что двадцатилетнее подземное заточение выдержать невозможно.
Разглядывая изможденного старика, Горохов подумал, что и впрямь можно поверить, будто его держали в каком-то заточении. Может быть, даже и целых три года! Но вслух он сказал другое:
- Но ведь Дантес был не один. У него был друг и учитель. Старик, что подарил ему богатства.
- Аббат Фариа? - Старик непонятно усмехнулся. - У меня тоже был… нет, не друг и не учитель. Скорее ученик. А вернее, собеседник. Ведь кое-что он знал лучше меня. Богатый собеседник! Богаче аббата Фариа. Жаль только, что он не был существом во плоти и крови.
- Кто же он был? - без особого интереса, больше по обязанности полюбопытствовал Горохов, видя, что у старика знакомый ему самому пароксизм лихорадки и что он может понести сейчас любую чепуху.
- Дьявол. Множественный дьявол с единой душой! Понимаете?
- А чего же тут не понять? Дьявол - он и есть дьявол.
Подошел африканец и сказал, что носилки готовы, так что можно идти.
Горохов осторожно положил свою руку на исхудавшее плечо старика:
- Мы отнесем вас в лагерь. Там есть врач. И хирург, и терапевт, и вообще мастер на все руки.
Но когда Горохов стал подниматься на ноги, француз снова остановил его повелительным движением руки:
- Момент! Пусть они отойдут. Я хочу говорить с вами с глазу на глаз.
- Может быть, в лагере это будет удобнее?
Старик слабо улыбнулся:
- До лагеря я могу умереть. - Он повысил голос и сначала по-английски, а потом на африкаанс приказал рабочим отойти. Подождав, пока его приказание будет выполнено, старик перевел взгляд на Горохова.
Глава 1
Несколько последних, особенно трудных шагов… Опираясь на винчестер, Анри остановился на самой вершине холма. Сзади пыхтел М-Бола. Пере-ведя дыхание, вытащил из кармана большой, уже несвежий платок и, поморщившись, вытер едкий пот, заливавший глаза. Только после этого он огляделся.
Холм полого сбегал к небольшой реке, пойма которой была заболочена и густо поросла тростником. За рекой тянулась все та же зеленовато-серая саванна с отдельными купами деревьев и пятнами кустарника. Километрах в трех за рекой местность волнообразно изгибалась, образуя очередной холм. Его пологая спина упиралась в чистое небо, подкрашенное золотом заходящего солнца. Трава, деревья, кустарник - надоело!
Анри повернул голову. На шаг позади с тяжелым слоновым ружьем в руке и рюкзаком за плечами стоял М-Бола, могучий, как баобаб, и черный, как сажа. Внизу, обтекая подножие холма по едва заметной тропинке, тянулся хвост черных носильщиков с грузом на головах. Анри пробежал взглядом по речной пойме и спросил:
- Где будем переправляться?
- Не будем, бвана.
Анри удивленно обернулся. Лицо М-Болы было равнодушно-спокойным.
- Почему?
- Носильщики не пойдут через реку, бвана.
- Через эту паршивую речушку? Да ее можно перепрыгнуть!
Легкая усмешка тронула толстые губы М-Болы, но он дипломатично промолчал.
- Как же мы пойдем? - уже нетерпеливо спросил Анри.
- Вдоль реки, бвана.
- Но это лишняя неделя пути!
- Да, бвана, - спокойно подтвердил М-Бола.
- Черт побери! Можешь ты мне толком объяснить, почему носильщики не пойдут через реку? - вскипел Анри.
М-Бола вздохнул:
- Бвана будет сердиться.
Несколько мгновений Анри молчал, наливаясь злостью, а потом разразился отборной бранью. Он ругался на всех известных ему языках, а за время своих скитаний он изучил их немало. М-Бола смотрел на него с восхищением, слегка приоткрыв рот. Он тоже знал много языков и на всех умел ругаться, но далеко не так здорово, как этот белый господин.
- Я буду сердиться, если ты вздумаешь водить меня за нос, - закончил Анри. - Ну, говори же!
Африканец помолчал и нехотя проговорил:
- Там, за рекой, дьяволы.
Секунду Анри ошарашенно молчал, а потом хлопнул себя по бедрам и захохотал. Он смеялся долго и всласть, как это умеют делать французы. Он даже сбросил с головы мягкую шляпу, чтобы не терять ни капли удовольствия. Шляпа не упала на землю, а повисла на жесткой, словно проволочной, траве. Высмеявшись до дна, Анри вытер лицо все тем же несвежим платком, надел шляпу и дружески хлопнул по плечу хмурого, нахохлившегося М-Болу.
- Ничего, - весело сказал он, - с дьяволами мы как-нибудь поладим. Я ведь католик, М-Бола. Меня еще в детстве обучили, как обращаться с дьяволами. С именем Божьим мы пойдем напрямик, и ни один дьявол не посмеет нас тронуть.
- Бвана верит в Иисуса? - осторожно спросил проводник.
Анри удивленно поднял брови:
- Да ты, я вижу, не чужд теологии, М-Бола. Да, в Иисуса и Деву Марию. По крайней мере, я должен в них верить.
М-Бола кивнул и убежденно сказал:
- Это не Иисусовы дьяволы. Они не слушают его.
Анри засмеялся:
- Первый раз слышу, что дьяволы приписаны к разным богам. Мне почему-то казалось, что хотя боги и разные, дьяволы - все одинаковые.
- Бвана не должен смеяться, - серьезно сказал проводник, - эти дьяволы и правда не слушают Иисуса. Об этом все знают.