Юрий Тупицын – Галактический патруль (страница 27)

- Никого я не жду, уверяю вас!

- На всякий случай предупреждаю, - Горов достал из наплечной кобуры и продемонстрировал собеседнику свою «гюрзу», - в случае любых эксцессов первая пуля - ваша.

- Никого я не жду, - уже спокойно повторил Нетреба. - А время я тянул, это верно. Мне надо было разобраться, с кем имею дело и можно ли всерьез вести с вами серьезный и обязывающий разговор. Если угодно, мне нужно было определить ваш калибр.

- Определили?

- В первом приближении. Калибр у вас достаточно крупный. - Нетреба сделал рукой отстраняющий жест. - Спрячьте ваш чудо-телефон, пока он нам не понадобится. Видите ли, Ник… Кстати, как ваше отчество?

- У меня нет отчества.

- Серьезно? Хорошо, тогда и вы называйте меня только по имени - Гарри, а то неудобно получается. Я, - Нетреба стукнул себя костяшками пальцев по груди, - числюсь у Казимира советником и заместителем по общим вопросам. В операциях, подобных этой, я участвую в порядке исключения, когда возникает острый дефицит на боевиков не только с руками, но и с головой на плечах. Могу гарантировать, что Казимир согласится на предложенный вами обмен заложниками. Собственно, в сложившейся ситуации это, пожалуй, единственный разумный выход из обоюдных затруднений. Нам остается лишь договориться о технической процедуре обмена.

- Давайте договоримся, - легко согласился Горов.

- Наши переговоры сильно упростятся, - заговорил после паузы Нетреба, заглядывая Горову в глаза, - если коллекция инструментов цела, невредима и находится там, куда ее поместил владелец, Осип Коган. И что она будет там находиться!

- А что, по этому поводу есть сомнения?

- Есть.

- Расскажите мне об этих сомнениях подробнее.

Нетреба пожал плечами:

- Пожалуйста. Не знаю, имеете ли вы представление о личности Казимира и характере его деятельности. Поэтому обязан сказать, что это вполне добропорядочный бизнесмен.

- Настолько, насколько бизнесмен вообще может быть добропорядочным, не так ли? - улыбнулся Горов.

- Разумеется. Он предпочитает действовать на законных основаниях. И лишь в порядке исключения, защищая свое дело, себя лично и свою команду, решается на крайние меры. На законных основаниях он хочет, причем очень хочет, приобрести и коллекцию скрипок Когана.

- Понятно, - протянул Горов в задумчивости.

Ему припомнились слова Славки о том, что, кроме нее самой, Константина Абрамовича Зверева и папы Оси, никто не знает о том, что она является совладелицей коллекции и что, таким образом, без ее согласия Коган распоряжаться на законных основа-ниях не может. А это согласие получит законную силу лишь после того, как ей исполнится двадцать один год! Да, знай об этом пункте завещания Казимир, он бы, видимо, давно перешел от добропорядочности к крайностям - шутка ли, ждать исполнения желаний целых шесть лет! Ему ведь, как сказал Нетреба, очень хочется. А когда нельзя, но очень уж хочется, то все-таки можно, - такому правилу обычно следуют даже добропорядочные коммерсанты.

- Коган вообще-то уже дал принципиальное согласие на продажу своей коллекции, - продолжал между тем Нетреба, - но человек он нерешительный, импульсивный, подверженный перепадам настроений. Типичный музыкант, одним словом, причем отнюдь не Сальери - Моцарт по духу своему. Вместо того чтобы поставить подпись на подготовленном документе, он исчез - уехал с женой в Одессу, как удалось потом установить. А оттуда - в Аргентину! - Нетреба передернул плечами. - Помните, что говорят о секретах немцы? О чем знают трое, знает и свинья. А о договоре с Коганом знала целая нотариальная контора! Произошла утечка информации, и деловой мир зашевелился. Частная коллекция скрипок известного исполнителя Когана - это, знаете ли, впечатляет. К ней проявили интерес сразу несколько тузов с деньгами, которые требуется побыстрее отмыть. А вчера нам стало известно, что коллекцией сильно заинтересовался и вовсе неразборчивый в средствах человек.

- Верба? - уточнил Горов.

Нетреба испытующе взглянул на него:

- Вы прекрасно осведомлены, Ник. Поздравляю! Именно Верба. Казимир решил принять меры предосторожности. Людмила Лазорская-Коган была, знаете ли, не столько похищена, сколько взята под охрану. Ну и естественно, мы попытались выяснить через нее о сохранности скрипичной коллекции. Она мало что сообщила нам, но и это вызвало у нас большую тревогу. Людмила утверждает, что ее отец, Осип Коган, ухитрился-таки продать свою коллекцию - буквально накануне отъезда.

Глава 13

Обнаружив пропажу коллекции, Славка не испугалась, а удивилась, даже изумилась, настолько поразил ее вид пустой дощатой стены вместо красочной экспозиции сверкающих лаками разных цветов и оттенков инструментами. Продолжая пребывать в этом состоянии изумления, которое ей самой почему-то казалось похожим на состояние невесомости, Славка щелкнула выключателем длинной лампы дневного света с отражателем, специально предназначенным для освещения экспозиции. Лампа, мигнув пару раз, вспыхнула золотисто-розоватым светом, похожим на свет утреннего солнца… И теперь увидела то, что она, вообще говоря, могла увидеть и раньше, если бы ее не поразил так вид пустой стены, - ряды круглых отверстий, тянувшихся двумя поясами по ее верху и низу. Славка подошла, постучала по этой дырчатой стене ладонью и облегченно вздохнула - это была раздвижная дверь, за которой скрывалась пустота и, надо полагать, коллекция скрипок. Углядев неприметные на первый взгляд деревянные же ручки-скобы, Славка отодвинула сначала левую панель двери, затем правую. При этом обнажилась центральная часть коллекции, гвоздем которой были три инструмента: скрипка Маджини, альт Страдивари и скрипка Батова, которую Коган не рискнул взять на гастроли, - его напугали многочисленные сообщения о похищениях вещей гастролеров, в том числе и музыкальных инструментов, из отелей и даже прямо из театров и концертных залов. «Батов» был тот самый, на котором Абрам Зверев исполнял «Цыганские напевы» и «Славянский танец» перед представителем российского ВЧК в Одессе. Им же была реставрирована и скрипка, изготовленная знаменитым Джованни Паоло Маджини, выдающимся представителем бершианской школы скрипичных инструментов, которая в его годы успешно конкурировала с кремонской школой, представленной тогда Андреа Амати - отцом Николо Амати, ставшего впоследствии учителем Страдивари. А вот альт, изготовленный Антонио Страдивари, восстанавливал уже Константин Абрамович Зверев - зимний дедушка Славки.

Как и многие другие скрипичные мастера, Константин Абрамович неплохо играл на скрипке; в свое время он закончил музыкальную школу по классу этого инструмента. Когда Славка повзрослела, зимний дедушка стал уже подробнее знакомить ее с историей скрипки и с особенностями их голосов. Однажды он проиграл ей «Юмореску» Дворжака сначала на «Батове», потом на «Маджини» и спросил не без лукавства:

- Которая поет лучше?

- Обе лучше, - что называется, не моргнув глазом ответила девочка.

- Это ты хорошо мне ответила. И все-таки, - лукаво щуря свои незабудковые глаза, настойчиво повторил мастер, - которая хоть чуточку, да получше, а?

Славка призадумалась, а потом осторожно показала пальцем на рябиново-коричневую «Маджини»:

- Эта получше.

- Верно, девочка. В комнате она звучит получше - мягче, нежнее, чем скрипки кремонской школы, прямо-таки ласкает слух. Шелковый у нее голос! А у «Батова», как у всех кремонцев, голос звонкий - не шелковый, а хрустальный. А вот в концертном зале тебе скрипка Батова понравилась бы больше. Зал бы погасил лишнюю резкость ее пения, облагородил его. Голос же «Маджини» там бы угас, выцвел, как в сумерках даже самые яркие цветы теряют свои краски. Берши-анская школа инструментов потому и заглохла, что скрипка из салонов и гостиных все больше выходила в концертные залы и на площади итальянских городов, где нежных бершианцев вообще не слышно. Крикуны, Славка, в общем-то всегда побеждают молчунов да тихоголосов, такие вот дела.

- Несправедливо это, дедушка, - решила Славка, подумав.

- Чего уж хорошего. Много их на свете, несправедливостей, еще насмотришься. А насмотришься, так и притерпишься, замечать перестанешь.

Оглядев раздвижные панели, Славка обнаружила, что они еще и откидываются как обычные двери. Приподняв защелки, она распахнула их, и экспозиция скрипичных инструментов предстала перед ней во всей своей красе и полноте. Инструменты тут не лежали, а на специальных подставках были размещены под разными ракурсами в стоячих и полустоячих, наклонных положениях и смотрелись эффектно. Славка догадывалась, что папа Ося не пожалел для размещения коллекции ни денег, ни времени, ни трудов в надежде на то, что в одночасье сюда явится перспективный покупатель меценатствующего толка, и экспозиция, так сказать, одним эстетическим ударом сразит его наповал.

Слева в экспозиции располагались прародители скрипки, начиная с ребек-фиделя, виол да гамба, на которых играли оперев их на колено или на пол, и виол да браччо, которые удерживались при игре так же, как их потомки - скрипки. Все эти инструменты были заново изготовлены Константином Зверевым, представляя собой играющие копии инструментов, хранящихся в различных музеях мира. В отличие от скрипок, у виол да браччо было не четыре струны, а шесть. Зимний дедушка говорил, что иногда виолы делались семиструнными и пятиструнными, но он у всех натянул по шесть струн. У виол еще не было такой тонкой талии, как у скрипки, они были больше похожи на гитару. И, как и у гитар, на грифе виол были порожки, помогавшие фиксировать струны в прижатом положении. Голоса виол были приглушенными - такими, каким слышится звучание настоящей скрипки, если заложить уши ватой. Изготовил Константин Зверев и копию самой первой настоящей скрипки. Эту скрипку в 1510 году сделал Гаспар Дуиффопругар для Франциска I - французского короля из династии Валуа. Вместо традиционного завитка, гриф этой скрипки украшает искусно вырезанная голова певца, а на нижней ее деке Константин Абрамович в соответствии с оригиналом изобразил королевскую корону с инициалами Франциска I. Центральная часть экспозиции была обрамлена карманными скрипками - пошеттами, самых причудливых размеров и форм: просто малюсенькие скрипки, скрипки-трости, скрипки в форме смычка, скрипочки с раздвижным веером. Пошетты использовались танцмейстерами, весьма важными персонами при королевских и иных великосветских дворах Европы. Танцмейстеры объявляли название танца, расставляли для его исполнения пары, выкрикивали названия очередных па и при этом подыгрывали оркестрантам на своих причудливых скрипочках. Все пошетты коллекции были подлинными, реставрированными инст-рументами за одним-единственным исключением: Константин Зверев изготовил копию одного из по-шеттов Страдивари, украшенного инкрустацией из слоновой кости. Демонстрируя птичье звучание этой по-своему красивой скрипочки, Константин Абрамович присовокупил: