Юрий Цой – Пушкарь его величества (страница 17)
- Слушаю тебя кадет.
- Готов сразиться с победителем старшей группы, чтобы не оставлять поводов для сомнений!
- Каков, а?! Если победишь, будет тебе отдельная награда!
Все дамы заахали от мудрости его величества и создали целый ветер своими веерами.
Когда на ристалище вышел мой соперник, я чуть не пожалел о сделанном. Парень был выше меня и тяжелее чуть ли не вдвое. Что ж! Взялся за гуж, не говори, что не дюж! Не успел детина протянуть ко мне свою граблю, как я схватил ее и дернул на себя, одновременно приседая и подхватывая на плечи этого борова. Тот смешно замахал ногами, а я, пройдя по кругу, сбросил соперника спиной на песок. Массивное тело рухнуло с глухим звуком, и парень остался лежать, водя ошалелыми глазами и разевая рот. Туше!
Женщины и девушки кругом захлопали, затем нехотя после императора захлопали и остальные.
В конце состоялось награждение. Победителям выдали по кубку, грамоту за первое место подписанную императором, пятьдесят рублей деньгами, а мне от государя еще досталось звание ефрейтора. Когда сам император пожал мою руку, я как кисейная барышня испытал чувство эйфории. Хоть руку не мой после этого! Подумать только! Человек самой большой империи в мире и с самой сильной армией, раз Наполеона побил то есть побьет в будущем, пожал руку простому крестьянскому сыну, пусть даже солдатскому, как все считают.
Как и предыдущий раз накупил еды на весь взвод, и мы отпраздновали мою победу. Даже злобный Харя, перестал смотреть на меня, как на врага народа, смиряясь с неизбежным мной. В первую же увольнительную, я отправился в знакомый трактир, где на мешках с крупой утешил довольную Марфушу, не помню сколько раз. Вышел из трактира, слегка пошатываясь и с пустотой в голове и в яичках. Маша, тьфу, Марфа тоже получила удовольствие и серебряный рубль. Мне все больше нравилась моя новая жизнь. Прости меня Оленька, но терпеть уже нету мочи! Будем считать это тренировкой, а то теория это хорошо, но без практики можно и облажаться! Зато теперь я уверен в своих силах и испытал возможности. Хе-хе! Можно даже с недельку в библиотеку походить, без опасения сорваться и не оприходовать бурно вздыхающую и краснеющую библиотекаршу во время передачи книг.
После весенних экзаменов нас повезли в летний лагерь, где мы на практике отрабатывали возведение редутов и стреляли из тяжелых мушкетов. Походная жизнь тянулась две недели и вот, наконец, закончилась. Собрали палатки, загрузили в телеги вместе с остальным имуществом и, выстроившись в походную колонну, с песнями двинулись в город. Настроение, лучше не бывает! Впереди почти два месяца каникул.
Р.С. Дорогой читатель! Я рад, что ты дочитал до этих строк! Если тебе понравилось, подпишись! Я таким образом узнаю ваше мнение и у меня будет смысл дальше радовать вас новыми сюжетами. Заранее спасибо!
Глава 13
Дорога домой пролетела быстро. Я уже отписал, когда примерно меня ждать, и что доберусь самостоятельно. Почтовая карета высадила меня на станции, и я со столичными гостинцами решил взять извозчика. Ехать пришлось в кадетской форме, так как в свою одежду я уже не влезал, а покупать новую не имело смысла. Не успел я соскочить с пролетки, как из дома выскочила сестренка и повисла на моей шее.
- Васька! Какой ты вырос! А-а-а! – я закружил младшую кровиночку, радуясь вместе с ней. Тут и остальные подоспели. Братишка само собой кинулся первым, а Оленька с мамой ждали своей очереди. Подкинул счастливого Алешку и, поцеловав в румяные щеки, поставил на землю. Подошел к стоящим барышням и отсалютовал им по кадетски.
- Ефрейтор кадетского военно-сиротского дома прибыл для поведения каникул.
Барыня улыбнулась и к удивлению обняла меня по-родственному, поцеловав троекратно. Ого! Подумал я, когда за ней принялась лобызать меня Оленька. Как то меня принимают, неправильно. К чему бы это?! Глаза Оленьки горели, как маленькие зеленые фонарики, а об щечки можно было обжечься, настолько они раскраснелись. В доме мне отвели свою комнату и, выдав простую одежду, отправили в дожидающуюся меня баню. Там я помылся, переоделся и пошел дарить подарки. Сестре гребешок и бусики, брату солдатский ремень, Оленьке изящный веер, а маменьке заколку для волос. Для Александра Никитича, я купил трубку и душистый табак. Еще привез целую коробку столичных сладостей к чаю.
- Какой ты стал взрослый! – высказала Елизавета Матвеевна общее мнение. – Так быстро! Всего за год! Прям, кавалер!
Оленьку от этих слов, опять бросило в жар, и она поспешила в ванную комнату охладиться. К слову сказать, моя бывшая пациентка тоже не теряла время, и из худого цыпленка превратилась в стройную зеленоглазую барышню с весьма аппетитными булочками, что сверху, что снизу.
- Откушай Васенька с дороги! Казенные харчи, небось надоели?! – шустрая подавальщица начала метать на стол еду, установив посередине большую супницу. Вернулась Оленька и я отдал должное домашним щам в прикуску с пышным домашним хлебом. Затем курочка, осетрина с гречкой, салатики, а дальше уже не лезет. Извинился, пообещал рассказать об учебе вечером и пошел отдыхать. Все-таки умотала меня дорога!
Проснулся к вечеру, Александр Никитич уже был дома. Встретил меня в общем зале и, как и все до него, восхитился моим ростом. Презентовал ему подарок, который он незамедлительно использовал, пыхнув облачком ароматного дыма.
- Знатный табачок! Уважил! Вижу, совсем обтесали тебя. Смотреть любо-дорого!
Немного погодя собралась вся семья, и я рассказал весь свой год учебы, подробней задержавшись на быте и порядках в училище. Закончил описанием соревнований по борьбе и предъявил грамоту за первое место подписанную императором.
- Неужто, сам император твою руку жал?! – не могла поверить сестренка. Две пары зеленых глаз засветились непонятным довольством, когда мама с дочкой переглянулись между собой. Это ж-ж-ж, неспроста!
- Да пожал и еще пожаловал за победу чин ефрейтора.
- Так ты теперь офицер! – обрадовался Алешка.
- Нет, пока. Это звание старшего солдата. Могу теперь командовать рядовыми, в отсутствии старшего по званию.
- Здорово! Я тоже, когда вырасту офицером стану!
Все засмеялись. Потом я рассказал про летний лагерь, чем опять возбудил братишку, мечтавшего пострелять из ружья. Засиделись допоздна, выпытывая у меня все новые подробности. Мама интересовалась, как были одеты дамы вокруг императора и очень огорчилась, когда я не смог внятно объяснить. Папу интересовали военные, а Оленька почти не встревала в разговор, обжигая меня влюбленными глазами.
На следующий день гуляли по Городу. На каждой руке у меня было по девичьей ладошке. С одной стороны Оленька, с другой Машенька. Обе одеты в длинные платья с пышными юбками. Милые щебетали и радовались жизни. Прошлись по центру, показали себя, потом посидели в кондитерской, дальше городской парк. На мою кадетскую форму обращали внимание все без исключения. Особенно, конечно, девушки. На что мои красавицы гордо задирали носики и висли на руках, задорно веселясь такому вниманию.
- Вася! А девушки в училище есть? – Оленьку очень интересуют возможные соперницы.
- Да. У нас есть отдельный корпус. Там учатся девочки, но мы с ними не пересекаемся. У них даже столовая отдельная.
- А они тоже стрелять учатся?
- Нет! Что, ты! Из них готовят образованных барышень и еще они изучают медицину, чтобы на случай войны могли оказать первую помощь раненым.
- Жалко, что меня туда не возьмут! Может, Машку туда отдадим?!
- Во-первых, это не так и просто. Во вторых, там гораздо тяжелее, чем кажется, в третьих ты лишишься подруги. А еще есть в четвертых и пятых, так что нет.
- Лучше скажи, как твои суставы?
Оленька заулыбалась и, лукаво стрельнув глазками, сказала:
- А это у тебя надо спросить. Посмотришь?
- Хорошо, вечером… - комок появился в горле, и меня бросило в жар.
Оленька тоже зарделась, а Машка, ничего не понимая, беззаботно вертела головой.
Вернулись к обеду, я плотно нагрузил желудок барскими деликатесами и был приглашен Александром Никитичем в кабинет.
- Вася! Я вижу, ты парень разумный, поэтому обойдусь без экивоков. Я подал Императору прошение на усыновление Алешки, который получит мою фамилию и станет моим наследником. Елизавета Матвеевна, к несчастью, родить уже не сможет, поэтому мое ходатайство, скорей всего, удовлетворят. Что скажешь?
- Я рад. Лучшей судьбы для него и придумать нельзя! – искренне обрадовался я неожиданному известию.
- В этом свете и ты, и Маша становитесь нам не совсем чужими, особенно Оленьке, - тут он хитро улыбнулся в усы. – Очень надеюсь, что ты не злоупотребишь нашим доверием?!
- Не извольте беспокоиться, Александр Никитич. Свою честь и честь вашей семьи обязуюсь блюсти перед ликом Господа нашего, - крещусь на образ и целую крестик на шее.
- А я в свою очередь, не стану чинить препятствий, когда вы подрастете и ты получишь чин офицера. Вот тебе мое слово!
Получив, таким образом, благословение от батюшки, стал прокручивать в уме, как удержаться подальше от распаленной первой любовью барышни и не поддаться искушению. Ничего не придумал и пошел пообщаться с братишкой. Тот безумно обрадовался и мы где-то с час говорили обо всем. Я о своей службе, он о выросшем Мяве и доброй Елизавете Матвеевне. Оставшееся время до вечера, решил просто поваляться и почитать книжку. Каникулы у меня или нет! Не успел вникнуть в начало средневекового романа, как в мою комнату после стука вошла Оленька и прикрыла за собой дверь. Ее платье на модный манер приоткрывало приподнятые грудки, которые беспокойными близняшками, трепетно вздымались в своем гнездышке. Сайз два плюс, плюс! Ох! В штанах сразу сделалось тесно.