Юрий Торубаров – Государь Иван Третий (страница 57)

– Он сказал, что устал.

– Не-ет, – не согласилась она, – Иван не полюбить мя.

– Не полюбил тебя? Да те-то что! Главное, чтоб я тя любил. Поняла?

– Да, да! – И она мягко улыбнулась.

В наблюдательности, за которой следовали глубокие и верные выводы, Софье, как показала дальнейшая жизнь, отказать было нельзя.

Да, Иван Младой сразу невзлюбил свою мачеху. Где-то в глубине души у него появилось смутное опасение, что с ее появлением в их семье что-то может сломаться. По палатам ходил он хмурый. Старая княгиня Мария Ярославовна сразу заметила состояние внука.

– Миленький, что случилось?

– Ничего… Просто устал, – ответил он.

Мария Ярославовна выразительно посмотрела на него, но Иван Молодой решил отмалчиваться, заявил:

– Завтра поеду на охоту. Хочу тебя угостить дичиной.

– Да зубы уж не те – дичину жевать.

– А ты вели ее не жарить, а варить. И варить подольше.

На его слова старая княгиня только улыбнулась и сказала:

– А не замерзнешь? Холод-то какой!

– Оденусь потеплее. Зверь в такую погоду не такой осторожный.

Выехали охотники до рассвета. Путь их лежал в дальний бор. Там, как слышал княжич, было нынче много глухаря. Да и кабан с косулями водился. Встречались и следы лося. Суровая чернота неба стала меняться на неприглядную серость, в которую все больше и больше подмешивалось светлых красок. Охотникам пришлось оставить дорогу и съехать на открытое поле, тянущееся до темной полосы леса. Проезд здесь оказался неоднородным. Местами земля была почти голой, а там, где рос кустарник, ветер надувал снежные сугробы.

Куропатки, встревоженные конским топотом, стаями взлетали вверх, чтобы поскорее покинуть опасное место. Княжич для потехи выхватил лук и пустил стрелу. Охотиться на них трудно, потому что они быстро набирали скорость, и попасть в них считалось не только удачей, но и высокой оценкой стрелка. Иван не промахнулся, за что получил от охотников заслуженные поздравления, что подняло его настроение, которое было испорчено со дня отцовой свадьбы.

Едва затихли поздравления, как кто-то крикнул:

– Сохатый!

И действительно, прямо на них, закинув рога чуть ли не на спину, мчался здоровенный самец. Все были удивлены, кто-то даже выкрикнул:

– Повезло нам!

Пики оказались в руках. И вдруг громкое княжеское:

– Не трогать!

Иван первый понял причину такого поведения лося. За ним гнались волки. И зверь стал искать защиты у людей. Кто из порядочных охотников мог совершить подлость – убить животное, искавшее у них защиты? Лось промчался мимо. Волки, почуяв людей, остановились за сотню шагов. Стрелой не достанешь, пику не добросишь.

– Умный ныне пошел зверь! – заметил один из охотников.

Пришпорив коней, они помчались на волчью стаю. Вожак быстро оценил силы и, развернувшись, помчался к лесу, уводя за собой стаю. Подъезжая к лесу, охотники рассыпались цепью. Подъезд к лесу был затруднен нанесенным снегом. Лошади проваливались по грудь. Седокам пришлось не преследовать волков, а помогать коням пробиться к лесу.

Выехав на прогалину, Иван заметил на одиноко стоявшем дереве целый выводок глухарей. Он хорошо знал, что бить их надо снизу. Стрелы его ложились в цель. Набив их с десяток, последнюю стрелу он пустил в «охранника», гордо возвышавшегося на вершине. Тот кубарем полетел вниз, а остатки стаи, сорвавшись, ловко лавируя меж деревьев, умчались прочь.

Да, такая удача встречалась редко. Иван, спрыгнув на снег, начал складывать их в кучу. Кое-какая птица оказалась живой. Он готов был ее отпустить, но хорошо знал, что она не жилец и погибнет, доставшись какому-нибудь зверю. Приходилось ее добивать. Достав из сумы сыромятную полосу, он повязал добычу за лапы и перебросил через конскую спину.

Не успел он оседлать своего Стрига, как конь повел себя довольно странно. Он зашевелил ушами, весь напрягся, забил копытами. «Волки!» – мелькнуло в голове Ивана. Кто-то ломился сквозь кусты.

В нескольких десятках шагов от себя княжич увидел, как на него стремительно двигается куча снега. «Кабан!» – догадался Иван, хватаясь за древко копья. Он знал, что встреча с таким зверем опасна. Кабан легко может сбить лошадь с ног, клыками распороть ей живот. А что говорить о человеке? Только меткий удар копьем в левую часть груди между лопаток может уложить зверя. «Господи, не оставь!» – успел подумать Иван, как «гора» оказалась рядом. Он поднял коня на дыбы и, что было сил, вонзил копье в зверя. Тот дико завизжал и рванул в сторону.

– Э-э-э!

Ивана охватила охотничья страсть и он, выхватив нож, направил коня вслед за кабаном. Тот, пробежав пару десятков шагов, вдруг остановился. Копье, торчавшее из его спины, видать, ему не мешало. Зверь явно готовился к бою. С коня его не взять. Иван это понял сразу. Он спрыгнул с лошади и пошел на зверя, готовый ко всему. Он знал, что кабаны бросаются с такой скоростью, что порой даже невозможно отскочить. Этот же чего-то ожидал. Краем глаза Иван увидел, что снег под ним быстро краснеет, разливаясь большим пятном. Прыжок княжича опередил зверя. Он успел вонзить нож в животное. На этот раз удар оказался смертельным. Кабан дернулся, повалился на бок и затих.

Иван почувствовал, как его оставляют силы. Он рукой подцепил снег и положил его в рот. Тут послышались голоса охотников. Они нашли Ивана, сидящего на стволе дерева, поломанном бурей.

– Княжич, княжич! – закричали они, бросаясь к нему.

Он поднял голову и усмехнулся.

– Лежит! – промолвил он, кивая на тушу.

Она была вся в снегу, и люди ее вначале не заметили. Когда разглядели, их восторгу не было предела. Вчетвером они еле оттащили тушу и взялись за копье. Оно сидело так глубоко, что выдернуть его не было сил.

– Оставьте! – поднимаясь, сказал Иван. – Вынем, когда тушу разделывать станем.

Люди согласились.

– Как у вас? – спросил Иван, глядя на окруживших его охотников.

– Да, – замялись они, – ты нас опередил, и сильно.

Глухари, косачи были у каждого. Один ухитрился взять косулю.

– Ну, тогда за дело! – предложил княжич.

Это означало: разгрести снег, развести огонь и сварить кое-что из дичи. Все было вмиг выполнено. Огромный чан набили снегом. Кто-то ощипывал птиц, кто-то разделывал косулю. В чан полетели глухари да косачи, а косулю надели на вертел – и на костер. Ладно пошла холодная бражка. А хороший кусок дымящегося глухаря, запиваемый густым наваром с запахом дымка, да средь леса – что может быть лучше этого? Один из охотников не сдержался:

– Эх, жаль, государя с нами нет. Ой, как он любит этот навар!

– Да, – поддержал его кто-то, – любит он это дело!

– Интересно, что он сейчас делает в такую погоду? – обтирая усы, поинтересовался самый молодой охотник.

– Да что! Любуется молодухой!

Иван бросил коротко:

– Хватит!

Все смолкли.

А Иван Васильевич между тем размышлял, где найти жениха Софьиной племяннице. Оказалось, что была с ней ее родственница. Она жила не лучше Софьи и, прослышав, что Софья уезжает невестой к одному богатому государю, в последний момент слезно упросила взять ее. Что было делать! Так она оказалась в Софьином обозе.

Размышляя, он ничего лучшего не нашел, как отдать ее замуж за сына последнего удельного верейского князя. Князь Михаил Верейский жил в постоянном напряжении. Иван Васильевич из года в год продолжал наступать на него с разными требованиями. И Михаил на все соглашался, понимая, что, если даст малейший повод Ивану Васильевичу, тот лишит его всего. И вот новое требование – сын Василий должен жениться на племяннице его жены. Молодой князь поднялся было на дыбы:

– Да мы вровень с ним! Мы – удельные князья, как и он.

– Ты прав, сынок, – говорит отец, – только у нас воинов еле полтыщи наберем, всех подняв, а у него две тыщи. Понял? Он так и ищет, к чему бы придраться, чтобы лишить нас удела. Мы остались у него последние удельные князья.

Василий вздохнул и дал согласие. Свадьбу не откладывали.

Софья искала, что подарить племяннице. На глаза ей попался набор бус, серег и кольцо с бриллиантом. Все это раньше принадлежало Марии Тверской, первой жене Ивана Васильевича. Когда Софья вручала невесте этот подарок, великий князь не обратил на него внимания. Он был занят разговором с Михаилом, отцом жениха. Подарок очень понравился гречанке. Потом оказалось, что Василий ничего не потерял, а только выиграл. Небо послало ему такую жену, что он молил за нее Бога каждый день.

Глава 30

Шел уже второй месяц пребывания легата в Москве. Когда он вернется в Рим, ни он, ни Фрязин сказать не могли. Главной причиной такой неясности была… трусость легата. Страх напал на него, когда он увидел под Москвой, как разделались с его монахом, а затем и с Фрязиным. И он не знал, что делать. Возвратиться в Рим, не встретившись с великим московским князем, он не мог. Что он скажет папе? Признаться в трусости? Это означало конец всему. Он хорошо знал пап и знал, что они ему скажут: «Каждый истинно верующий в Христа человек должен быть готов ко всему. И пример тому сам Христос! Ты пожалел себя. Ты недостоин называться его последователем». Что-нибудь соврать? Папа может написать письмо великому князю, и тогда откроется его вранье. «Господи, не погуби меня! Помоги!» Осмелев, он попросил Фрязина, чтобы тот через Софью организовал его встречу с Иваном Васильевичем. Но доступ к ней оказался затруднительным и для Фрязина. «Скорее всего, – думал легат, – Фрязин придумал эту отговорку, потому что боится и сам. Ему не хочется, чтобы подбили второй глаз или дали пинком по заднему месту».