Юрий Торубаров – Государь Иван Третий (страница 21)

Там были перемены. Великий венгерский король Матвей Корвин, много лет кормивший папскую курию обещаниями начать крестовый поход против турок, теперь склонялся к тому, чтобы заключить с султаном если не мирный договор, то перемирие. Война, несмотря на присылаемые из Италии деньги, обходилась королю слишком дорого! Король сетовал, что у султана доходов вдвое больше, хотя формально от своих обещаний на счет похода не отказывался.

И все же дипломатические уловки Матвея Корвина не могли скрыть его истинных намерений, поэтому сообщение о скорой потере могущественного союзника стало страшной вестью для папского Рима.

Выслушав усталого посланца, все завертелись в креслах, понимая, что этот пример покорности туркам может быть заразительным. Папа обвел взглядом присутствующих и прочитал по их глазам: «Эта тайна должна умереть в этих стенах». Веки папы тяжело опустились. Все поняли, что они нашли в нем согласие на их решение.

Один из кардиналов поднялся, подошел к столику с разными напитками, внимательно перебрал бутылочки и, взяв в руки одну из них, скосил глаза на папу. Веки того вновь опустились. Тогда кардинал налил в небольшой хрустальный бокал этой жидкости и подал посланцу.

– Выпей, дорогой брат, это поможет восстановить твои силы, – проговорил он, молитвенно сложив руки.

Приняв из рук кардинала бокал, посланец поклонился папе, всем присутствующим кардиналам и выпил жидкость до дна.

– Благодарю тебя, брат мой. Ты принес нам хотя и тяжкие, но весьма важные вести. Ступай отдохни с дороги. Вечером мы встретимся.

Посланец всем поклонился и, тяжело волоча ноги, пошел к дверям. На пороге он еще раз оглянулся и склонил голову. Отойдя пару шагов, посланец вдруг почувствовал жар в груди, ноги его подкосились, и он без чувств повалился на пол. Два крепких монаха спокойно встали из кресел, стоявших в углу, подошли к нему и куда-то потащили.

А в потайной комнате разговор продолжался. Виссарион рассказывал, что ему удалось сделать и что он думает делать дальше.

– Как я понимаю, – сказал папа, – Софья Палеолог у нас пока единственная надежда. Ее будущий супруг обязан будет начать войну с турками. Но Софья до сих пор не нашла себе жениха. Нельзя ли ускорить это дело?

Тот заговорил медленно, придавая вес каждому сказанному им слову.

– Мы многим обязаны этому семейству. Нельзя забывать, что Фома не только сберег такую святыню, как голова апостола Андрея, но сумел привезти ее в Рим и передать папе Павлу.

– Мы достойно оцениваем поступок Фомы Палеолога, – заметил папа.

Виссарион едва заметно усмехнулся, как бы говоря: «В чем измеряется ваша оценка? Его семья ведет почти нищенский образ жизни. А его родную дочь толкаем в пасть северного дьявола». Не понял Виссарион, заметил ли папа его усмешку, но тот почему-то отвернулся. Это не смутило кардинала. И он продолжил:

– Нам не удалось выдать ее замуж за французского короля. – Кардинал издевательски усмехнулся. – Сейчас я думаю предложить ей руку Миланского герцога.

Папа оживленно, не без удивления, посмотрел на Виссариона. Тот его понял:

– Дело в том, что герцог только что овдовел. И, как верующий человек, он не может сразу дать согласие.

– А-а-а, – понятливо произнес папа, хотя многие кардиналы переглядывались, ничего не поняв.

– Я думаю, – и Сикст улыбнулся Виссариону, – ваш выбор хорошо подходит. Получив второй отказ, она… – Он не стал договаривать.

Виссарион понял, что папа одобрил его предложение.

Выждав еще какое-то время, Виссарион отправился к Палеологам. Признаться, раньше он так не переживал, как в этот раз: «Ведь я опять вынужден предлагать ей жениха, который даже не думает пока жениться, и если дело дойдет до него… Надо, чтобы папа сам пригласил герцога к себе. Но пока… куда деваться?» За размышлениями он не заметил, как оказался около дома Палеологов.

Внешне здесь почти ничего не изменилось. Правда, местами покосилась ограда… Он вздохнул и, делая приветливое лицо, решительно открыл дверь.

Радостной встречи не получилось. Братья и сестра встретили его довольно холодно, не пригласив сесть. Кардинал был уже немолодым человеком, а их дом находился далеко от папской резиденции. Ехать на городском извозчике он не решился. Они могли догадаться, что он весьма состоятельный человек, не желающий оказать им помощь.

– Я… присяду, – сказал он.

– Садись, – бросила Софья, присаживаясь на подоконник.

Он не стал расхваливать жениха, а сразу заговорил о том, что герцог Миланский обратился за помощью к папе, чтобы тот помог ему подобрать невесту. Видать, Виссарион таким началом хотел дать понять, что у Софьи появляется определенная возможность выйти замуж. Но все испортил Мануил:

– А что, герцог сам не может подобрать себе жену? – спросил он, поглядывая на брата и сестру.

– Мальчик мой, – начал Виссарион, – герцоги не женятся на первых понравившихся красотках. Многим, как французскому королю, нужны деньги. Миланский герцог нуждается в высоком имени своей будущей жены.

– Как я понял, вы, Виссарион, вновь пришли, чтобы сообщить нашей сестре о возможном замужестве? – резким голосом спросил Андрей.

– И да и нет, – невозмутимо произнес Виссарион. – Да, я буду очень рад, если Софьюшка найдет себе… скорее, Софьюшку найдет достойный муж. Да, в наш век приходится считаться со многими вещами, чтобы занять в обществе достойное место. Быть герцогиней – и где? В Милане! В том городе, который мало в чем уступает Риму. – Эти слова папского кардинала звучали с пафосом. – Разве это не достойно такого знатного рода, как ваш?

– Это, конечно, так, – согласился Андрей, – но… – Он посмотрел на Софью.

Та соскочила с подоконника и бросилась к двери. Когда стук ее каблучков затих, брат продолжил:

– Но, – повторил он, – если случится, как с фран…

Виссарион поднял руку, не дав договорить Андрею, поняв его сомнения:

– Может. Но разве мы не должны это использовать? Или для племянницы великого императора кругом валяются женихи? Да, такой девушке, как Софья, очень трудно найти подобающую пару. Неужели это неясно? Повезло Елене, пока не везет Софье. Но… мы не опускаем руки. Я обещаю, что ее не брошу, пока не будет решен этот вопрос. Но даже папа… – Он повторил: – Папа не в силах навязать таким знатным особам свою волю в отношении выбора жены. Дай-ка, Андрей, воды! – От такой длинной речи Виссариону стало плохо.

Андрей, взглянув на побледневшее лицо гостя, мигом выскочил из комнаты, чтобы вернуться с бокалом воды. Тот отпил несколько глотков, отставил бокал, достал из кармана тряпицу, вытер высокий морщинистый лоб и лицо. Он поднялся:

– Я пойду… потихоньку…

– Подождите! – чуть не в голос воскликнули братья. – Мы вас таким не отпустим. Полежите, наберитесь сил, тогда и пойдете. Или мы для вас наймем извозчика.

– Ничего, пройдет. Ваша забота придает мне силы. Вы… вы поговорите с Софьей. Я буду очень рад, если у нас все получится.

Они проводили его до главной дороги. Здесь он остановился и сказал им:

– Ступайте назад и все расскажите ей. А я лично встречусь с герцогом по прошествии сорока дней.

Они поцеловали ему руку, и он пошел прочь. Братья долго смотрели ему вслед, готовые броситься на помощь, пока он не скрылся за высоким серым особняком.

Вскоре Виссарион вышел на площадь, где возвышалась знаменитая колонна Траяна. Остановившись у ее подножия, он оперся об нее рукой. Отдышавшись, кардинал посмотрел вверх. Не раз он проходил или проезжал мимо колонны, но ему было недосуг вглядеться в нее. А там были изображены сцены победоносных походов императора, когда он воевал с даками, потомками древнего фракийского племени.

«Боже, – подумал он, – сколько воды убежало с тех пор и что осталось от былого римского могущества? А сейчас мы трепещем перед очередным варваром, чтобы он не вошел победоносно в наш город! Надо все сделать, чтобы этого не случилось». И кардинал решил не откладывать дело в долгий ящик, а поехать в Милан, не зная, чем окончится его поездка. Но она должна состояться, и немедленно! Семью Палеолог окружает много греков. Они тоже в какой-то мере заинтересованы в том, как сложится судьба детей Палеологов. И вдруг найдется среди них тот, кто съездит, не поленится, в Милан и привезет радостную для нее весть? Вот будет скандал! Рухнет весь план! А этого нельзя допустить. Эта мысль придала ему силы, и он решительно зашагал в сторону Тибра.

Дойдя до середины моста, Виссарион замедлил шаг и, опершись на перила, смотрел на свинцовые воды реки. Вдали рыбаки тянули сети в окружении толпы ребятишек. И вдруг он позавидовал этим людям, радость жизни которых заключалась в поимке рыбы. Поймали – и счастливы. Вечером будет богатый ужин с недорогим вином, песни… «А тут…» – Он тяжело вздохнул. Но, увидев через вершины крыш золотистый в лучах вечернего солнца купол, почувствовал, что тот непреодолимо притягивает его.

Утром следующего дня, переговорив с папой, после обеда он выехал в Милан в сопровождении внушительного отряда папских воинов. Это должно было говорить не только о величии папской власти, но и о той силе, которая его создает. Узнав о неожиданном прибытии папского посланца, герцог, посчитав, что тот хочет выразить ему свое глубокое сочувствие, приказал немедленно принять кардинала. Выражение лица посланца говорило о том, что Рим скорбит о постигшей герцога трагедии. Кардинал говорил приглушенным, скорбным голосом. Герцог уже было смирился с потерей, но тут он вновь расчувствовался. Но каково было удивление герцога, когда посланец вдруг заявил, что всякое в жизни бывает. Бессмертных людей не бывает, но жизнь продолжается, и у него, кардинала, есть… Герцог вдруг понял, зачем тот явился. И его обуяла ярость: «Как? Меня, герцога Миланского, хотят женить на племяннице бывшего константинопольского императора? Да я что, сам не могу выбрать ту, которая скрасит мне остатки дней?» Пылая гневом, он заявил: