Юрий Томин – Нынче всё наоборот (страница 32)

– Да тут одна попросила…

– А что, неплохая маскировочка, – согласился Юрка. – Если они за мной следят и придут сюда, то никто даже на тебя и не подумает.

– А чего он орёт, ты не знаешь?

– Голодный, наверное. Они всегда голодные.

– У меня полбублика осталось, дать ему бублика?

– Не надо, – сказал Юрка. – Ещё подавится. Дай ему соску. Вон он её выплюнул!

Только сейчас Славик заметил соску, валявшуюся на одеяле. Он подобрал её и сунул в широко открытый рот младенца. Тот мгновенно умолк, будто его выключили. Лицо его сразу подобрело. Он уставился на Славика прозрачными голубыми глазками и зачмокал.

– Ну говори, чего там было? – спросил Славик.

– Ты когда убежал, они все сразу в меня вцепились. Стали кричать, что я твой товарищ и чтобы я их к тебе домой отвёл. А я говорю: «Откуда вы знаете, что он мой товарищ? Я его вообще первый раз вижу. Мы с ним случайно рядом шли». Тогда они спрашивают: «Из какой он школы?» Я говорю: «Откуда я знаю из какой?» Тут подошла продавщица из углового магазина и говорит: «А я его сквозь витрину видела, как он бежал. Это сын Владимира Барышева, диктора с телевидения».

Из-за отца Славику приходилось страдать не впервые. Отца знали чуть ли не все в городе. Но из этого у Славика выходили одни неприятности. Тем, кто не имел таких знаменитых отцов, жить было куда спокойнее. Им никогда не говорили, например: «Как тебе не стыдно, а ещё сын шофёра». Или – «Ай-яй-яй, а ещё сын водопроводчика…» А Славика все почему-то стыдили его отцом, словно тот был не простым диктором, а каким-нибудь знаменитым артистом вроде Тарапуньки или Штепселя. «Ай-яй-яй, – говорили Славику, – а ещё отец на телевидении работает. Просто странно, откуда у такого отца такой сын».

Славик пробовал отмалчиваться – не помогало. Один раз он попытался применить против врага его же оружие. Когда сосед по лестнице застал его верхом на перилах и начал своё обычное «ай-яй-яй…», Славик спросил:

– А у вас отец кто был?

– Мой отец был рабочим, – с гордостью ответил сосед.

– Ай-яй-яй, а ещё сын рабочего! – сказал Славик и загрохотал вниз по ступеням.

Сосед не погнался за ним. Он поднялся на один этаж и позвонил в квартиру Славика. Он звонил долго. Славик наблюдал за ним снизу и тихо смеялся. Он знал, что дома сейчас никого нет. Но сосед оказался человеком настойчивым и пришёл ещё раз, вечером. Мама извинилась перед ним за грубость сына. Потом она заставила извиниться сына. Потом Славику пришлось извиняться перед мамой за то, что она извинялась. А в воскресенье он остался без кино.

Сегодня Славик пострадал из-за любви. Продавщица влюбилась во Владимира Барышева по телевизору. Всякий раз, завидев его, она бросала покупателей и прилипала к стеклу витрины. Конечно, вместе с отцом она не один раз видела и Славика.

Славик вздохнул: от судьбы не уйдёшь.

– И зачем только ты в стекло бросил? – сказал Юрка.

– Да не в стекло, а в кошку. Я её уже сто лет ненавижу! Чего она целый день там сидит? Когда утром в школу иду, мне всегда спать хочется… А она там спит себе спокойненько! Когда из школы иду, мне уроки делать не хочется. А она опять спит, никаких ей уроков делать не надо. Надоела она мне – и всё!

В эту минуту к скамейке подбежала запыхавшаяся женщина, волоча за собой мальчика лет четырёх.

– Вот видишь, – говорила она ему, указывая на Славика, – хороший мальчик сидит и нянчит твою сестрёнку. Этот мальчик всегда слушается свою маму и не убегает от неё. Верно, мальчик, ты слушаешься свою маму?

– Это я? – спросил Славик.

– Да, ты ведь слушаешься? – повторила женщина и подмигнула Славику.

– Да, я всегда её слушаюсь, – заявил Славик. – Каждый день.

– Вот видишь, – сказала женщина сыну, – видишь, как ведут себя хорошие мальчики.

Она поблагодарила Славика и ушла, толкая впереди себя коляску. Сын её плёлся рядом с ней и время от времени оборачивался, чтобы показать Славику язык.

– Теперь они домой к нам придут, жаловаться будут, – уныло сказал Славик. – Прямо не знаю, что делать.

– А мне тоже домой не хочется, – сказал Юрка, вздыхая.

– А тебе-то что? Не ты же стекло разбил.

– Да я вчера пылесос включал…

– Ну и что?! – сказал Славик. – Пылесос, что ли, нельзя включить? Ничего тебе не будет. Ещё похвалят за то, что в комнате убирал.

– Да я не убирал, я им мух ловил. Им здорово мух ловить. Только поднесёшь, она – раз! – и туда всасывается!

– Ну и подумаешь!.. Никто же не видел?

– Никто.

– Чего же ты боишься?

– Да я его уронил, там что-то пыхнуло… Теперь не работает.

– А ты его поставь на прежнее место. Мама подумает, что он сам перегорел.

– Да у него ещё крышка раскололась…

– Вот это уже хуже… – протянул Славик.

– Это ещё не хуже, – сказал Юрка. – Пылесос-то соседский. Вот что хуже.

Славик свистнул. На минуту он даже забыл свои неприятности.

– Вот это да! – сказал он. – Чего же ты теперь будешь делать?

– Откуда я знаю, чего делать, – грустно проговорил Юрка. – Ты же сам знаешь – мне всегда не везёт. Это уж я с детства такой. Главное, сначала всё хорошо было. Я их сначала на столе ловил. Специально сладкой воды налил на стол. Они прилетят, а я их – раз! – и засасываю. А потом я хотел одну прямо на лету засосать… А он как грохнется! Сначала крышка отлетела, а потом уже пыхнуло…

Славик на минуту задумался.

– У тебя мама вчера когда работала? – спросил он.

– Вечером.

– Так, может, она ничего ещё не знает! У меня дома три рубля накоплено. Пойдём в мастерскую и починим… Может, его за рубль починят. Тогда она вообще не узнает.

– Как же она не узнает, если, когда пыхнуло, весь свет в квартире перегорел.

– Значит, она ещё вчера про пылесос узнала?!

– Откуда я знаю, – уныло проговорил Юрка. – Я от страха у бабушки ночевал.

Славик неодобрительно посмотрел на Юрку и покачал головой.

– Вот это зря, – сказал он. – Теперь тебе ещё больше попадёт. Может, она тебя всю ночь искала?!

– Ну да, – ответил Юрка, – она сразу же бабушке позвонила, когда с работы пришла.

– Так вот почему ты сегодня в школу без тетрадок пришёл! – догадался Славик. – Чего же ты Майе Владимировне не объяснил, когда она тебе двойку за домашнее ставила?

– А чего объяснять… – сказал Юрка. – Всё равно не поверят.

– Вообще-то, обидно, – посочувствовал Славик. – Из-за какой-то мухи…

– Ясно, из-за мухи, – грустно сказал Юрка. – Из-за кого же ещё?!

Славик и Юрка замолчали. Они сидели и думали о своих несчастьях, о том, как всё-таки не важно устроена жизнь, потому что ни один солдат не имеет столько командиров, сколько их у самого обыкновенного школьника. Дома распоряжаются родители. В школе – учителя. Но и во дворе, на улице, в трамваях и троллейбусах их тоже не оставляют в покое. Все учат их, следят за ними, чтобы они не бегали, не прыгали, не сорили, не шумели, не били стёкол, не попадали под машины, не дрались, не чавкали, не вытирали рукавами носы, не катались на перилах и вообще не делали ничего, что хочется. Мир вокруг был переполнен учителями. Правда, кое-что они разрешали. Разрешалось быть вежливым, опрятным, послушным, ласковым, тихим, скромным, прилежным. Разрешалось не бить младших и не лазать по деревьям. Можно было делать всё, чего как раз не хотелось. Жить было трудно.

– Знаешь, Славик, – со вздохом сказал Юрка, – мне даже во сне всё время снится, будто я от кого-нибудь убегаю или прячусь. Знаешь, как во сне трудно убегать. Ноги переставляются медленно-медленно, и будто воздух мешает бежать. Меня во сне все догоняют. Только когда догонят, я сразу просыпаюсь от страха. Один раз за мной Майя Владимировна гналась с ножницами – хотела голову отстричь за то, что я урок не выучил. Я забежал на чердак и – на крышу. А она тоже – на крышу. Я бегаю по крыше и кричу: «Как вам не стыдно по крышам лазать, вы же учительница». А она за мной бегает и молчит, только улыбается. Потом догнала, как щёлкнет ножницами!.. А я как заору – и проснулся. Лежу и соображаю: было это на самом деле или не было. И сразу вспомнил, что я как раз русский не выучил. Тогда я потихоньку встал, пошёл на кухню и от страха с одного раза выучил. Даже один параграф лишний.

– Во сне – это ерунда, – сказал Славик. – А вот чего нам теперь делать? Тебе-то ещё хорошо. Ты хоть у бабушки можешь пожить. А вот мне жить совсем негде.

Славик и Юрка опять замолчали. Они сидели на скамье и с тоской смотрели на копавшихся в песке ребятишек. Двое из них затеяли ссору из-за песочного куличика. Они поссорились минутку, а потом началась ужасная драка. Ребятишки сидя черпали песок совками и по очереди посыпали друг друга, тихо и горько плача. Так бы они, наверное, и засыпались насовсем, если бы их не разняли матери.

Эта маленькая ссора подсказала Славику третий выход.

– Юрка, – сказал он, – а давай и мы подерёмся!

– Как подерёмся?

– А так. Изобьём друг друга, чтобы синяки были и кровь текла.