Юрий Тимофеев – Не ходи служить в пехоту! Книга 7. Северный ветер (страница 13)

Доложил.

Нужно было, кончено, по классике – сначала сведения о противнике. Нет. Не дал он мне такую возможность.

Высказал свои предложения о необходимости действовать совершенно иначе, чем планируют сирийцы.

Мои предложения опирались на собственный боевой опыт и заключались в том, что надо из двух батальонов создать два штурмовых отряда. Внутри этих штурмовых отрядов на базе рот создать штурмовые группы, а в них три подгруппы (лёгкую, среднюю, тяжёлую), разные по численности и вооружению, плюс в каждой штурмовой группе 3-4 пары снайперов. Доложил и по задачам штурмовых подгрупп. Технику использовать (если использовать) с безопасного удаления и так далее и тому подобное. Вместо массированного использования танков и БМП точно и точечно, в исключительных случаях, применять миномёты, применение гаубиц исключить, но быть в полной готовности, для этого в составе каждой штурмовой группы иметь одного, а лучше двух офицеров-артиллеристов и так далее. Даже предложил быстро доставить во временное пользование 2-3 БПЛА малой дальности «Орлан-10», которые в то время уже находились в войсках и проходили испытания, но на вооружение нашей армии ещё не были приняты. Однако их использование требовало участия наших специалистов, так как в их армии такого оружия пока не было, да и в нашей проходили экспериментальную эксплуатацию всего несколько десятков: только в двух мотострелковых бригадах, одной танковой и одной десантно-штурмовой. Но самое главное, всё-таки предложил в самом конце доклада, чтобы вообще всё было не так: чтобы армия в город не входила, а лишь блокировала его, чтобы её действия носили вспомогательный характер. С расчётами обосновал, что у республиканской гвардии (аналог тогдашних наших внутренних войск МВД) достаточно сил, предлагал собрать здесь в кулак батальон полиции с целью зачистки. Кроме того, предложил армии развернуть полевой госпиталь для оказания медицинской помощи пострадавшему мирному населению, обосновывая это тем, что как раз это будет воспринято народом правильно.

Генерал поморщился, но я понимал, что он со мной полностью согласен и его неудовольствие связано с тем, что он отдавал себе отчёт в том, что наши предложения будут идти вразрез с сирийцами. Прямо при мне связался с НГШ и попросил разрешения немедленно к нему прибыть.

Через минут десять мы были в кабинете НГШ.

Много разного сейчас говорят о тогдашнем НГШ. Я тоже имел своё мнение. Внимательный читатель его уже знает.

НГШ попросил быть предельно кратким. Выслушав нас внимательно, задал несколько вопросов. Я знал, что он всё прекрасно понимает. Не такой это сложный вопрос, и его квалификации более чем достаточно.

– Так. Понятно. Это штатная мотопехотная бригада? Или что-то сводно-сбродное?

– Это сводная мотопехотная бригада 4-й механизированной дивизии, усиленная вертолётами. Командует какой-то там брат Президента Сирии, штатный командир дивизии.

– Что значит «какой-то там»?!

– Виноват. Фамилия Асад. Как зовут – забыл. Не привык ещё, – я стал судорожно искать соответствующую запись.

– Товарищ полковник! Вы их всех просто наизусть должны знать! От зубов должно отскакивать!

– Командир – бригадный генерал Мехер Асад, младший брат Башара Асада, сын предыдущего Президента Сирии Хафеза Асада, – глядя на меня с укором, произнёс начальник ГОУ.

НГШ взглянул на него и подтверждающе кивнул.

– Почему вы, товарищ полковник, ещё не изучили командный состав их армии? Или вам материалов не дали?

– Материалов очень много. Всё есть. Всем обеспечен. Изучил. Просто не придал сейчас этому значения. Я по делу на любой вопрос могу ответить. Какое мне дело до того, кто там брат или сват? Какое это имеет отношение к штурму?

Генералы переглянулись и вдруг начали надо мной смеяться. Мне было неловко и… стыдно.

– Прямое, товарищ полковник. Вы же столько времени на Кавказе провели. Вы что? Или у вас в Москве мозги набекрень встали? – продолжил НГШ, уже как-то беззлобно.

– Я догадываюсь, что вы имеете в виду. Но к штурму это не имеет отношения. Прошу прощения.

– Прямое! – отрезал НГШ, неотрывно смотря мне в глаза.

Я судорожно перебирал всю изученную информацию. Ничего на ум не приходило. Хоть провались на месте от стыда!

– Ладно. Пока простительно. Но начинайте изучать по Сирии, по всему Ближнему Востоку, по Израилю всю общественно-политическую тематику. Не зацикливаться только на военно-технической информации! Изучайте самые разные точки зрения. Всё что только можно. Смотрите ток-шоу разные по телевидению. Терпите – этот бред полезен для критического восприятия. Я вам сочувствую. Надо. Надо понимать всё, что происходит. Не ограничивайте себя только нашими военными вопросами. Сирийская армия – это и есть Сирия, но всё-таки не вся. Там много всякого. И так по всему Ближнему Востоку. Ну, догадались хоть о чём-то?

– Никак нет, товарищ начальник генерального штаба, – было очень стыдно.

– Плохо. Ладно. Подскажу. То, что он родной брат Президента, значит, что этому генералу указ только Президент. Роль их министра обороны и Генштаба понятна?

– Дошло. Это так просто, даже обидно. Просто в эту сторону не подумал.

– Плохо. Это имеет самое настоящее практическое значение. Им можно что-то посоветовать, но они нас не слушают совершенно. Можно что-то сказать генералам Генштаба. Они выслушают и, скорее всего, ничего этому комдиву не скажут. Звонить их Президенту – у меня пока таких полномочий нет. Разговаривать с их командиром дивизии я не буду. Слишком много чести. Поговорю с их начальником Генштаба насчёт того, чтобы он поручил кому-то из своих генералов позвонить вам. Выскажете своё мнение. При этом приказываю делать это очень деликатно, в форме теоретических размышлений и практических ненавязчивых советов. Приказываю! Не более! Понятно?

– Так точно. Теперь вообще всё понятно.

– Пока что так. Что знаем о противнике? – обратился он ко мне.

– Ничего.

НГШ удивлённо на меня посмотрел, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Понимая это, я продолжил:

– Аналитическим путём я, конечно, всё рассчитал. Но это мои предположения. По данным СВР можно сделать вывод, что на сторону повстанцев перешёл целый мотопехотный батальон без двух взводов – это по личному составу. Примерно 40 БМП и БТР, 7-10 танков.

– Что-то с трудом верится, – сказал НГШ.

– Сирийцы это не подтверждают. Наше ГРУ тоже пока там бессильно. Извиняюсь, конечно. Их Генштаб это полностью отрицает. Но СВР докладывает, что вот такие цифры по боевым машинам. То есть в город вошёл мотопехотный батальон. Сейчас на стороне правительственных сил два взвода без техники, с одним миномётом, в полном окружении. Остальные на стороне оппозиции или убиты. Разведчики сами говорят, что данные очень приблизительные. Я их сведения считаю достоверными. В городе будет держать оборону мотопехотный батальон, доукомплектованный пехотой за счёт перешедших на сторону оппозиции полицейских и боеспособных повстанцев. По сообщениям сирийцев, батальон этот был боеспособный, полностью обученный. Опять же: по данным СВР, в рядах протестующих в этом городе было не менее 300 человек из числа недавно демобилизованных из сирийской армии, предельно обозленных на всё что только можно. Им, кстати, приписывают и основные зверства в отношении полиции. И благодаря их призывам почти весь призывной состав этого батальона добровольно перешёл на сторону оппозиции. Для офицеров этого батальона, скорее всего, переход на сторону оппозиции – вынужденная мера, так как они остались без своих солдат. А потом, когда начались убийства и зверства по отношению к отказавшимся переходить полицейским и военным, офицеры уже поняли, что обратной дороги нет. Придётся воевать за оппозицию. В итоге исхожу из того, что обороняющихся в городе будет никак не менее 500 штыков, плюс захваченная техника, но там один боекомплект. Если в городе было стрелковое оружие, то численность этого батальона может доходить до 1000 человек. Бегло изученная архитектура города позволяет прийти к выводу, что противник организует оборону тремя опорными пунктами…

НГШ меня выслушал и перебил в самом конце одним своим проницательным и недовольным взглядом. Те, кто разговаривал с руководителями такого уровня, легко меня поймут.

Я разозлился, взял тонкую металлическую ручку-указку и начал показывать на карте:

– С востока, запада и юга планируют и наверняка ждут. С севера, со стороны гор, наступления не ожидают. Поэтому предлагаю атаковать двумя штурмовыми отрядами с севера и северо-запада. Понимаю. Тяжело. Трудно и даже рискованно. Технику туда не подтянешь. Но надо действовать по-умному. Надо постоянно маневрировать. Нужна скрытность. В этом готов подсказать, научить. Сделать. Достаточно одного-двух хорошо обученных взводов – для начала. Можно сделать. Надо имитировать маневрирование техники и личного состава с юга: град команд, имитация наступления одним батальоном – это с юга, только техника, личный состав свести в штурмовой отряд и на северо-запад их, скрытно. На востоке дать им возможность беспрепятственного выхода. Демонстративно убрать эти две мотопехотные роты. В любом случае зачем этим двум мотопехотным ротам 25 танков?! Достаточно 23 БМП и девяти миномётов. Нужно оттуда всех убирать. Когда противник город покинет, надо дать ему немного отойти, дальше на восток. Пусть почувствуют себя в безопасности. Надо. Это наш же опыт второй чеченской – загнать на минное поле. Но тут по-другому. Примерно в 5-6 километрах от города есть место, где из-за гор можно хорошо накрыть их артдивизионом из состава этой сводной бригады, надёжно уничтожить – им некуда будет скрыться. Если надо. А ещё лучше – подтянуть туда реактивную батарею, шесть РСЗО будет вполне достаточно, но желательно больше, конечно. Город с населением более 50 тыс. человек, плюс никто не знает, сколько туда людей ушло из огромных пригородов. Это немало, и нужно действовать более точечно. Жертвы могут привести к ещё большей озлобленности. А сирийцы рассчитывают на массированное применение бронетехники и артиллерии, что неминуемо приведёт к огромным жертвам. Но основное моё предложение остаётся прежним. В город должна войти республиканская гвардия с полицией, только со своей «стрелкотнёй», то есть стрелковым оружием. Предусмотреть коридор для выхода на востоке. Как только выйдут на нужный район – предложить сдаться, отфильтровать, и всё, что у них положено по юридической части, пусть сами смотрят. Нет – накрыть артиллерией и потом разбираться дальше. И тут уже жёстко. После этого можно и пропаганду там какую-нибудь придумать, чтобы побывавшие в стане оппозиции солдаты и офицеры что-то рассказали по телевизору. Мы сможем им помочь всё спланировать. Можем, в конце концов, сами всё сделать – утром у них будет наш план. Справимся. Я понимаю, что и как надо сделать.