Юрий Тимофеев – Не ходи служить в пехоту! Книга 6. Памирский марш мотострелкового полка (страница 6)

– Товарищ капитан, но вы же знаете, что горной подготовкой надо заниматься на специальном горном полигоне. А где он? Так просто целый батальон не обучить. – решил высказаться и я.

– Не я знаю, а это хорошо знают в управлении боевой подготовки округа. Не открою вам большую тайну, что несколько лет назад наш батальон участвовал на Памире в эксперименте под руководством Главного военно-медицинского управления и там много каких выводов сделано. Отдельно сделан вывод о том, что призывники из России, Украины, Белоруссии, Прибалтики очень плохо адаптируются к условиям высокогорья, а в большинстве своем совершенно не способны воевать в этих условиях. И вообще адаптация к высокогорью личного состава должна начинаться не менее чем за две недели до начала боевых действий. Отсюда вывод что весь личный состав горных подразделений должен проходить боевую подготовку только в условиях высокогорья и вообще он должен длительное время жить в условиях высокогорья. Поэтому один из стройбатов уже получил задачу оборудования полноценного горного полигона – огромного по площади. Нет сомнений что к Новому году он эту задачу выполнит. Вот на этом полигоне мы и проведём весь учебный год. Там и проверку сдавать будем. И весной, и итоговую осенью. Получим после Нового года личный состав, пару недель проведем на нашем полигоне, приведём всё в порядок и далее в горы, на новый горный полигон.

Все двенадцать БМП-1 нашей роты мы перегнали на полигон к часу дня. А к пяти вечера уже стоял палаточный лагерь роты, впрочем, лагерь только на тот личный состав, который был в наличии. В тот момент времени все солдаты и сержанты помещались в одну платку. Еще поставили две палатки, одну для четырех офицеров роты (прапорщиков не было) и одну для оружейки, хотя оружие на полигон брать команды не было. Поставить лагерь с расчетом на будущее пополнение не было возможности, так как на вещевом складе текущего довольствия не оказалось нужного количества палаток. А приказ снимать всё с неприкосновенных запасов (НЗ) не поступал.

Мы с Сашей остаемся в лагере ночевать, Вася и Виктор едут ночевать в Ош.

К вечеру на полигоне была уже вся техника нашего батальона, полевой лагерь батальона приобрел свои первые очертания.

Саша остался в роте старшим (ответственным). После отбоя услышали, что дембеля слишком сильно ржут. Зашли в солдатскую палатку – накурено.

Построили. Всё ясно. Дембеля запаслись водкой и употребили её.

Что делать?

Воспитание через коллектив. Держим личный состав в строю до тех пор, пока не признаются кто зачинщик. Знаем заранее что это бесполезно, но и оставить это без внимания тоже не можем.

Замполит идет. Сориентировались мгновенно, отправили бойцов спать.

– Что вы так долго личный состав в строю держали? – с большим подозрением в голосе спросил Шейко.

– За бардак в палатке. – с честнейшим выражением лица произнес Саша.

– И всё?

– Так точно товарищ капитан. – подтвердил Саша.

– Понятно.

– Кто из вас сегодня ответственный?

– Я. – ответил Саша.

– А уж не водочку ли они у вас тут употребили?

– Никак нет. – поспешил заверить замполита я.

Ушёл. Он явно что-то заподозрил, но не стал лезть глубже. Нам не хотелось подводить Осадчего, разумеется, всё скрывали.

В конце концов, сами разместились у жарко растопленной печки в своей палатке, отправили истопника часа два поспать.

Истопник у нас сегодня молодой и исправный младший сержант, родом из-под Ужгорода, Закарпатская область, Иван Кобылица – любимец Осадчего. Сам он себя часто называл гуцулом. Я о таких народах раньше не слышал. Со слов самого сержанта проживал этот народ в Карпатах, но, когда его называли хохлом, показывал, что ему не нравится, а если спросить всегда объяснял, что никакого отношения к украинцам он не имеет. Смешно было слушать Ивана, когда он огрызался на этот счет.

Иван был у меня во взводе командиром отделения, только-только пришел к нам из учебной воинской части где учился на командира БМП. Я присматривался к Ивану насчет того сможет ли он в последствии заменить моего заместителя Хари и пока выводов не делал.

Иван очень покладистый парень, на все руки мастер. Приучен с детства к крестьянскому труду, сообразительный и не смотря на то что считался «молодым», не был совсем забитым, хотя доставалось ему очень много. Он мужественно всё это переносил и ждал своего часа. Перед тем как его отправить, я дал ему две банки перловой каши с мясом из своего пайка, сказал ему их разогреть на печке и при мне скушать. Иван для вида отказался, а потом всё очень быстро сделал, выпил чая, который я приказал ему нам с Сашей заварить, дал ему еще сахара из своих запасов. Иван справился очень быстро. Бойцы это называют «нехваткой» – позорный термин в то время в нашей армии. Но естественное состояние молодого человека, при переходе с домашнего (гражданского) питания на солдатское. Я всё хорошо понимал и поддерживал Ивана как мог. Только после того как он быстро справился с едой, отправил его. Я бы ему вообще разрешил поспать в нашей палатке, но мы с Сашей задумали поужинать с бутылкой водки и выпивать при солдате нам не хотелось.

Саша имел уже в своих полевых снастях небольшую сковородочку. А в нашем офицерском скарбе роты был еще хороший чайник киргизских пастухов, заварку заваривали в банке из-под варенья.

Открыли три банки рисовой каши с мясом. У нас с Сашей был с собой кусок баранины и небольшой кусочек курдючного бараньего сала. Саша со знанием дела поставил сковородочку на печку, потом очень тонко нарезал и бросил на сковородку сало баранье, а затем и баранину. Я налил нам в кружки чай. Чай пока что для прикрытия, ведь в третью кружку я налил водку, спрятал бутылку, а саму кружку придвинул Саше. На тарелке у нас уже был порезанный лук и зелёный солёный (армейский) помидор.

– Твоё здоровье! – сказал Саша и первым отхлебнул.

Я забрал кружку и допил водку. Саша закусил луком, а я долькой помидора. Тонко нарезанное мясо быстро прожарилось и Сашка вывалил в сковородку кашу. Пошел вкусный запах.

В этот момент в палатку зашел Шейко.

– Ужинаем?

– Собираемся. Личный состав уложили, всё нормально. – ответил я.

Замполит придвинул к печке табуретку и начал греть ладони. Сейчас уже температура воздуха, вне палатки опустилась до пяти градусов мороза.

– Чай будете товарищ капитан? –спросил Саша.

– С удовольствием! – произнес Шейко и схватил кружку где только что была водка. Поднес кружку к носу, понюхал, на всякий случай и произнес:

– Вот бл..ь, потом удивляться будете почему солдаты пьют.

Мы молчали. Оправдываться бесполезно.

– Будете водку жрать – в партию только через мой труп вступите. Ясно?

– Так точно. – дружно ответили мы.

– Комбат что насчет водки говорил?

– Запретил. Что он ещё сказать может? – ответил Саша.

– Вот получит ваш Осадчий завтра от него по полной.

– За что? – спросил Саша.

– За то, что вы запрет комбата нарушили.

– А комбату кто доложит? – опять спросил Саша.

– А хоть бы и я? – со злобой в голосе ответил Шейко

– А вам это зачем?

– Затем что комбату надо же знать кто из офицеров и как к его приказам относится. Или не надо?

– Иногда не надо. – ответил Саша.

– А на хер вы так поступаете?

– Да что такого будет если два офицера выпьют по сто грамм, после отбоя?

– Если бы по сто. А то ведь у вас наверняка поллитровка, так?

– Так. – ответил я.

– Покажи, сколько выпили.

Я достал бутылку. Показал.

– Ну мало пока. Всё рано ведь допьете.

– Не допьем.

– Если бы по сто – это ещё полбеды, но разве вы остановитесь?

– Остановимся. – твердо ответил я.

– Как вам верить? Вы же врёте. Комбат запретил. Вы ему не ответили отказом, и решили обмануть – втихаря выпить. Так?

– Никто его не обманывал. – зло заметил Саша.

– Ну как же?

– Мы промолчали, но никто не говорил, что будет выполнять что он скажет.

– И в бою так же? – с возмущением произнёс замполит.

– Нет конечно. – с таким же возмущением произнёс Саша.

– Не знаю. Не уверен. Как вам верить? – продолжал замполит.