Юрий Тимофеев – Не ходи служить в пехоту! Книга 3. Завели. Сели. Поехали. Там разберёмся. 25-летию начала первой Чеченской войны посвящается! Том 2 (страница 7)

– Тогда собрать их всех и вывезти в Моздок.

– Не пойдёт. Они сюда быстрее нас доедут обратно.

Все замолчали. Комбат был прав. Но и разговоры с ними разговаривать ни у кого не был ни сил, ни желания.

– А кто отвечает за охрану тыла? – спросил я.

– Умный? – резко ответил комбат.

– МВД в полном составе, включая ВВ, – глухо произнёс начальник штаба.

Наступила полная тишина. Никто не знал, что делать, но их подрывная деятельность под личиной всемирного добра всем уже очень надоела.

– Моё решение такое. В роты комитет не пускать. Заниматься матерями будет замполит батальона, поэтому всех их из рот разворачивать и привозить сюда, к замполиту. А что здесь с ними делать, мы с тут с ним подумаем. Другого выхода нет.

Я вышел после ужина полный решимости прекратить деятельность солдатских матерей. Благо, в моей роте их появление носило эпизодический характер. Если приехала мать конкретного моего солдата, им встречу обеспечу и устрою её нормально. А если приедет какая-то общественница из комитета – эту в батальон, и без всяких разговоров, в роте ноги её не будет. Тем более возить её по отдельным постам, по которым разбросана рота, возможности нет. Рота разбросана на три с половиной километра. У меня не на постах две БМП с экипажами и пять пехотинцев, на второй только наводчик и механик, один танк Т-80БВ, старшина, техник роты и два автомобиля с водителями из взвода обеспечения батальона. Все офицеры роты, кроме меня, на постах. И это всё. Больше резервов нет. Хватит. Пусть жалуются, кому захотят.

Ночью решил проверить, как моя рота несёт службу. Было подозрение, что дела обстоят очень плохо, так как чеченцы соблюдали перемирие и нас не обстреливали, а солдаты ждали долгожданный мир, и им, почти всем, было плевать на то, где и в каком качестве окажется эта Чечня. В общем, народ ждал дембеля.

Скрытно вышел примерно на триста метров вперёд от позиций. Предупредил на всякий случай техника роты. Обогнул минное поле, прошёл вдоль лесопосадки, (не заходя в неё, там растяжки) и, слегка пригнувшись, спокойно дошёл почти до позиций. Немного ползком. Встал на бруствер и соскочил в окоп.

Бойцы были сильно напуганы, но, увидев меня, обрадовались. Зря. Всю ночь гонял все посты роты. Давал вводные. К утру расстреляли почти весь боекомплект. Дисциплина была уже на удовлетворительном уровне. Война расставила всё по своим местам. Но с несением службы большие проблемы, как я и думал.

Утром в лесопосадку пошли старшина и пятеро бойцов, нашли там трёх убитых боевиков с оружием. Это послужило хорошим уроком всей роте. Убитые случайно боевики оказались украинцами в нашей форме, один из них с погонами старшего лейтенанта. Прежде чем отдать эти трупы особистам, я провёз их по всем постам роты. На роту это подействовало, ведь чисто внешне этих украинцев от нас не отличишь.

Потом, правда, эти трупы забрал комбат и предъявил всему личному составу батальона, а потом их повезли и в соседний батальон. Вот это очень хорошо подействовало на личный состав, ведь при таких делах дембель может оказаться в опасности.

Я тоже принял самые решительные меры. То, что я сам лично дежурю каждую ночь – это было уже сложившейся традицией еще с Закавказья, но меня на все три с половиной километра по фронту не хватит, и хронический недосып тоже давал о себе знать (иной раз забываешь кое-что). Во-первых, дал взбучку командирам взводов. Во-вторых, вытащил с позиций к себе замполита, чтобы разделить с ним ночь по частям. В-третьих, направил вместо замполита старшину (они через ночь менялись с техником). И главное – обязал командиров всех солдат, которые будут дежурить ночью, укладывать спать не позже шестнадцати часов дня. На деле они имели возможность лечь спать уже где-то в половине третьего, что я приветствовал.

Повторную подобную проверку я уже не проводил. Боялся. Могли свои подстрелить. Но стрельбу ночью вели частенько. Вызов огня артиллерии превратился в хорошую ночную традицию, как салют. Я знаю, что командиру полка жаловались на этот счёт неоднократно, но до меня претензии не доходили. Комбат тоже меня покрывал и одобрял своим молчанием.

Постепенно моя пехота обживалась.

Натаскали ковров, кастрюль, чайников, печек разномастных, солений, варений и всякой всячины. Частенько меня кормили свежей говядиной. Я знал, откуда всё это. Одно слово «мародёрка». Специально закрывал глаза, потому что считал важным, чтобы у солдата был быт как можно лучше. Чем лучше у солдата быт, тем лучше он службу тащить будет. И это для меня самое главное, ведь я им дать ничего не могу. Мне было всё равно, что будут думать о нас чеченцы. Чем хуже – тем лучше, меньше будет желающих в Россию вернуться.

Однажды техник притащил на КП роты ЗиЛ-131 с кунгом и прицепом. Это был брошенный кем-то автомобиль, прострелянный и разукомплектованный. Зато салон кунга и прицепа, на мой крайне непритязательный в этих условиях вкус, был в удовлетворительном состоянии и готов к проживанию. Приказал отмыть, и кое-что подделать. Договорился с командиром инженерно-саперной роты полка, и он отрыл нам окоп. Натянули маскировочную сеть. Жить можно. В кунге разместились мы с замполитом, в прицепе – прапорщики роты.

Глава 2

Май 1995 года. Чеченская республика. Окрестности Алхан-Юрта

На майские некоторых офицеров отпустили на несколько дней домой. После праздников пришли первые государственные награды. Для их вручения приехал генерал. Тридцать пять человек из моей роты, включая всех офицеров, были награждены. Получил орден Мужества и я.

Отметили. Налили водки в каску, и все награждённые, включая солдат и сержантов, из неё отхлебнули. Ради такого случая можно было выпить с подчинёнными, это не ради пьянства. Вот такую фронтовую традицию мы возродили. Как-то она пришла сама собой. То есть это не было каким-то продуманным заранее действием. Действительно, просто так получилось. Никаких пафосных слов и тем более грузинских тостов. Просто я сказал:

– За победу!

Это событие очень положительно повлияло на личный состав, и хоть мы не знали, за что именно нас наградили, по какому именно наградному листу, судя по составу награждённых, это были самые первые представления. Плохо было то, что многие из них увольнялись, хотя могли послужить очень хорошим примером всем остальным.

Многие бойцы к этому времени полностью преобразились, сильно поменялось мировоззрение, и теперь мы без всякого пафоса могли считать друг друга товарищами. Я всё меньше и меньше походил на «полицейского» и стал для них своим командиром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.