Юрий Тимофеев – Не ходи служить в пехоту! Книга 3. Завели. Сели. Поехали. Там разберёмся. 25-летию начала первой Чеченской войны посвящается! Том 2 (страница 4)

Собрал всех. Два варианта. Если возьмём частный дом без боя, тогда один из солдат снимет нательную рубашку и пойдет, размахивая ей, к нашим без всяких криков. Не должны по нему стрелять. Там его из пятиэтажки, в которой сидят чеченцы, будет не видно. Потом уже с оружием подойду я и поговорю с майором из ФСК, если он ещё живой.

Опять вышел командир полка и торопит.

Если тихо взять чеченцев в частном доме не получится, тогда штурм. Вызываю две машины, они подъезжают на определённые мною места, и каждая из них открывает огонь в определённом мною заранее секторе. Очертил сектор огня непосредственно по дому и прилегающей территории. Мы начинаем кричать нашим отходить к частному дому и сами пробуем идти к ним. Остальные силы и средства действуют по моей команде и по обстановке. Не умно и не хитро, но до других вариантов не додумался. Как только отойдём, в любом случае артиллерист вызывает огонь дивизиона, и она накрывает весь этот район.

Чеченцев оставили на броне связанными, заложники. Я с двумя разведчиками отправился к дому. Страх меня сильно сковывал. Я мысленно молил бога о прощении и просил оставить нас всех живыми.

Шли открыто. С первых же шагов мне казалось, что за нами пристально наблюдали. Разведчики оказались хорошими артистами, шли вдвоём впереди и делали вид, что тихо разговаривают, поизносили еле слышно какие-то выученные несколько слов из чеченского языка, так что их нельзя было различить, изображали полную расслабленность, показывая всем видом, что они знают, что находятся в безопасности.

Я посмотрел на всё вокруг. И вдруг меня пробила острая мысль, пробила как копьём по всему телу. Мы были хорошо видны не только чеченцам, но и с крыши, пятиэтажки, которую занимали наши бойцы МВД. Они нас могут убить. Черт! Как я не просчитал? Как не додумался? Такая детская ошибка! Ещё несколько пар шагов, и мы попадём в мёртвую для «нашей» пятиэтажки зону. Ещё чуть-чуть. Вот уже бойцы вошли в эту зону. Всё, нормально. Обошлось, теперь и меня не подстрелят.

Это всё торопыжничество и невнимательность моя. Ну и что, что командир полка торопит?! Надо успевать думать, если ты настоящий командир. И всё-таки не хватает мне ещё и опыта. Это тоже факт.

Осталось совсем чуть-чуть, метров двадцать. Из частного дома раздался гортанный чеченский голос. Видимо, спросили пароль. Я заметил того, который спросил. Он был в проёме окна возле входной двери на первом этаже. Второго не видел. Мы продолжили движение. Один из разведчиков обернулся ко мне и слегка пригнулся. Я рванул к нему, опёрся на его плечо своей ВСС и произвёл выстрел. Заскочили в дом. Я пролетел мимо чеченца, в которого стрелял. Он убит.

В комнате была хорошо оборудованная пулемётная точка.

Второй чеченец как сидел на стуле. Он так и не успел с него встать, один из разведчиков успел приставить к его рту автомат. Я посмотрел чеченцу в глаза. Мне показалось, он хотел что-то крикнуть, и я тут же выстрелил в него. Получился только громкий вздох. Подошёл вплотную и выстрелил в голову. Разведчики тут же обшарили карманы, быстро обменялись чем-то и через несколько секунд протянули мне купюры в долларах.

– Это ваша доля, товарищ капитан.

Я на секунду задумался и забрал деньги. Первоначально я хотел оставить деньги этим храбрым солдатам. Я не знал их совсем, но уже сильно уважал. Это были уже не школьники и не пэтэушники, это были настоящие Солдаты – с большой буквы. И для них эти деньги не были обычной наживой. Для них это боевой приз и только. Конечно, мне эти деньги были не нужны, а точнее, им они были нужнее. Но я хотел ощутить этот боевой дух опять, ведь первый раз мне очень понравилось. Эти деньги – это самый настоящий запах добычи.

Оказывается, в доме было трое чеченцев. Один из них спал, и разведчики его просто и тихо зарезали.

Вызвал в дом Кузнецова с группой. Связался с полком. Дождался от полка ответа, что связи с нашими по-прежнему нет.

В дом к осаждённым пошёл солдат из моей роты. Доброволец. В одной руке он тащил радиостанцию, а другой размахивал белой нательной рубахой. Солдата впустили в дом. Через несколько секунд я уже разговаривал с их командиром.

Пошёл я и двое разведчиков. Влетели в выбитую дверь подъезда, и мой лоб сразу наткнулся на холодный ствол автомата. Даже в такой темени я смог разглядеть напуганное и крайне уставшее лицо бойца СОБР.

– Спокойно, ребята. Свои. Где ваш командир? Быстрее, мужики, соображаем, если жить хотим.

– Я здесь! – из проёма квартиры первого этажа вышел человек.

– Товарищ майор, быстро и тихо отправляй своих людей в тот дом. Ясно? – немного повысив голос, произнёс я.

– Ясно. Все ко мне! – голос майора мне показался очень знакомым, но я не придал этому значения.

Через несколько секунд на лестнице собралось человек двенадцать.

– Собираемся все здесь. Уходим в частный дом, тихо, без всякого шума.

Ко мне обратился какой-то собровец.

– Кто командир?

Я назвал свои звание, фамилию и должность и уже тише добавил:

– И не командир, и не ты, а товарищ капитан.

– Ну, извини, командир, я старший лейтенант и у себя в отряде обращаюсь к капитанам на «ты». А потом ты в такой форме, что и не скажешь, что ты капитан.

Я только сейчас вспомнил о том, что одет, как чеченец. Надо же, в такой обстановке, в такой момент и все сильно, но тихо рассмеялись. Конечно, это было смешно немного, но и нервы давали о себе знать.

– Всё. Хорош! Давай, мужики, собираемся живее.

Ко мне подошёл их старший, майор ФСК, и произнес:

– Здорово, Юра!

Это был Игорь Копылов. Обнялись.

– Игорь, быстрее выноси раненых сюда, к выходу. Сколько их у тебя?

– Трое.

Видимо, ещё одного ранили, пока мы шли им на выручку.

В квартирах первого этажа были пробиты дыры в стенах между квартирами, так что можно было перемещаться по всему дому, не выходя на улицу. Когда мне доложили, что все в сборе и на позиции остался только пулеметчик из СОБРа, для прикрытия нашего отхода, я дал команду немедленно покидать дом.

Прошло всё тихо. В частном доме разобрались немного. Первыми пошли разведчики, за ними понесли раненых, мои бойцы помогали их нести. Мы отправились дальше, Кузнецов с группой остался прикрывать.

Как только впереди идущие достигли домов, за которыми стояло два БМП, началась стрельба со стороны боевого охранения справа. Я дал команду одной из БМП выдвинуться в сторону охранения и прикрыть его огнём. БМП завелась, выехала из-за дома, проехала метров на пятьдесят в сторону. Остановилась.

В чём дело? Почему не открывают огонь? Неужели что-то с пушкой? Эти мысли промелькнули мгновенно, казалось, что прошла уйма времени. БМП наконец открыла огонь, видимо, наводчик не сразу сориентировался.

Я обернулся в сторону того дома, где осталась группа Кузнецова, они уже вовсю бежали к нам. Молодец!

Заняли позиции. Надо было ждать отхода боевого охранения, такую команду они получили.

– Товарищ капитан, дайте нам сходить за ними. Мы быстро, – обратился ко мне сержант-разведчик.

В этот момент началась стрельба со стороны боевого охранения слева, и почти одновременно с ним начался обстрел пятиэтажки, где ещё недавно находились мы вместе с этой группой. Видимо, чеченцы ещё не поняли, что произошло. Они не знают, что их уже там нет.

– Идите, – сказал я разведчикам.

Ко мне подбежал командир собровцев со своими бойцами.

– Командир, что делать будем? – произнёс он, продолжая снаряжать свои магазины.

– Воевать будем, – раздражённо ответил я.

– Это понятно. Какая у нас задача?

– Ждать мою команду.

Дал команду второй машине выехать и прикрыть боевое охранение слева, остальным двум БМП подъехать ближе ко мне. БРМ оставил на месте. Тем временем Кузнецов связался с обоими боевыми охранениями.

Доклад от боевого охранения справа, что все, включая разведчиков, в сборе. Отходят, не прекращая огня.

– Командир, давай отходить. Время! В этом районе чеченов, как грязи. Я тебя прошу, отходим! – опять наседал на меня командир собровцев.

С одной стороны, он прав, я и сам хотел раньше уйти. И психологически я его понимал, он уже почти спасся из того ада, в котором оказался, а тут опять на грани.

Вспомнилось, как тогда, после первой своей курсантской сессии, я приехал на Южный вокзал в Калининграде, и как, ухмыляясь, со стороны осматривали меня, курсанта-первокурсника, пехотинца, местные милиционеры. Невольно посмотрел на уставшее лицо этого милиционера, в нем была мольба, выражавшая огромное желание поскорее всё закончить.

Бой слева не утихал. Дал команду двум БМП из тех, что были в резерве, подъехать и вести огонь по противнику. Подъехали и тут же открыли огонь. Погрузка произошла мгновенно. Начали отходить.

Доклад от командира БМП, прикрывавшей боевое охранение слева, что все в сборе. Дал команду двигаться в сторону БРМ. Сам, отъехав метров на триста в сторону, в поле, остановился. Все три БМП набрали скорость и вели огонь короткими очередями. Противник пытался достать их из СПГ. Посмотрел на наводчика.

– Вижу, товарищ капитан.

– Огонь!

Дал команду механику-водителю догонять наших. Впереди выстроилась уже колонна из трех БМП и БРМ. Кузнецов дал им команду прекратить огонь. Сейчас мне не давала покоя мысль, всех ли я собрал. Вроде бы доклады были. Но кто проверял? Всё-таки одно дело, когда штатные подразделения, сержант и все знают и чувствуют локоть соседа, а здесь сборная солянка.