Юрий Тимофеев – Не ходи служить в пехоту! Книга 3. Завели. Сели. Поехали. Там разберёмся. 25-летию начала первой Чеченской войны посвящается! Том 1 (страница 2)

Вечером сходили в ресторан, за валюту. Везде висели таблички «СКВ», что означало, что товары и услуги доступны только за свободно конвертируемую валюту. К ней относились имевшиеся у нас доллары и марки, но не рубли. Шиканули, но не слишком. Вспоминали и Новикова, и Курдюмова, и Игоря, и комбата, и замполита батальона, и ещё много кого. Так получалось, что в нашем батальоне нам посчастливилось служить с хорошими и порядочными офицерами, никого плохим словом не вспомнили. Тему позорного бегства (предательства нас с Серёгой) Курдюмова на Украину обошли стороной, уж слишком она была тяжёлой для нас. Человек слаб, и ничего тут не сделаешь. Предательство – распространённое явление. Вспомнили многих бойцов и разные истории. И конечно, вспомнили наше преступление и весело хохотали, без малейших сожалений. Единственное, Сергей меня упрекал, что я не осмотрел кабину машины, там могли остаться деньги. Слишком маленькая сумма нам досталась. Впрочем, я был уверен, что мы забрали все деньги, потому что грузины были сильно напуганы и в кузове ещё оставались нераспроданные печки.

Отдельно обсудили и вспомнили «наших» украинцев, точнее, их разговоры и претензии к России. Выяснилось, что моему белорусу это запало в душу ещё больше, чем мне, просто он смотрел на это с другой стороны – с точки зрения человеческой порядочности. Это был его традиционный и фирменный взгляд. Не зря Сергей был земляком писателя, майора в отставке Василя Быкова. Не знал я до сегодняшнего дня и то, что он крайне плохо относится к настоящим украинцам, оказалось, что его родственники в Белоруссии очень сильно пострадали именно от рук прислуживавших германцам украинцев. Столько времени мы провели с ним вместе и совсем не знали друг друга. Это было удивительным.

С другой стороны, Сергей сказал мне, что и меня он, оказалось, совсем не знал. Он считал меня настолько порядочным и честным человеком, что и представить себе не мог, что я предложу ему совершить самое настоящее уголовное преступление.

На следующий день простился со ставшим мне родным моим белорусом, командиром роты. Опять тягостно на душе. Обменялись адресами и телефонами родителей.

Переоформил в гостинице другой номер и на следующий день пошёл в штаб округа, точнее, в управление кадров.

Первый вопрос:

– Почему вы, товарищ старший лейтенант, в полевой форме?

Я объяснил, но отношение у полковника-кадровика было уже предвзятое.

– И что вас всех в Московский военный округ направляют? МВО вам резиновый, что ли?

Я молчал. Терпел.

– Это хорошо, что ты командир мотострелкового взвода. Сейчас идёт громадное сокращение офицеров, но должности командиров взводов есть. Есть даже капитанская – командир учебного взвода, в учебной дивизии в городе Ковров. Пойдешь?

– Не хотелось бы на учебный взвод, в учебку.

– Тогда могу предложить в Дзержинск, там из Чехословакии вывели танковую дивизию, два танковых полка которой стоят отдельно, в Дзержинске. В обоих полках есть вакантные должности командира взвода в мотострелковых батальонах этих танковых полков.

– А остальные полки дивизии где стоят?

– Ну ты и наглец! Я тебе предлагаю хорошее место, в городе. Там трамваи в этом Дзержинске ходят! Город самый настоящий, а не полигон!

– Я из любопытства спросил. Отлично знаю, что с вами дерзить нельзя и не собираюсь. Просто стало интересно, поэтому спросил.

Кадровик посмотрел на меня мельком и уже спокойно ответил:

– Два танковых полка и разведбат дивизии стоят в Дзержинске, остальные полки и отдельные батальоны в Сормово, в самом Нижнем Новгороде. А может, ты в разведбат хочешь? В разведбате тоже есть должности.

– Нет, товарищ полковник, разведка не моё.

– Понятно. А может, всё-таки на учебный взвод, в Ковров?

– Товарищ полковник, направляйте меня в один из танковых полков в Дзержинск.

– Выходит, ты от капитанской должности отказываешься?

– Так точно.

– Ну и правильно. Понимаю.

Я достал из сумки бутылку подарочного грузинского коньяка и поставил на стол.

– Это вам.

– За что? Убери сейчас же.

– В том-то и дело, что ни за что, просто так. За то, что нормально ко мне отнеслись. Спасибо. Я очень хотел послужить в городе.

Полковник посмотрел на меня, взял бутылку и убрал её куда-то в ящик письменного стола.

– Может, тебе надо несколько дней до убытия в полк?

– Я бы не отказался.

– Давай приходи через неделю. Погуляй, только смотри без приключений. Поедешь в Дзержинск, вопрос решённый.

– Спасибо, товарищ полковник.

Я вышел из штаба округа с созревшим планом. Позвонил родителям и Ольге, сообщил о том, что буду служить в Дзержинске, а сейчас отправляюсь за машиной в Витязево. Все обрадовались.

Потом позвонил бабушке и сообщил, что приеду. Бабуля не отходила от меня ни на шаг, кормила всякими вкусностями, взяла с меня обещание, что я обязательно приеду к ней в отпуск.

Я подготовил машину к перегону по всем правилам, оружие спрятал среди вещей в чемодане (бабушка дала мне три комплекта постельного белья, нормальные полотенца и прочее). Загрузил машину вареньями, соленьями, картошкой и прочими овощами. Взял подушки и одеяла. На сей раз я ни от чего не отказывался, ведь вознамерился жить в нормальных условиях. Кроме того, время наступило голодное. Точнее, шоковая терапия Гайдара быстро привела к изобилию на полках магазинов, но денег не хватало. Лучше так, чем дефицит всего и вся.

Загрузив машину до отказа, простился с бабушкой и рано утром выехал в Москву. Съехал с трассы в Воронежской области и напросился на ночлег к одной бабульке совсем за небольшие деньги. Вторую ночь спал в машине в посёлке Калининец под Москвой, где располагается 2-я гвардейская мотострелковая дивизия (Таманская), так было безопаснее в это беспокойное время.

Утром прибыл в штаб округа, получил предписание и поехал в Дзержинск. Ехал в полевой форме (афганке), милиция меня остановила пару раз, но, узнав, что я еду к новому месту службы, увидев, чем загружена у меня машина, мгновенно отпускали. Что с меня взять, с убогого?

Вечером приехал в Дзержинск, быстро нашел военный городок. Он находился рядом с площадью Свободы.

Припарковал машину у КПП. Сообщил прапорщику-дежурному по КПП о том, что прибыл к новому месту службы, он в свою очередь доложил обо мне дежурному по полку, а уже минуты через три я пошел представляться командиру полка, который был в это позднее время ещё на месте.

За это время прапорщик успел дать характеристики командиру нашего с ним полка, всем его заместителям, моему командиру мотострелкового батальона и, непонятно для чего, всем трём командирам танковых батальонов и даже командирам самоходного гаубичного артиллерийского дивизиона и зенитного дивизиона.

Дежурным по полку стоял начальник штаба одного из танковых батальонов, немолодой майор, который размашисто со мной поздоровался, мы познакомились, и он дал команду дежурившему по штабу сержанту меня сопроводить до кабинета командира полка, на второй этаж.

Представился по всей форме, как положено. Командиром оказался подполковник, интеллигентный и, судя по всему, умный человек.

– Почему вы, товарищ старший лейтенант, прибыли представляться в полевой форме? – строго и с большим неудовольствием спросил командир полка.

– Вся форма, кроме полевой, пропала под обломками казармы после артиллерийского обстрела расположения полка.

– Это где это вас так?

– Моё предыдущее место службы – гвардейский мотострелковый полк недалеко от советско-иранской границы, в Нагорном Карабахе.

– Полк прикрытия государственной границы?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Это вас там персы обстреливали из гаубиц? Или мамеды? Или арменоиды?

– В основном мамеды. Но и от армян нам досталось, исподтишка, естественно, как обычно принято у них. Отдельный разговор, если честно, товарищ подполковник. В двух словах не объяснишь это всё.

– Служить желание есть? Увольняться не желаешь?

– Никак нет. Я хочу служить.

– Это очень хорошо. А то в полку больше половины командиров взводов, рот и батарей желают уволиться. Апокалипсис какой-то.

В это время в кабинет зашёл начальник штаба полка, тоже подполковник. Я представился, и он мне пожал руку. Командир полка предложил присесть, и меня начали с большим интересом расспрашивать о моей службе на Южном Кавказе и о тех событиях, в которых я участвовал. Мне было видно, что эти люди тяжело переживали всё происходящее в стране.

Во время разговора командир полка позвонил в офицерское общежитие и приказал подготовить мне койку. Разговор завершился очень доброжелательно и по-товарищески.

– Сегодня идёшь в общежитие. Всё остальное завтра. В общежитии тебе подготовили место. В отпуска свои пойдёшь в удобное для тебя время, заслужил. Отмокай потихоньку, но и в службу быстрее втягивайся.

Начальник штаба лично распорядился впустить мою машину на территорию городка и внести её в списки.

Место, которое мне выделили в общежитии, оказалось временное, потому что комната предназначалась для семейных, со своим туалетом и душевой. Здание было добротное, кирпичное, в отличном состоянии.

Постоянное место мне выделят в одноэтажном сборно-щитовом доме под названием «модуль», в четырёх или шестиместных комнатах с общими на всё общежитие туалетом и душем, как только там освободится койка после увольнения очередного офицера.