Юрий Тихонравов – Поход Ивана-дурака за смыслом (страница 5)

– Да, вот это мне внятный пример, – оживился Иван.

– Деньги – это не смысл.

Иван тут же разживился обратно и даже слегка обиделся.

– Это почему же так?

– Потому что деньги – это промежуточная цель. Деньги всегда средство, они всегда для чего-то. Чтоб понятнее было: с деньгами человек довольно высоко может подняться, но никак не до царя. А царю деньги вообще без надобности.

Иван сел прямо на утоптанную землю перед Идолищем.

– Да-да, Иван. А если царь, к примеру, коммунизм в стране введёт, то за деньги и расстрелять могут.

– А что же выше денег?

– Власть. Деньги есть средство власти.

Иван сидел на сырой земле в полном бессилии и недоумении.

– Но ты так не расстраивайся, Иван, – смилосердилось Идолище. – Бывают такие извращенцы, для которых деньги – вполне себе предел. Они их просто копят и наслаждаются самим их наличием, ни на что не расходуя. Спроси их, зачем им деньги – они тебя не поймут, так же как ты меня сейчас. Но это именно извращение. Для обычных людей предел выше. Уж я, Идолище Поганое, это хорошо знаю.

– Но как же понять, когда ещё можно задавать вопросы про зачем, а когда уже нельзя?

– Вообще этот вопрос всегда можно задавать. Только в какой-то миг он покажется тебе нелепым. Зачем тебе деньги – вполне обычный вопрос. А вот зачем тебе власть – уже не вполне. Его можно задать, но для властолюбца он странен. Власть вполне может быть ценна сама по себе, не ради чего-то другого. Хотя для других людей власть тоже лишь средство – для славы или для удовольствия. Тут сложно. Смыслы могут быть средством друг для друга. Но при этом они могут быть и крайними пределами. А вот несмыслы крайними пределами не могут быть. Понимаешь, Иван? Иван?

Но Иван уже храпел в усталом забытьи. Не выдержала голова дурака такого напряжения. Только самописная грамота тарахтела на свежих чернилах. Смысл есть твоё состояние, без возможности которого и жизнь не мила, за которое ты готов отдать всю свою жизнь, которое есть высшая цель всех твоих действий и выше которого для тебя ничего нет и быть не может. Словесный фоторобот смысла потихоньку проявлялся.

Жил-был Иван-дурак. Ел и спал, спал и ел. И не то чтобы он сильно смаковал свои еду и сон либо различал, что именно он ест и где именно он спит. Так прошли годы. Однажды Иван случайно переел и помер во сне. Больше, стало быть, не ест и не спит.

Жил-был Иван-дурак и всю жизнь копил на самую быструю и самую красивую в мире машину. Наконец накопил и купил. Проехал на ней один раз от автосалона до гаража – тёмной ночью, чтоб никто не догадался. А потом всё – больше она из гаража не выезжала. Каждый день с утра до ночи Иван ухаживал за ней – мыл, протирал, красил и перекрашивал, перебирал движок и всё такое. Так и помер. А машину из гаража забрали какие-то другие дураки и в тот же день её разбили до полной невосстановимости.

Глава VII. Заросли мерил,

где Баба Яга шамкает, что смысл – это мерило всего

– Избушка-избушка, повернись к Тёмному лесу задом, а ко мне задом.

Избушка на курьих ножках мелко задрожала.

– Неужто Иван-дурак опять к нам заявился, – высунулась из окна Баба-Яга. – Отставить.

Избушка перестала трястись.

– Даже не буду спрашивать, что ты тут делаешь. Всё равно какую-нибудь дурь ответишь.

– Смысла взыскую, Баба-Яга. По официальному царёвому поручению.

– По неофициальному, – рядом с Иваном вдруг оказался и затарахтел весьма представительный мужчина в деловом костюме с отливом и в парчовом галстуке с отворотами. – Официально царь никаких поручений никому на давал, не даёт и давать не собирается. Если что, это всё бояре, которые продались нашим западным партнёрам. Царь их потом простит, но тоже неофициально.

– А ты кто такой? – вопросили дуэтом Иван-дурак и Баба-Яга.

– Извольте, вот моя визитка. Павлин Матвеевич Брыкля, собственной персоной. Федеральный адвокат.

Баба-яга плюнула в сторону адвоката (может, и попала) и повернулась к Ивану.

– Ты что ж это, Иван, без адвокатов теперь не ходишь?

– Конечно, я ведь официальное лицо. Мне без адвоката теперь ни шагу нельзя – ни назад, ни вперёд, ни направо, ни тем более налево.

– Давайте не будем тянуть моё драгоценное время, – встрял опять Павлин Матвеевич. – Много денег в час плюс гонорар успеха. Давайте перейдём прямо к сути смысла, или, что то же самое, к смыслу сути.

Баба-Яга начала усиленно делать вид, что жуёт что-то беззубым ртом.

– А какой смысл мне вам отвечать?

– Не знаем, – ответил Иван. – Мы дураки.

– Говорите за себя, молодой человек, – озлобился Брыкля. – Федеральные адвокаты дураками не бывают. У них на вратах палаты даже написано: “Главное – не быть дураком”.

Федеральный адвокат так раздувал щёки, что Баба-Яга даже развеселилась и подобрела.

– Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Какой мне смысл вас обоих в печку не засунуть?

– Это незаконно! За это вы ответите по всей строгости революционных царских законов, – взвизгнул Брыкля.

– И отвечу. Отчего же не ответить. Ну так как?

– Да засовывай, – психанул Иван. – Я только-только обзавёлся федеральным адвокатом, а уже хоть сам в печку лезь.

– Вы не имеете права, Иван, – весомо заметил адвокат. – Это посягательство на официальное лицо.

– Сразу видно, Иван, что адвокат у тебя федеральной. Одно только видит и этого одного только слушается. Вот так и со смыслом надо.

– Это как же я одно только могу видеть и слышать, когда вокруг столько всего, – сделал долгожданное официальное дурацкое заявление Иван.

– Это как раз потому, что ты дурак. Или наоборот, ты дурак как раз потому, что взгляд твой мечется и слушаешься ты чего попало. А недурак ко всему подходит с одной меркой, и она у него такая, что сама подходит ко всему.

– Не понял, объясни дураку.

– Ну вот допустим, твой смысл – испечь пирог и съесть его. Смотришь кругом и сразу видишь, что подходит для пирога, а что нет. И тут же ты можешь оценить, что хорошо, что плохо. То есть смысл оказывается источником всех твоих оценок.

– О, а я-то думал, что только царь решает, что хорошо, а что плохо, или советники его тайные.

– Царь может. Только как? Царю тоже мерка нужна. Вот, ты, Иван-дурак, хороший человек али плохой? Как узнать?

– Дурак я. Ничего другого не знаю и другим не советую.

– Тут всё зависит, с какого края смотреть. Если взять краем пирог, то плохой ты человек, Иван. Потому что пользы от тебя для испечения пирога никакой. Даже если тебя целиком в печку засунуть. Зато вред может быть, потому что ты всё тесто ещё сырым сожрёшь. Коли с края денег на тебя посмотреть, то тоже получаешься плохой. Потому что от тебя одни расходы и никакого дохода. А вот коли с края государственной безопасности, то не такой уж ты плохой. Дураки для государственной безопасности нужны, на них она и держится.

– Я дурак, и точка. Нет у меня никаких краёв.

– А с края дурости если посмотреть, ты вообще идеал, Иванушка. И так же можно на всё посмотреть и всё оценить. Можно оценить государственную безопасность с точки зрения твоих денег и твои деньги с точки государственной безопасности. Интереснейшие штуки, знаешь ли, могут получиться. Если же не получается так оценивать, то это не смысл. Вот с края оглобли сколько ни смотри, ничего не высмотришь. Потому что для оглобли всё равно, есть что-то вокруг неё или нет.

– Это всё полная чушь, – наконец вмешался федеральный адвокат. – Оценивать можно только по уголовному кодексу. Если вы оцениваете не по уголовному кодексу, вы тем самым нарушаете уголовный кодекс.

– А в уголовном кодексе написано, что всё надо оценивать по уголовному кодексу?

– Эээээээ… Ваш вопрос провокационный и оскорбительный, я не буду на него отвечать.

– Не написано. Поэтому ты либо сам, гнида, нарушаешь уголовный кодекс, добавляя к нему то, чего там нет, либо ты просто пытаешься подсидеть Ивана на его почётном месте полного дурака, коварно и неумело прикидываясь недураком.

Иван посмотрел на Павлина Матвеевича внимательно и вдруг прозрел на какое-то мгновение смысл. На этом основании он как даст Павлину Матвеевичу самописной грамотой по мордасам. И так шестнадцать-двадцать раз. С тяжкими телесно-лицевыми последствиями и следами.

Но самописная грамота, будучи так использованной, осознала, что это не соответствует её смыслу и передала в Центр жалобу на злоупотребление. К жалобе же приложила, что смысл неотделим от смыслящего, что смыслящий остро нуждается в его принципиальной осуществимости, что смысл требует всей жизни смыслящего, хоть сразу, хоть постепенно, что смысл есть цель всей это жизни и каждой её части в виде даже одного действия, что смысл в этой жизни самое главное, главнее некуда, и что наконец смысл есть первомерило всех оценок в отношении всего того, что тебя окружает и с тобой происходит.

Жил-был Иван-дурак и всю жизнь стремился к точке. Чтоб была точка, и всё тут. Графическая точка? Да не. Материальная? Не. Математическая! Вот те раз. В общем так и осталось непонятным, дошёл Иван до точки или нет.

Жил-был Иван-дурак не пойми как и творил не пойми что. Потом не пойми как помер. Теперь не знаем, что и думать.

Глава VIII. Лесостепь-лесотундра-тундростепь,

где Змей Горыныч шипит, что смысл – это отдельное измерение

– Как бы здравствуй.

– Как бы Иван.

– Как бы дурак.

На одной голове Змея-Горыныча был шутовской колпак, на другой стеклянная гирлянда, а на третьей венец из перьев, как у индейцев. Передние лапы же дракона мастерили какие-то картонные фигурки.