Юрий Тихонравов – Дважды умерший. или Толковый молитвослов Лазаря Четверодневного (страница 2)
Полуденная молитва
Выбери время от полудня до той поры, как тень вещи становится в два раза длиннее самой вещи.
In.
У тебя есть только одна возможность. Либо ты окупишь жертвы, приносимые другими ради твоей жизни, либо нет. Либо ты примешь всеобщее воскресение и станешь в нём участвовать, либо нет.
Tr.
Говорят, Лазарь после воскрешения показывал чудеса оборотистости. Из каждой лепты он делал талант, а из каждого таланта целое состояние. Он не знал покоя и ни мгновения не сидел на месте. Всякий миг он ценил на вес золота, а золото на вес тех существ, которые погибли за этот миг и которых можно было бы искупить за это золото. Поэтому он не переставал думать о том, как бы всё устроить, чтобы ни одна пылинка не пропадала зря, но каждая на всём пределе своих возможностей служила общему делу. Всем он находил работу, и каждому – так чтобы его способности использовались в полной мере. Если что и могло ввести его в гнев, так это впустую потраченные время, деньги или чьи-нибудь силы. В итоге Лазарь стал очень богатым и влиятельным человеком. Его суда бороздили моря, а его караваны доходили до Индии и даже дальше. Под его началом трудилось великое множество людей, в том числе искуснейших ремесленников, могучих воинов и великих учёных.
Послеполуденная молитва
Выбери время до заката.
In.
Помощь другому – действительная помощь, помощь здесь и сейчас – находится в самом сердце Христова учения. Помощь другому – главное дело человека. Сам Иисус пожертвовал Своей жизнью ради помощи другим. Перед учеником Христа стоит постоянная задача – как помочь ближнему, что именно сделать, чтобы тому стало легче. Молиться ли за него, драться ли за него, наставлять ли его, просто ли дать ему денег или еды. Он должен непрерывно размышлять о том, какая же помощь является наиболее действенной, какая помощь с наименьшей вероятностью обратится во зло. Достаточно ли защитить человека от притеснителя один раз или нужно делать это постоянно? Достаточно ли просто подать нищему или это только отмашка от него, которая в действительности ничего не даёт, но нужно проследить, чтобы помощь была использована во благо? Можно ли помочь человеку, если он этого не хочет или не понимает, насильно? Является ли в некоторых случаях единственной настоящей помощью наказание? Чувства мешают помощи как ненужные страсти или без них она вовсе теряет ценность, становится бездушным самоудовлетворением за счёт другого?
А может быть, лучший способ помочь человеку – дать ему работу? Работа есть одновременное решение и имущественных, и нравственных затруднений. Это не подачка, которую можно прогулять и которая может унизить, но при этом работа позволяет выйти из нищеты. Это не насилие и не навязывание каких-то воззрений, но при этом работа меняет образ жизни в лучшую сторону. Долг последователя Христа, познавшего преуспеяние – обеспечивать окружающих возможностью работать.
Сам Бог указывает человеку, как именно он может помогать другим, давая ему знаки призвания – того вида деятельности, к которому он предназначен, для которого он наиболее подходит и в котором может принести наибольшую пользу. Лучше искусная помощь, чем любительская. Лучше постоянная помощь, чем разовая. Лучше творческая помощь, чем бездеятельная. Лучше упорядоченная и продуманная помощь, чем случайная и кустарная.
Тот, кто не оказывает ту предельную помощь, на какую только способен, крадёт её у других, разбазаривает те таланты, которые были даны ему даром.
В призвании себялюбие и самопожертвование почти совпадают. Ты видишь в себе какое-то особое орудие помощи другим людям и заботишься о себе именно как о таком орудии. Ведь даже молоток мы бережём, чтобы он хорошо служил свою службу.
Относиться к себе как к средству выгоднее, чем относиться к себе как к цели.
Возлюбить ближнего, как самого себя, значит возлюбить себя как средство помощи ближнему.
Призвание позволяет использовать личные слабости даже пороки, в благих целях. Мощь себялюбия укрощается, перестает быть врагом.
Мерило призвания и его движущая сила – вдохновение. То, что тебя больше всего вдохновляет, то, к чему ты всё время возвращаешься, и есть твоё призвание.
Призвание придаёт смысл совершенствованию. Ты совершенствуешься именно как орудие помощи. Пока ты способен служить, ты видишь смысл своего существования и развития. Чем дольше и лучше ты способен служить, тем дольше и полнее ты будешь жить.
Если ты действительно помогаешь людям в своем призвании, велика вероятность, что они оценят твоё служение и сами станут помогать тебе, заботиться о тебе как о средстве помощи, благодарить тебя за неё и достойно вознаграждать её.
Следующий своему призванию превосходит тех, кто следует лишь одной нравственности. Тех, кто в своём особом служении принёс людям множество благ, мы обычно прощаем за то, что они были нечистоплотны, трусливы, сварливы и даже подлы в быту. Того же, кто предал своё призвание, кто закопал его в землю или, самое худшее, употребил его во зло, не может оправдать даже самое строгое соблюдение простейшей нравственности.
В то же время нравственность является условием как самого служения в призвании, так и его успеха. Если ты не испытываешь общего человеколюбия, ты и не захочешь служить людям в своём призвании. Если ты служишь им неискренне, с какими-то безнравственными побуждениями, это может ощущаться ими, и твоя деятельность может не иметь благоприятного исхода.
Нравственность определяет также условия служения. Лучше искренняя помощь, чем равнодушная. Лучше свободно принимаемая помощь, чем навязанная. Лучше помощь, доступная разным людям, чем помощь только для своих. Лучше дать работу, чем подачку. Лучше вдохновить на самостоятельные действия, чем вести за руку.
Высшее служение, высшая помощь – давать людям вдохновение. Именно таково было служение Иисуса из Назарета. Именно таково служение Бога миру.
Tr.
Говорят, после воскрешения Лазарь стал очень услужливым. Откликался чуть не на любую просьбу, кто бы и что бы ни попросил. Даже страшно порой становилось – с каким пылом он брался исполнять спрошенное. И делал всегда вдвое больше. Многие совсем перестали к нему обращаться и даже воздерживались от упоминания каких-либо своих затруднений в его присутствии. Тем более что и плату за свою помощь Лазарь брать всегда отказывался.
Вечерняя молитва
Выбери время от захода солнца до окончания сумерек.
In.
Нужно делать то, всё то и только то, для чего Господин воскресения вызвал тебя к жизни. Постоянно прислушиваться к Его зову. Не разбрасываться. Ничего не упускать.
Твоё призвание – это точка, в которой сходятся твоё вдохновение и нужды окружающих.
Tr.
Говорят, после воскрешения Лазарь будто ускорился. Он всё делал очень быстро: не ходил, а бегал, говорил кратко и только скороговоркой, ел часто на ходу. Спал мало. Если можно было сочетать несколько дел сразу, никогда не упускал такую возможность. И всех торопил.
Ночная молитва
Выбери время от наступления полной темноты до рассвета.
In.
Чистая совесть – это покой души, безмятежность. Я знаю, что я сделал всё должное, и потому могу ни о чём более не беспокоиться. В какие бы жизненные перипетии я ни попал, я спокоен и уверен в себе. Даже внутри раскалённого медного быка я могу испытывать удовлетворенность.
Но у чистой совести есть и оборотная сторона. Она усыпляет. Достижение этого идеала предполагает, что есть конечная область должного, которая всегда находится глубоко внутри видимых границ возможного и никогда не приближается к ним, не говоря уже о том, чтобы переступать их. Иными словами, чистая совесть возможна только тогда, когда должное относительно легко выполнимо. Я его выполнил и могу успокоиться. Никакие дополнительные усилия уже не нужны; даже наоборот, они вызывают подозрение. Движения нет.
Идеал вечного движения делает очень сильными как отдельных людей, так и общества, принимающие его. Они постоянно что-то ищут, измышляют что-то новое, никогда не останавливаются. Но делают они это потому, что испытывают постоянное чувство вины за малейший простой. Покой им неведом. Их совесть никогда не может быть чиста, потому что видимые границы должного не только бесконечно далеки, но и постоянно отодвигаются. Возможное не поспевает за ними.
Итак, вот выбор: либо я никогда не буду знать покоя, но буду вечно терзать и изводить себя, либо я погрязну в самодовольстве, бездвижности и отсталости.
Разрешение этого противоречия, ведь оба идеала ценны, и я хочу осуществить оба, возможно на основе различения действенности и протекания действия. Может быть удовлетворённость течением какого-либо действия и неудовлетворённость его плодами. Чистая совесть должна быть связана не с бездвижным довольством своим состоянием, а с выполнением заповедей движения. Я движусь, поэтому я спокоен.