Юрий Тарасов – Високосный год (страница 19)
— Где мой папа, — грозно нахмурив брови, спрашивает малыш.
— Лёш, его тут нет. Ты с чего взял-то, что он тут? — выпивший дядя продолжает улыбаться, но дверь открывает не до конца. Слышен женский смех, доносящийся из квартиры.
— Тогда впустите меня, я сам посмотрю, — малыш непреклонен.
— Да не нужно тебе сюда, я говорю. Ступай домой. Тут взрослые люди.
И вдруг маленький Алёша замечает папину обувь за порогом. Ту самую, в которой папа вышел сегодня из дома. Сердце его начинает биться быстрее. Ладони холодеют. Неприятное, болезненное чувство впервые заполняет его детскую грудь, чтобы остаться там на долгие годы его взрослой жизни.
— Вы всё врете! Пустите меня! — малыш начинает кричать и пытается прорваться в квартиру, но взрослый дядя аккуратно поворачивает его и выставляет за порог.
Стоя в слезах у чужого окна он поднимает с земли первый попавшийся камень. Камень очень большой, и мальчик с трудом удерживает его в руках. Прямо сейчас он запустит его в это чёртово окно, чтобы папа его услышал и вернулся домой! Чтобы ему не приходилось выбирать между мамой и папой! Ведь он любит обоих. Но новое чувство, засевшее в груди холодной льдиной, твердит, что папа его не любит и всегда может заменить кем-то другим. Кем-то, кто сейчас находится с ним рядом в этой квартире и кто важнее, ведь он даже не захотел выйти к своему единственному сыну! И чтобы этого не случилось, чтобы детское сердечко больше не испытывало этой боли, придётся стать удобным. Забыть о себе, но стать «хорошим», «правильным», покладистым. Похожим! Таким же! А значит — НЕ собой.
Кто-то подходит сзади и выхватывает камень из рук ребёнка. По-дружески обнимает и очень тепло говорит, что не следует этого делать. И предлагает проводить домой. По дороге домой маленький Лёша ревёт. Громко и по-детски искренне. Но дойдя до двери, утирает слёзы. Чтобы мама ни о чём не догадалась. Здравствуй, куча комплексов на всю жизнь.
Запись в мозг всего сценария для дальнейших неосознанных реакций заняла всего несколько секунд. А затем благополучно «забылась» головой, чтобы избавить от болезненных воспоминаний. Но только от воспоминаний, а не от привычных защитных действий, на протяжении жизни всегда приводивших к одному и тому же печальному финалу. Хоть в отношениях с женщинами, хоть с работодателями, хоть с друзьями…А всё потому, что Алёша так и не осмелился выбрать себя, быть самим собой.
Он открыл глаза. Богослов уже исчез так же, как и появился. Алёша разрыдался. Неиссякаемым потоком на него обрушились «забытые» воспоминания. И теперь ему ничего не оставалось, кроме как принимать всё происходящее. Он ещё не понимал, но это было настоящее спасение для него.
Именно сейчас где-то в глубине его души стал зарождаться стержень. Тот самый стержень внутренней силы и свободы. Ведь теперь он узнал истинные причины своих повторяющихся поступков.
Что ж, оставим в покое нашего героя на некоторое время, ибо знакомство с собой настоящим требует уединения и молитвы.
Глава 22. Песня Души
Прошло два месяца с момента последнего появления Андрея. Признаюсь честно, мой читатель, мне тоже доподлинно неизвестно, где он всё это время пропадал. Может быть, в том тёмном старом замке, где он вынужден коротать своё одиночество в компании бездушного камина и пугающих снов из прошлой жизни, всё менее реалистичной для него. Может, долг службы отправил его в другие места и страны. А может, всё дело в том, что время для него шло не так, как для обычного человека. В общем, чёрт его знает! Но не рекомендую обращаться к нему за разъяснениями.
А что же Алексей? А пусть он сам расскажет о своих открытиях за этот период. Передаю ненадолго повествование этой правдивой истории самому герою:
— Это невероятно, удивительно, невозможно! Но всё это происходит со мной! Конечно, я, как и многие, что-то слышал о прошлых жизнях, разных там воплощениях, читал о реинкарнациях и прочее. Но одно дело прочесть, а другое дело увидеть своими глазами!
Я помню, как в раннем детстве, лет с пяти, мне снился один и тот же кошмар: я в полнейшей темноте, ни окон, ни проблесков света, неподвижен и не имею возможности покинуть эту темницу. В следующий момент я начинаю чувствовать, что будет дальше, и в то же мгновение меня охватывает не просто страх, а звериный ужас, и я изо всех сил не хочу видеть продолжения, но не могу! И я не понимаю, почему мне просто не удаётся закрыть глаза? Но, тем не менее, это происходит. Откуда-то сверху из кромешной тьмы выплывает что-то похожее на небольшую картину, размерами примерно 30×20 см, на расстоянии трёх метров от меня. Она чем-то тускло подсвечивается, и в детстве я не мог разглядеть всех деталей, ибо дикий страх полностью ослеплял меня. «Картина» «подплывала» всё ближе. Медленно, плавно. Меня уже начинало трясти, мне всего пять лет! Больше всего я боялся того, что было изображено на «картине». Потому что изображение начинало оживать, и оно было неописуемо жутким. Оно скалилось и гоготало. А я, чёрт возьми, был просто парализован и всё, что каждый раз меня спасало, так это неожиданное осознание того, что мне всеми силами нужно постараться проснуться. Но это всегда было сложно, неимоверно трудно. Чем ближе «подплывала» картина, тем больше мне хотелось просто исчезнуть. Этот кошмар преследовал меня несколько лет. А потом прекратился. И в какой-то момент своей жизни я совсем про него забыл.
Не знаю, по какой причине, но после первой встречи с Андреем я стал зажигать дома свечи. Раньше они меня пугали. Особенно напрягал запах церковных свечей. Какую-то тоску он нагонял что ли или даже чувство безысходности. В общем, я их дома никогда не имел. А теперь регулярно зажигал. Как правило, я ставил свечу на подоконник у иконы с изображением Христа. Перед сном. Получалось как раз у изголовья дивана, на котором я спал. Икона, кстати, не моя. Я нашёл её в шкафу этой съемной квартиры и решил расположить на видном месте.
Однажды, спустя неделю после последнего визита моего загадочного помощника, я уже привычным движением зажёг свечу на подоконнике и направился в ванную комнату чистить зубы перед сном. Сделав несколько шагов и почти выйдя из спальни, я зачем-то обернулся. Я не знаю, кто или что заставило меня обернуться, но дальше случилось нечто!
Повернув голову, я оцепенел. Моё тело покрылось мурашками. Ужас сковал меня всего. На подоконнике была сцена из моего детского кошмара: та самая «выплывающая картина», подсвечиваемая одной свечой. И тут я чётко осознал, что в детском кошмаре была именно икона с изображением Иисуса Христа! Я галопом выскочил из комнаты и попытался открыть входную дверь, чтобы выбежать в подъезд, но замок не слушался! Чёрт возьми, он не открывается! Что происходит? Я боялся развернуться, мне казалось, что сейчас ко мне по воздуху поплывёт эта икона и там будет вовсе не Иисус! Тогда я забежал на кухню, закрыл за собой дверь и схватил там ещё одну свечу. Я судорожно зажёг церковную свечку и стал глубоко вдыхать воздух. Из окон в квартиру проникала тёмная ночь. Я прислушивался к каждому шороху за стеной. Как же мне было страшно! Господи, я просто оцепенел! Вновь, как в детстве, я остался один на один со своим кошмаром:
— Мне нужно просто проснуться. Просто проснуться…
Но здесь не получится избежать дальнейшего развития событий, просто проснувшись. Проснувшись… Или…
— Проснуться! — почти воскликнул я от какого-то нового озарения и тут же осекся, боясь быть услышанным кем-то или чем-то. Я вновь стал читать «Отче наш». Внутри меня что-то изменилось, но страх не отступал. Всё-таки немного успокоившись, я осознал, что сейчас происходит что-то очень важное для меня, и только я сам могу решить эту задачу. В тот момент мне казалось, что я переместился в другую реальность. Реальность, где действуют совсем иные законы, где на первом месте стоят духовные вещи, а не материальные, как в нашем мире. Все прочие заботы и земные хлопоты, казавшиеся жизненно важными, растворились в происходящем со мной. Вспомнив мамины пирожки я, насколько это было возможно, постарался взять себя в руки.
— Мне нужно выйти из кухни. Я должен закрыть этот вопрос. Всё, назад пути нет, — я перекрестился и, начав читать вслух «Отче наш», открыл дверь. Прикрывая ладонью горящую свечу, я медленно двигался в сторону комнаты. Шаг за шагом, безостановочно читая молитву, я шёл навстречу своему кошмару:
Коридор был не длинным, и до дверного проёма в комнату оставалось буквально три метра. Проходя мимо входной двери в квартиру, я немного смалодушничал и на всякий случай дёрнул ручку: замок по-прежнему не поддавался. Стало очевидно, что какая-то неведомая сила отсекла от меня любые пути, кроме дороги в свой страх. Что ж, так тому и быть.
Я точно помнил, что, убегая из комнаты, оставил свет включенным. Но сейчас оттуда разливалась тьма. Ещё раз перекрестившись, я шагнул внутрь. В нос ударил запах сырости. Несмотря на горящую в руке свечу, невозможно было ничего разглядеть. Не было ни шкафа, ни окна, ни стен с обоями. Это была не моя комната. Я обернулся назад, и меня охватила новая волна ужаса: исчез коридор, входная дверь, кухня — всё, всё исчезло. Исчезла вся квартира. Осталась только тьма и подвальная сырость. Поняв, что другого выхода у меня нет, я решил разглядеть место, в котором оказался. Стали слышны еле уловимые звуки ударяющихся о камень капель. Я постоял ещё. Очертания помещения потихоньку начали проясняться. Похоже, какой-то подвал. Стены и пол выложены из камня. Потолка я так и не увидел. Впрочем, как и входа/выхода. Пожалуй, немного просматривалась часть каменной лестницы, уходящей куда-то наверх. Возникло ощущение, что это средневековая темница. Видимость не улучшилась. Скорее, я стал чувствовать. Да-да, именно чувствовать, чувствовать пространство. Это было новое, необычное ощущение. Но я быстро с ним свыкся.