Юрий Тарарев – Герои Баланса (страница 4)
Артамонов досадливо тряхнул головой: адмирал более чем кто-либо имел право стать капитаном, но кто же станет командовать палубной авиацией, а это не много не мало сотни малых кораблей и космических истребителей.
— Я не могу отказать вам в этом, адмирал, но кто же будет командовать авиацией? Есть кандидатуры?
Фу-Линь внимательно посмотрел на Артамонова и озвучил то, чего никто не ожидал:
— Конечно есть, и вы ее знаете: наш новый член экипажа, принцесса Шерр…… — Артамонов потерял дар речи от неожиданности, поэтому удивленно перебил:
— Вы уверены, адмирал? В недавнем прошлом она — враг!
Предложение адмирала Фу-Линя упало в рубку, как детонатор в пороховой погреб. Воздух мгновенно наэлектризовался негодованием, и сдерживаемое напряжение последних дней нашло выход.
Присутствующие загомонили разом, их голоса слились в единый возмущённый гул, слишком свежо в памяти недавнее предательство и пролитая Шерр кровь.
— Адмирал, ты что, с ума сошёл? — первой не выдержала Эмма Робинсон, её голос сорвался на крик, звенящий от обиды. Ей тут же вторил басовитый рык Боева:
— Да она нас чуть всех не угробила! Мы еле выжили там, в джунглях!
Салават, обычно флегматичный, побагровел так, что это стало заметно даже сквозь его смуглую кожу, и стукнул кулаком по подлокотнику кресла:
— Она атаковала нас своим звеном истребителей!
— А нас чуть было не уничтожила в городе, — вставила Верочка.
Адмирал Фу-Линь молча наблюдал за вспышкой коллективной ярости, давая ей выгореть. Когда поток обвинений иссяк, наступившую паузу разрезал его спокойный, холодный голос:
— Все выговорились? — он обвёл взглядом лица офицеров, и под этим тяжёлым взглядом гомон стих. — Да, всё это было. Я сам с ней бился над Румихом. И я знаю, о чём говорю. Она — асс в своём деле. Имею в виду воздушный бой на космических истребителях. Испытал это на себе. Профессиональна и бесстрашна. Нам удалось тогда уцелеть только благодаря драконам.
Офицеры вновь недовольно загудели, но теперь в этом звуке было меньше праведного гнева и больше глухого несогласия. Адмирал повысил голос, заставляя его вибрировать под сводами рубки:
— Я говорю о реалиях! Разве это не так?!
Его окрик хлестнул по нервам, и наступила оглушительная тишина. Её нарушил тихий, рассудительный голос Цесола:
— Как ни трудно это признать, адмирал, но вы правы. Один вопрос: почему вы говорите о враге с таким… уважением? Ведь Шерр — враг, которого нам навязали в команду?
— Не понял тебя, Цесол, — Фу-Линь нахмурился. — Как навязали? Мы все были свидетелями того, как командующий согласился её взять без принуждения. Выбор был. Высшая Сущность предупреждала и просила подумать... Не так ли, Командующий?
Фу-Линь перевёл взгляд на Артамонова. Тот встретил этот взгляд спокойно. Он понимал, что нюансы при принятии решения были. Решение далось ему нелегко, оно шло вразрез со всеми инстинктами. Но всё случилось именно так, как изложил адмирал. Поэтому смысла отрицать очевидное не было.
— Вы правы, адмирал, и подтверждаю своё решение ещё раз, — твёрдо произнёс Артамонов, и его слова прозвучали весомо. — Шерр в команде не просто так. Мы все здесь не просто так. У каждого из нас за плечами огромный опыт прошлого… — он сделал паузу, собираясь продолжить свою мысль, но Фу-Линь посчитал, что он закончил.
— Раз так, командующий, — продолжил Фу-Линь, — то к ней нужно относиться как к члену команды. — Он повернулся к Верочке. — Так, Верочка? Ты ведь уже проходила это, когда стала членом команды, будучи вражеской интеллектуальной системой.
Верочка замерла на мгновение. Её глаза — живые, но с холодным отливом — смотрели сквозь адмирала, куда-то в прошлое. Она прокрутила в своём электронном сознании то время и неохотно ответила:
— Соглашусь. Пока я становилась членом команды, несколько раз пыталась захватить управление и бежать… — Верочка замолчала.
В рубке повисла тишина. Все взгляды обратились к ней. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то, наоборот, плотно сжал губы.
Верочка качнула головой, будто отгоняя воспоминания:
— Ну а что? Что было, то было…
— Вот, было да прошло, — подхватил адмирал. Его голос звучал спокойно, уверенно. — Так и в этом случае: доверие порождает доверие. Она специалист супер-класса не только в авиации. Для начала такая должность — то, что надо. С одной стороны доверие, с другой — ответственность. — Фу-Линь сделал короткую паузу, затем добавил уже тише. — Ну, а что касается «бежать», «захватить»… то, увы, тут другая ситуация. Мы под контролем Высшей Сущности… — В его голосе промелькнула легкая ирония.
— Ладно, — махнул рукой Артамонов. Жест получился резковатым, но в нём чувствовалась решительность. — Где-то ты прав. Подумаем. — Он выпрямился в кресле, перевёл дыхание.
— Теперь что касается нового линкора — поздравляю, адмирал, один из них твой.
Адмирал радостно улыбнулся. Улыбка вышла широкая, почти мальчишеская, без тени обычной сдержанности:
— Спасибо, командующий. Оправдаю высокое доверие.
— Не сомневаюсь, адмирал.
Артамонов повернулся к остальным. Взгляд скользнул по лицам Цесола, Верочки, Бернса. Голос зазвучал спокойно, по-деловому:
— Я оставил вас на борту именно для того, чтобы определиться с капитанами этих звездолётов. С одним мы определились. Осталось ещё два. Какие предложения?
— Дело непростое, Иван Всеволодович. Капитан такого монстра должен уметь многое. Практически всё.
— Согласен, Вальтер. Ты что, предлагаешь себя?
— Нет, что вы. Я работаю в области безопасности и справляюсь с порученным направлением. Думаю, нужно выдвигать молодёжь…
Вальтер развёл руками, чуть пожав плечами, и обвёл взглядом стол:
— Да мы тут все молоды и полны сил, — Эмма Робинсон улыбнулась, голос звонкий, с задором. — В предыдущей операции отлично себя проявил Боев. Командовал целым Умгарским резервным флотом и победил в бою. Считаю его кандидатуру оптимальной.
Она кивнула в сторону Боева, и несколько голов повернулись туда же.
Артамонов тоже повернулся к Боеву. Задержал взгляд — изучающий, спокойный. Лучшей кандидатуры и не найти.
— Согласен с тобой, Эмма. Вся операция от первого до последнего момента проведена блестяще. — Артамонов сделал паузу. — Сергей Артемович, что скажешь? Как ответишь на предложение занять адмиральскую должность?
Боев на мгновение замер. Он просто делал порученное дело, и делал хорошо. А теперь поступило предложение, от которого не отказываются. Командовать своим звездолётом — мечта каждого. Он выпрямился, посмотрел на Артамонова, потом на остальных:
— Благодарю, командующий, за предложение. Вас, коллеги, за рекомендацию. Спасибо за оценку моего скромного труда. Я согласен. Это лучший день в моей жизни.
В голосе Боева — ни бравады, ни ложной скромности. Только короткие фразы, каждая с паузой.
Присутствующие зааплодировали. Аплодисменты короткие, но искренние. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул. Боев шутливо, театрально раскланялся — рука на грудь, лёгкий наклон корпуса, короткий взмах ладонью.
— От души поздравляю вас, Сергей Артемович, — Фу-Линь шагнул к нему, крепко пожал руку. — Рад с вами служить.
Артамонов улыбнулся. Короткая, сдержанная улыбка, только уголки губ приподнялись, а в глазах — спокойная уверенность. Дело с назначенцами шло споро, осталось назначить ещё одного капитана. Он заговорил:
— Ну вот и замечательно. Два капитана назначены. Осталась ещё одна вакантная должность, и на неё я предлагаю назначить Аркадия Николаевича Грома. Он блестяще справлялся со всеми задачами ранее. Будучи начальником боевого центра, решал боевые задачи. В последней операции проявил себя в высшей степени профессионально. Учитывая характер задач, которые нам предстоит выполнять, он наиболее подходящая кандидатура. Что скажете?
Артамонов внимательно посмотрел на офицеров. Те молчали. В рубке слышалось только дыхание и ровный гул систем. Несколько секунд тишины. Наконец заговорил генерал Бернс — командир десанта. Он подался вперёд, положил ладони на пульт:
— Хорошая кандидатура. Мы согласны с вашим решением, командующий.
Офицеры загалдели, подтверждая. Короткие реплики, кивки, кто-то стукнул ладонью по подлокотнику.
Артамонов поднял руку, призывая к тишине. Шум стих:
— Аркадий Николаевич, предлагаю вам должность капитана на новом линкоре. Согласны ли вы её занять?
Генерал Гром замер, он стоял чуть поодаль от центрального пульта, руки по швам, плечи расправлены. Боевой офицер, командовал ударной мощью, знал о кораблях и флоте всё. Но, чтобы вот так — капитаном, и на редкий звездолёт класса линкор — это выходило за рамки всех мечтаний. Он моргнул один раз, другой, губы чуть приоткрылись удивлённо, потом сжались, и ответил:
— Согласен, командующий. Когда приступать? — Голос ровный, без дрожи, но пауза перед ответом выдала удивление.
— Поздравляю, Аркадий Николаевич. Приступайте немедленно. — Артамонов повернул голову к Цесолу. — Цесол, приказ по эскадре о назначении капитанов.
— Слушаюсь, командующий. — Цесол уже склонился над планшетом, пальцы замерли над сенсорной панелью. — Один вопрос: на какие корабли кого назначать?
— Цесол, ты что, шутишь? Как какие? На те, что за бортом.
Артамонов махнул рукой в сторону иллюминатора, где за прозрачной стеной рубки виднелись три громадных силуэта.
— Я понимаю, командующий. — Цесол отложил планшет, повернулся лицом к остальным. Голос стал тише, словно он говорил о чём-то сокровенном. — Я командовал одним таким в далёком прошлом. Не машина — зверь. Каждый из них имеет идентификационный номер. Но названия нет. И вот почему: эти корабли совершенно новые, их законсервировали сразу после производства и полевых испытаний.