Юрий Табашников – В паутине чужих миров. Рождение бога (страница 35)

– Ты… кто… – едва слышно, выдохнуло из себя существо. Услышав голос незнакомца, я вдруг понял, что передо мной стоит мой друг, правда, невероятно изменившийся.

– Денис… Это же я… Олег… Помнишь последний день? Помнишь, как мы созванивались? Помнишь, как ты сказал мне, что давай, мол, вмешаемся, хотя бы во сне, в прошлое. Вот я и вмешался, изменил будущее и, видишь, что получилось…

– Олег… – недоверчиво зашептал старик. – Олег… Нет, ты не Олег… Господи, что за лицо… Всё-таки ад, ад, я заслужил лишь ад… За мной пришли… Посланец, который всё знает…

Силы покинули Дениса, и я едва успел подхватить падающее тело. Я уложил Дениса на спину, на ковёр. Радиация почти убила его, и я успел в самый последний момент. Впрочем, такая же участь, с небольшой отсрочкой, ожидала стоявших позади Ирину и Серого.

– Денис, смотри на меня, смотри внимательно, это же я, Олег. Вспомни, как ты мне рассказывал о тяжёлой поступи цивилизации, а я поведал тебе о Макоа, о том, как убил старика в пещере… А помнишь, на прошлой неделе, я занял у тебя две «штуки» и обещал вернуть через пару дней. Вот я и пришёл, правда, выгляжу немного иначе…

– ТАМ обо мне должны всё знать… Ты не обманешь меня… – шептал он в ответ, не слушая меня. – Ты весь разрисован узорами и символами смерти. Я узнал их… Черепа, кости… Так и должен выглядеть Жнец, приходящий за душами…

Он очень боялся. Боялся умирать. Поэтому я постарался перевести разговор в другое русло, надеясь, что произойдёт чудо, и он снова станет прежним Денисом.

– Денис… Откуда такая роскошь? Двери, как в банковском сейфе и внутри такой ремонт?

– Вы же должны всё знать… А впрочем… Год назад нашёлся спонсор… Вложился… «Бабок» не меряно… Я ему напел… А вот добраться… не успел…

– Как же так… Я думал, что с кем угодно может произойти такое, только не с тобой… Ты же так готовился…

– А ты думаешь, нам сказали… хоть что-либо? Ха… ха… – он тихо закашлял от смеха, и на губах выступила кровь. – Если бы об ударе объявили во время… Люди забили бы все дороги, пытаясь спастись… И помешали бы добраться к убежищам высшим чинам… И так везде по стране… А ведь знали заранее… Зачем им надо было нам что-то говорить? Зачем создавать пробки и заторы? Зачем?..

– Кто начал?

– Конечно, не мы… Нам же запрещено было нос показывать из своей норы… Нас раскатали… как травку под асфальтовым катком… Сразу… Но мы тоже ответили… С большим опозданием… Немного совсем… «Сатана» – штука хорошая… Ни одного сигнала … в эфире… больше нет… Я следил…

– А ты? Как же ты…

– Я… на вокзал поехал… Бабушку встречать из деревни… Вспышка… Смотрю – гриб ядерный поднимается… Недалеко… Чуть не помер от страха… Бросился… В канаву…. Ты должен знать… Если настоящий…

Я знал, о чём мне хотел сказать Денис. Возле железнодорожного полотна, на нашем городском вокзале, как-то, стоя вместе с Денисом, мы приметили большие канавы-щели, укреплённые бетоном, с метр глубиной. Он тогда ещё заметил, что вот оно, идеальное укрытие на случай внезапной атомной атаки. У нашего Дениски голова работала всегда в одном направлении, что, порой, отпугивало от него тех, кто с ним был плохо знаком.

– А потом свет… Такой яркий… Такой страшный… Сделал все предметы вокруг прозрачными и заставил даже землю светиться… Я голову руками закрыл, глаза зажмурил, а он всё равно светит… Я глаза боюсь открывать, а надо мной грохот, шум такой, звон какой-то и я кричу… А потом волна ударила… Земля трясётся, стонет… Подо мной… От страха, наверное… Меня подкидывает… Сверху волна идёт, воздух себе весь забирает… Я счастливчик… Один, кажется, на всём вокзале уцелел… Потому, что знал, как надо поступить… Рядом со мной тётку в канаву забросило… В метре от меня лежала… Одежду с неё сорвало, вместе с кожей… Лежит, обожжённый человеческий окорок, весь в крови… Извивается от боли, двигаться не может и орёт, орёт, орёт… Без слов… Одно «А-а!», да «О-о!»… Не мог терпеть, хотел встать, найти кирпич и по голове её… Но не смог… А она всё кричит и кричит… Сейчас в голове у меня кричит, а по ночам просто спать не даёт… Не выдержал я, вылез… Выполз – смотрю, здание вокзала почти снесло, да не совсем… Развалины один поезд задержали, как плотина мусор… С путей волной принесло… Горит изнутри… А там люди были… Очень много… Почему-то, все к окнам… Хотели выбраться… Ладошки одни отпечатались и лица… Как тени в саже… Всё это, как на фото призраков проявилось на тех окнах, что уцелели… А люди все сгорели… Один только труп мне попался… Лежит, засыпанный кирпичами, как будто из под земли пытается выбраться…

Я молчал, мне было как-то не по себе и… страшно.

– Тоже… Снится тот поезд постоянно… И я, мёртвый, пытаюсь вылезти из под обломков… Лезу, лезу сквозь землю, горю, кричу и ничего у меня не получается…

Он тяжело вздохнул и продолжил рассказ о гибели моего мира.

– Дальше пошёл… Кругом одни развалины, целых зданий не осталось… Всё горит… Дома, деревья, машины… В ушах шум стоит, ничего не слышу, как будто немой фильм смотрю… Понимаю… Что конец пришёл… Всему… Не помню как, но продолжаю ковылять к своему бункеру… Недалеко он, хорошо, был от вокзала… Через одну кучу мусора перелез, потом через другую, а ко мне собака ползёт и не кричит, а… а… а плачет… Вся обгоревшая, глаза вытекли, а меня почувствовала… Голову отвернул, иду дальше… Через частный сектор… Земля под ногами затряслась… Стоять невозможно… Смотрю – мячики из земли вылетают… Один в меня попал… Очень больно… Присмотрелся, а эта земля из себя неубранную картошку, в чьём-то огороде, выбрасывает… Не знаю, сколько баллов, но земля словно взбесилась… Дальше: где пополз, где пошёл, где побежал… Ничего не узнаю… Всё горит… Пожары, дым… Мрак… Солнца не видно… Добрался… Хорошее место выбрал – крышу снесло, а коробка стоит… Правда, без окон… Собака, где-то воет… Я путь разгрёб – и в подвал… Только поздно дошёл… Тошнить стало… Голова всё время кружится… Аппетита совсем нет… Понял, что конец… Один раз выходил… Через странный снег… Трубу поднял… Из последних сил… Жить… Ведь… Хочется..

Он ненадолго замолчал, а потом вдруг тихо спросил меня:

– Где ты был всё это время, пап?

Отец Дениса пропал тогда, когда тот был ещё совсем маленький. Всю жизнь Денис ждал его возвращения, я это точно знал. А теперь, в бреду, он вообразил, что я и есть его отец. Я не хотел, чтобы он расстроился и ответил:

– Я путешествовал, Денис. Я побывал в нескольких мирах и видел много странных созданий.

– И как там?

Я ответил честно:

– Хуже, чем у нас, мест нет.

– А что нужно сделать, чтобы попасть в те миры, пап? – совсем как ребёнок, спросил он у меня.

– Нужно умереть, – продолжал я говорить правду.

– Я так и думал, – облегчённо вздохнул Денис и затих.

– Денис? – подождав минуту, с тревогой в голосе позвал я своего друга, но не получил ответа.

– Денис!? – закричал я и встряхнул его тело. Но он опять не ответил мне. Денис был для меня сейчас всем – последним лучиком моего мира, последним островком моей памяти. И я очень не хотел его терять.

– Оставьте его, он умер, – донёсся до меня откуда-то, наверное, с другой планеты, голос Ирины.

Я не послушал её. Правильно говорят полинезийцы, что у каждого человека есть своя внутренняя сила, своя мана. Мана находится в птицах, в животных и даже в неживых предметах. Её можно забрать, а можно копить и увеличивать, но она всегда незримо присутствует рядом, внутри нас.

Покачивая в руках безжизненное тело, я внезапно почувствовал, как внутри меня заволновался, открывшись, огромный океан чего-то мне до сих пор неизвестного. Я закрыл глаза и дал выход волнам-чувствам. Какой-то, неизвестный современной науке поток, подхватил моё сознание, и я вдруг очутился в теле моего друга. В один жуткий миг я понял, что мёртв, что мои руки и ноги коченеют, а сердце перестало биться в груди. В тот миг, когда я зафиксировал факт того, что попал в мёртвый организм, неведомые силы выбросили меня, из холодеющего тела, вверх. Я поднялся под самый потолок бункера и завис там, прекрасно видя себя с Денисом, Ирину и Серого. Секундой позже я заметил множество светлячков, которые, как я понял, были душами умерших.

Они висели слева и справа, они были всюду. Но среди них я сразу приметил один призрак, который пока ещё сохранял определённые очертания. Поняв, кто это, я, вытянув свои невидимые руки, начал удлинять их до тех пор, пока не обхватил тонкое нематериальное тело товарища. Преодолевая довольно ощутимое сопротивление, я принялся потихоньку спускаться всё ниже и ниже, затягивая душу назад. Когда мы оказались в холодной оболочке, я постарался как можно быстрее, пока были силы удерживать эфемерную сущность, оживить безжизненный труп. Я выпустил из своей души в тело Дениса весь тот океан маны, которой меня одарил щедрый Тангароа. Сначала, с присущей мне пунктуальностью, я обмыл свежим потоком все внутренние органы, вымывая отовсюду болезнь. Из каждой частицы и клетки мёртвого организма, чёрным пеплом, выходила смерть, а моя мана вдыхала всюду искрящуюся жизнь. Радуясь обновлению, клетки, а за ними следом внутренние органы, кожа и волосы – возрождались, распухали и распускались, как весенние почки на деревьях.

Я услышал, как закричала Ирина, а Серый выругался, но, ни на секунду не остановился. Я понимал, что те люди, которые пришли вместе со мной, стали свидетелями чего-то очень необычного, но я ведь не виноват, что они случайно оказались рядом с чудом. Кожей я чувствовал, что со мной происходят странные вещи. Я чувствовал, что свечусь… И что свой свет отдаю Денису… Свет менял его: разглаживал морщины на лице, отращивал волосы на голове и очищал кожу.