Юрий Табашников – В паутине чужих миров. Эвакуация (страница 59)

Примерно через час наш разведывательный отряд взобрался  на удобную позицию. Покрытый густой растительностью утёс  возвышался как по заказу над окрестностями и давал прекрасный обзор побережью и равнинной плоскости под ним. Мы сразу увидели многое.

Далеко на заднем плане, там, где блестела под лучами солнца поверхность океана, я заметил мачты нескольких кораблей.  Как они попали на остров? Возможно, в качестве трофеев. Были захвачены врасплох, и теперь пленённые экипажи выполняли приказы своих новых жестоких хозяев.  Всё-таки в те места, куда я попал, европейские суда представляли  собой последнее достижение техники.  Пусть и собранные из древесины, они являлись единственным водным транспортом, который можно было конфисковать у местных жителей и использовать в своих целях.

Вдоль кромки воды вытянулись многочисленные, уже знакомые мне металлические купола, среди которых я заметил движение. Я знал их предназначение. Одни служили в качестве промежуточных станций, другие же, покрупнее, являлись не более чем разделочными цехами.

Ближе к нам расположилось большое поселение.  Десятки домов, выставленных на сваях, со стенами из искусно сплетённого между собой тростника, покрытые огромными листьями какого-то растения они занимали обширную, очищенную от всякой растительности площадку.  Где-то посередине деревни, судя по крышам  на главной площади, к небу поднимался дым от нескольких костров.

А вот прямо под нами  происходило нечто ужасное.  Мы так удобно расположились, место настолько позволяло хорошо рассмотреть всё, что только можно было разглядеть  на несколько десятков метров ниже смотровой площадки, что всю группу я бы сравнил со зрителями, занявшими места в галерке над партером.

Со стороны океана, кораблей и блестевших куполов  к нам приближались какие-то люди.  Вскоре я смог их рассмотреть.

В окружении около тридцати воинов Акульего народа, тела которых на расстоянии казались очень тёмными не только из-за загара и пигментации кожи, но и многочисленных татуировок двигалось несколько пленных европейцев. Невольно сразу вспомнил слова Тангароа о том, что полинезийцы стали разведчиками и поисковиками новых могущественных хозяев. 

  Моя полинезийская память прекрасно хранила воспоминания о точно таких же моментах триумфа, поэтому я точно знал, что ждёт несчастных.

Наверное, голодным до крови убийцам отдали часть причитающейся им добычи.  Я насчитал в числе пленников трёх взрослых мужчин и семь женщин.  К своему удивлению скоро  отметил, что среди несчастных не оказалось ни одного пожилого человека, сплошь одни молодые и здоровые люди. Непроизвольно они сбились при передвижении в одну кучу.  На них не было заметно и клочка одежды, что выглядело особенно унизительно на фоне окруживших  полинезийцев. Их раскрашенные тела создавали обманчивое впечатление одетости по сравнению с открытой белизной тел представителей белой расы.

  Как-то Денис рассказывал, что движение освобождения в колониях  против европейцев получило дополнительный стимул и импульс  после первой мировой войны, на фронтах которой воевало множество туземных частей. За очень короткое время произошло низвержение богов. Новые знания, которые принесли вернувшиеся из Европы солдаты с тёмной, а порой и вовсе чёрной кожей  заключались в том, что богов можно легко убивать, а белые богини  так же развратны и доступны, как соотечественницы.

Люди Акульего бога упивались подобным открытием в полной мере. Выстроив пленников в ряд под нашим утёсом, они выдернули из ряда обречённых симпатичную брюнетку и принялись со смехом и криками толкать от одного к другому.  Я видел, как она смертельно напугана.

- Можно я немного поработаю? -  мрачно спросил меня Сергей.

Я посмотрел на него. Лейтенант расположился рядом со мной, справа.  Дикарей он рассматривал через оптический прицел СВД.  Снайперская винтовка  Драгунова прекрасное и грозное оружие.  В магазине десять патронов, бьёт прицельно на тысячу с лишним метров. Намного дальше, чем находились противники. Но я остановил его:

- Ты наделаешь много шума. Их немало и тебя услышат.

- И что?

- То, что вместо них появятся другие.  Совсем, совсем иные. Такие, каких ты никогда ещё  не видел. И тогда вряд ли кто из нас сможет вернуться назад.

Всё равно я заметил, что  он с трудом сдержал себя.

Между тем события возле утёса продолжали развиваться по самому мрачному сценарию. Один из полинезийцев, пока его приятели развлекались с жертвой вдруг почти не размахиваясь, ударил женщину по голове дубинкой. Я увидел, как брызнула кровь, как беспомощно повалилось безжизненное тело. Даже услышал хруст костей. Приятели убийцы будто ждали сигнала, чтобы начать забой. Как-то разом они заревели своё привычное:

- Оао! Оао! -  И набросились на беззащитных людей.  Их не останавливал ни возраст, ни пол, ни красота.  За пару секунд из всех пленников в живых остались только трое. Один мужчина и две женщины.

С восторженными криками и смехом разгорячённые убийцы потянули тела в селение.  Возле каждого трупа  образовалась маленькая группа  из четырёх или пяти человек. Они брали за руки или ноги тело и тащили его за собой, оставляя на песке, траве и  камнях кровавую дорожку.

Возле скалы остались трое беззащитных европейцев, трясущиеся от страха и семь соотечественников Макоа.  Едва соплеменники с добычей скрылись среди хижин, оставшиеся воины решили разнообразить досуг.  Для предстоящей забавы они  выбрали красивую женщину лет тридцати с на удивление белыми большими объёмными грудями.  Про мужчину и юную девушку на время забыли, сосредоточив внимание  на избраннице.  Те даже не попытались сбежать.  Самые крепкие и древние оковы – страх и ужас крепко удерживали их на прежнем месте. Да и бежать-то было некуда.  Остров его хозяева знали, как свои пять пальцев и без особого труда смогли бы выследить и нагнать беглецов в самый короткий промежуток времени.

Между тем несчастную грубо поставили на колени, в известную всем позу. Мужчины, добравшись до десерта, облепили её хохочущим, ревущим от восторга, шевелящимся тёмным комом.  Она же вовсе не сопротивлялась, отдаваясь  насильникам, пытаясь, как и многие до неё покорностью и послушанием купить себе несколько драгоценных минут жизни.

- Ну, уж этих трёх я спасу обязательно, - тихо, но решительно произнёс Сергей, - убью всех мразей. И никто меня не остановит.

- Давай, Серёга, - майор, отдав приказ,  подчёркнуто отстранился от меня и моей политики выжидательного нейтралитета.

- Мы сами, - остановил я их. – Нужно убрать негодяев быстро, чисто и бесшумно. Прикройте нас.  Стреляйте только в случае крайней необходимости. Макоа, веди меня! – приказал я своему грозному проводнику.

Не сказав ни слова пожилой полинезиец, для которого расправа с побеждёнными  являлось обыденным делом скользнул вправо, по едва заметной тропинке. Я начал тоже спускаться по крутому обрыву, стараясь не отстать от него.

Макоа почти бежал навстречу битве.

Я проигрывал ему каких-то пару шагов.

Во мне не было страха.

Во мне не было сомнений.

Во мне жил один лишь гнев.  Не помню, когда он так клокотал внутри, вырываясь наружу.  Из ноздрей, из открытого рта.

Я ощущал, как изменяюсь.  Когда мы спустились вниз, я уже перестал быть человеком.

Макоа зачем-то обернулся ко мне и отшатнулся прочь.  Я увидел ужас на его лице.

Стремительно обогнув своего верного друга, направился к насильникам.  Они заметили меня поздно, слишком поздно.

Тот, что пристроился сзади женщины и толчками входил в неё вдруг начал заваливаться спиной назад. Довольное выражение осталось на лице навеки неизменным и застывшим, только посередине лба появилось тёмное  красное пятно. А следом послышался звук выстрела. Сергей всё-таки не сдержался, несмотря на мои увещания.

Между тем остальные полинезийцы вскочили и обернулись к нам.

Женщина, не меняя положения так же на карачках, покрытая кровоточинами и синяками с тихим воем засеменила коленями в нашу сторону.

- Пришло ваше время! – закричал Макоа на языке своего народа. – Пришло время для смерти! От смерти не спрячешься! Боги явились покарать вас! Я только что видел Тангароа и он больше не любит вас и не собирается защищать! Он послал наказать вас своего сына!

На Макоа напали сразу двое, а вот со мной никто не спешил сразиться.

Я хотел поскорее добраться до них и покарать как можно суровее.  Легко уклонившись от предназначенного удара, проводил взглядом очень медленно двигающуюся возле головы боевую дубинку, а чуть позже с силой ударил  кулаком в грудь  высокого воина со шрамами на лице. Назад  вырвал руку из его грудной клетки уже с трофеем – в моём кулаке продолжало биться чужое сердце. Я крепко сжал его так, что мгновенно выдавил остатки жизни бордовым ручейком и отбросил прочь.

- Оао! – заревел нечеловеческим голосом боевой клич южного моря и, используя инерцию тела напавшего на меня ещё одного полинезийца, сбил его с ног таким образом, что он в падении перевернулся через голову и спиной упал на выставленную ногу.  Громко треснул сломанный позвоночник.  Третьему мимоходом  снес дубинкой половину черепа.  От силы чудовищного удара  татуированное тело взлетело в воздух метра на два над землёй, с раскинутыми в стороны руками. Четвёртый попытался убежать, но я настиг его одним прыжком.