Юрий Табашников – В паутине чужих миров. Эвакуация (страница 37)

  Оставив Макоа решать проблему надёжной охраны днём и ночью лагеря и всех пребывающих в нём людей, я направился к грузовикам, попутно подобрав верную спутницу – полинезийскую дубинку. Не успел сделать и несколько шагов, как из-за громоздкой тентованой фуры показались две нелепые фигуры, объёмные, словно снеговики, выглядевшие так благодаря надетым шапкам, пуховикам и валенкам. Василий вооружился автоматом, а Ирина камерой.

- В путь?

- Да не хотелось бы, - честно призналась девушка, уже побывавшая в кошмарном будущем. – Хотелось бы и вовсе там не показываться.

- Мы быстро, - попытался я её успокоить. – На полчасика. Быстро туда и назад. Дай Василию «сотовый». Будем снимать реалити – шоу с различных ракурсов. На  «сотовый» сможешь снимать?

- А что, я совсем дурак что ли? – заметно обиделся мужчина с автоматом.

  - Начинает темнеть, - заметил я. – В тех местах сейчас уже сумерки. Ещё раз – готовы?

  Они как-то разом утвердительно кивнули головой, как будто заранее договорились и отрепетировали синхронность движения. Я же закрыл глаза и принялся копаться в самых затаённых тайниках памяти.  Образы, которые посетили меня, казались на удивление  тревожными и пугающими. Я вновь оказался под толстым слоем снега в подземном снежном городе, где обитали прожорливые крысы – людоеды.  Снова прижимался спиной к выжженным стенам зданий, а мимо проплывали медузо образные твари.  Опять стоял в пургу перед бандой Сибиряка, беспомощный, ещё до конца не познавший своих сил.

Всё же, в конце концов, немного обуздав эмоции, выбрал более-менее безопасное место.  Во всяком случае, так мне показалось.

А потом открыл проход.

Гуськом мы перенеслись туда, где я зарекался больше никогда не появляться.

Очень не хотелось открывать глаза, ведь точно знал, что увижу. Сразу после того, как снег застонал под моим весом, услышал, как заругался Василий, а потом тяжело вздохнул и открыл глаза.  Мы проявились именно там, где я и рассчитывал появиться. На спуске большой возвышенности, носящей ранее название «горы». Отсюда на старую часть города всегда открывался лучший вид.

  В умирающем мире вовсю в свои права вступили сумерки. Сверху, как и во время прошлого визита, падал снег. Казался он всё таким же грязно – отвратительным и пугающим. Чёрные хлопья, впитавшие в себя поднятую невиданным ураганам к небесам  пыль и грязь, пепел сгоревших городов, мечтаний и душ неприятно касались меня, образовав нечто в виде пелены, искажавшей всё вокруг.

  Хотя снег так и валил из обиженных и рассерженных небес, всё же можно было рассмотреть довольно подробно раскинувшуюся перед нами панораму погубленного человеческой глупостью мира.  Огромные сугробы грязного серого цвета образовались повсюду, где раньше бурлила жизнь, напоминанием которой остались лишь  торчащие из савана остатки полуразрушенных некогда многоэтажных зданий.  На нас они смотрели пустыми тёмными глазницами выбитых окон.

Василий, осматриваясь, продолжал материться, время от времени как заведённый повторяя одну и ту же фразу:

- Командир, давай уйдём отсюда!

  - Снимай, пусть и другие увидят это, - сказал я ему. – Нужно подойти поближе.

С трудом сделал первый шаг и по колени провалился в снег. С усилием  принялся  продвигаться вперёд.  Сзади пыхтели Ирина и Василий. Вскоре заметил первые следы. Неизвестное существо, довольно крупное, с тремя далеко выдвинутыми пальцами на ступне оставило их. Цепочка следов уходила вдаль, где пересекалась с другими дорожками. И если приглядеться, то легко можно было заметить ещё и ещё отметины и вмятины на снеге…

- Снимите их, - распорядился я.

- Что это? – Василий не мог поверить своим глазам, до того абсурдно выглядело то, что мы обнаружили.

- Разные твари из других миров, - пояснил я. – Вам озвучка не нужна?

- Какая ещё озвучка? – хриплым голосом поинтересовалась Ирина.

И тогда я запел. Зарычал голосом умирающего и раненного зверя полинезийскую песню смерти. В ней нашлось всё, что  распирало меня изнутри – и боль, и горечь, и страх… Она посвящалась смерти, и каждое слово дышало ею.

  На звук моего голоса из-за угла ближайшего здания на краткое мгновение показалась какая-то тварь. Что-то большое пугающее тёмное выглянуло и тут же спряталось в развалинах.

  - Успели? – спросил Ирину.

- Как раз…

Я не расслышал, что она хотела сказать. Совсем близко на верхнем этаже остова со снесёнными наполовину этажами, выглядывающего метров на десять из снежного покрова, сверкнула вспышка.

  Я не расслышал самого звука выстрела, пуля пробила грудь, разорвала сердце и нашла в выход между лопатками. Меня швырнуло в сторону, я ещё запомнил, как взлетел вверх.

  А потом упал.

  И потерял сознание.

Глава 9.

  Приходил  в себя  очень медленно. Не знаю, сколько времени провёл без сознания, но тело припорошило так сильно, что очнулся  внутри сугроба. Почему-то подумал, что теперь знаю, что же скрывалось под множеством замеченных  нами одиноких холмиков…

  Впрочем, за то время  что я лежал без движений удивительное тело, подаренное Тангароа, продолжало жить и восстанавливать всё, что необходимо было для нормального функционирования сложного организма. Сердце вновь стало  единым здоровым органом. Так же, не оставив малейшего следа срослись раны на груди и спине.

  Немного восстановив дыхание, принялся  осторожно разгребать снег вокруг, подгребая рыхлую кашицу  под  себя до тех пор, пока не образовалась достаточная полость, в тесноте которой мне удалось подогнуть ноги, а чуть позже выпрямиться, разрушив погрёбший меня могильный холм.

  В мёртвый мир пришла ночь. Ночь необычная, одновременно пугающая и… завораживающая.  Как ни вглядывайся на небе невозможно разглядеть ни привычных звёзд, ни знакомой  луны.  А может, и они все погибли  во время ужасающего катаклизма? Холодное и равнодушное небо на немой вопрос продолжало сыпать и сыпать крупные снежинки, скорее кристаллы, которые я успел порядком возненавидеть.  Вокруг, как не верти головой, не заметил ни одного огонька, хотя сознание  продолжало настойчиво твердить, что разумная жизнь некогда существовала вокруг повсюду и какие-то её остатки просто обязаны уцелеть…

Буквально через пару минут после того, как удалось освободиться от снежного плена удивительные глаза, подарок полинезийского бога, стали преподносить один сюрприз за другим.  Очень скоро я стал различать в сплошном мраке чёткую картинку окружающей местности. Как это ни удивительно, но я прекрасно начал видеть в темноте.  Видел всё вместе и по отдельности - как ближайшие развалины, так и совсем далёкие сугробы.

  Сыпавший с небес радиоактивный, подозрительно тёмно-грязный снег совершенно скрыл любые следы, по которым можно было бы определить, что же произошло с моими товарищами и куда они подевались.  Первым делом при поверхностном осмотре  внимание привлекли многочисленные холмики, что окружали меня повсюду.  Теперь-то я точно знал, что они прятали под своим покровом нечто такое, что могло помочь раскрыть загадку.

  Торопливо, встав на колени,  разрыл руками небольшой сугроб, отбрасывая в сторону пласты тёмно-серой породы, больше похожей на светлый песчаник или пемзу, чем на слежавшийся снег.  На небольшой глубине довольно быстро обнаружил застывшее от холода тело человека.  Он лежал на боку, в невообразимо рваных, где-то обгоревших лохмотьях, прикрывавших тело в несколько слоёв. Нетерпеливо смахнул с лица остатки кашицы и облегчённо вздохнул.  Не нужно было поворачивать тело и присматриваться, чтобы понять, что передо мной не Ирина и не Василий.

  Так же, не распрямляясь, пребывая  в каком-то затмении, я пополз к следующему ближайшему сугробику и, позабыв обо всём на свете начал и его безжалостно раскидывать и разрушать.  Полностью утратив возможность здравого суждения, старался выложиться на все сто, будто мои действия могли спасти или оживить занесённый снегопадом труп.  Отрезвление пришло немного позже, когда в яме на порядочной глубине показалась серая изогнутая покрытая длинной шерстью лапа с огромными – преогромными когтями. Ни одному из известных животных такого устрашающего вида конечность не могла принадлежать. Я снова обнаружил не то, что искал. Поэтому торопливо выпрямившись, постарался поскорее покинуть раскоп и взять себя в руки.

Первым делом постарался ознакомиться с местным пейзажем  с большей тщательностью, чем раньше.  И чем больше всматривался в темноту, тем больше замечал характерные выпуклости на снежной поверхности.  Если разобраться, то выходило, что  я стоял  похоже на самом верху огромного кладбища, где захороненные жертвы упокоились во множество слоёв.  Удивительно, сколько было вокруг меня вполне ещё заметных могил! С первого взгляда мёртвая пустыня всё же на проверку оказалась не настолько необитаемой, как я думал раньше.

И ещё…

  Я неожиданно понял, что даже если мои друзья погибли где-то здесь, я никогда не смогу найти их. А если и найду, то уже ничем не смогу помочь им.  Многие кладбищенские холмики показались мне гораздо меньше остальных, их края обвалились. Кто-то очень голодный и не менее крупный, чем я, был посвящён в тайну могильников и многие из них разрыл в поисках пищи.

  «Не паникуй!» - сказал себе, восстанавливая дыхание. – «Они обязательно выжили. После всего, что с ними случилось, они не могли так легко умереть».