Юрий Супруненко – Москва подземная. Крона и корни великой тайны (страница 32)

Здесь обитатели Дома на набережной ходили в свою «особую» школу

Строение обживалось в 1930-е гг., и за ним ещё долго тянулся длинный шлейф разнообразных слухов. Будто бы между стенами располагались потайные комнаты для прослушки подозрительных жителей. То и дело кого-то арестовывали, но жильцы ничего не замечали: агенты госбезопасности попадали в квартиры не через подъезды, а по системе ходов, идущих по трассе мусоропроводов. Арестованных якобы спускали на лифте в подвалы, на минус третий этаж, а уже оттуда по секретному тоннелю доставляли на Лубянку. Слухи непроверенные, и, может быть, они отражают просто трудно фиксируемое, главным образом ночью, исчезновение жителей мрачного дома. Но частые самоубийства из-за тревожной атмосферы и ожидания, что могут не сегодня завтра прийти за тобой, – это факт несомненный. Слухи рождаются от незнания, и что говорить про Дом на набережной, если сама Лубянка, этот оплот секретности, по-прежнему не раскрывает тайн о своих подвалах и тайных ходах? Куда они ведут, что скрывают?

Вообще в стране, где любая информация, а тем более связанная со стратегическими или партийными объектами, фильтровалась цензурой, народ охотно верил версиям, хоть чуточку отличным от официальных. В том числе и о подземных ходах, куда бы они ни вели, в Кремль, на Лубянку, по шпалам секретного метро… Люди всегда были убеждены, что властям есть что скрывать от народа и прятать концу в воду или под землю. Так и с этим ходом на Лубянку, и не только от Дома на набережной, но и от других правительственных зданий.

Дом на набережной не с парадного входа

Этот подъезд повидал многое

Любой шорох, шум, вибрация в этом доме на улице Серафимовича вызывают в памяти предание о Дочери Командарма. Суеверные, да и вообще падкие на слухи люди верят, что дыма без огня не бывает. А дело было так. В разгар сталинских репрессий родителей девушки арестовали на службе, вечером приехали за ней. Она никого не пустила и даже грозно предупредила, что из отцовского револьвера застрелит любого, кто отважится переступить квартиру. Сотрудники НКВД по совету начальства заколотили все двери, отключили воду, свет и телефон. Целую неделю из квартиры раздавались крики о помощи, но соседи даже боялись подходить к дверям. Агенты НКВД знали, как стращать народ. В конце концов, всё стихло, девушка то ли умерла, то ли застрелилась. Но с тех пор, говорят, её призрак ходит по этажам, а то и выходит на набережную рядом с Театром эстрады. Согласно поверью, призраку следует подавать милостыню…

Дом на набережной – жилье в наше время элитное, но желающих приобрести квартиры в каменном гиганте не так уж много. Дают о себе знать мрачные предания…

Или вот ещё – загадочный 11-й подъезд, который не достроили по причине пожара, но от него остались черный ход и лестница. Мистики тут никакой нет, но между 10-м и 12-м подъездами расположилась какая-то контора с зарешеченными воротами. Магия места, аура дома, построенного поверх заброшенного погоста, будут ещё долго настраивать на фантастические размышления.

Невидимыми нитями Дом на набережной связан не только с Лубянкой и московскими тюрьмами, куда доставляли на допросы арестованных, но и с последним приютом приговоренных к расстрелу – с кладбищами. В 1921–1926 гг. расстрелянных хоронили при Яузской больнице, подведомственной ОГПУ. В последующее десятилетие репрессированных закапывали на Ваганьковском кладбище. С 1934 до 1950-х гг. кремировали в Донском крематории. В 1930-х гг. наряду с Бутовским полигоном была основана спецзона «Коммунарка», где расстреливали в основном партийную и военную элиту страны; именно здесь нашли свой последний земной приют многие жители мрачного Дома на набережной. Весьма убедительные устные свидетельства указывают и на другие места массовых захоронений в Москве: в Химках (районе строительства канала Москва – Волга, ныне канал им. Москвы), на кладбищах: Калитниковском, Рогожском, Братском (бывшем военном кладбище, где сейчас стоит кинотеатр «Ленинград»), в районе Ново-Спасского монастыря. Кроме того, несколько лет назад человеческие останки (предположительно жертв репрессий 1930-х гг.) были найдены под полом старого здания Верховного суда на Поварской улице.

Дом Берии

В этом особняке на углу Малой Никитской и Вспольного переулка сейчас располагается посольство Туниса. Но спокойному ныне, ему сопутствуют шлейф зловещих легенд из прошлого и всякая чертовщина. Ведь здание связано с именем прежнего владельца Лаврентия Павловича Берии, бывшего руководителя НКВД-МГБ-МВД, одного из организаторов массовых репрессий, куратора ядерных, ракетных, психотропных и иных «прорывных» научных и военно-исследовательских секретных работ в СССР. Работники посольства и помогавшие им историки обнаружили под домом подвалы, которые предположительно предназначались для пыток и даже расстрелов. Это в дополнение к тем подвальным застенкам в других местах, которые самолично курировал и часто посещал всесильный шеф советской тайной полиции (Сухановская тюрьма на территории Свято-Екатерининского монастыря, Лефортовская тюрьма, подвалы Лубянки).

Главный чекист СССР поселился здесь в 1938 г. и проживал вплоть до смерти Сталина и своей опалы в 1953-м. Из здешних окон, как говорят, похотливый Лаврентий Павлович высматривал миловидных дамочек и посылал за ними своего подручного. Угодных привечали и угощали, а неугодных закапывали где-то рядом. Правда, это уже зловещие слухи, ничем не подтвержденные, а порожденные исключительно недоброй молвой. Сам герой-любовник после ареста на допросе признавался, что в изъятых списках с многочисленными фамилиями и адресами женщин он фиксировал своих «сожительниц».

Особняк на Вспольном – бывший дом Берии

А вот тому, что в дом привозили для допросов и арестованных, имеются доказательства. Существует обоснованная версия, что и самого Берию уложили выстрелом в затылок в его собственном доме. По мнению Серго, сына Берии, его отца расстреляли сразу же после ареста, а задержание в Кремле и суд инсценировали потом.

По воспоминаниям же людей, охранявших задержанного Берию, он был на полгода помещен в подвалы на улицу Осипенко, на территорию военного комиссариата Москвы. Охрана получила приказ: уничтожить арестованного при любой попытке штурма подвала. Расстреливал якобы «английского шпиона» в подземных застенках генерал-майор Батицкий, а присутствовавшие офицеры сделали потом по контрольному выстрелу. Тело Берии сожгли в крематории, а прах развеяли по ветру.

Эзотерики считают, что дух «хозяина» до сих пор витает поблизости от особняка. По ночам якобы к подъезду подъезжает черный призрачный автомобиль, хлопают дверцы, раздаются тяжелые шаги. Может послышаться и женский смех, и стон репрессированного. Тунисцам, по отзывам, кажется, что следы пребывания Берии в доме сохранились – по вечерам в разных помещениях старого строения кто-то покашливает.

Подземные ходы к расстрельному дому

Если некоторые подземные тоннели от Лубянки только предполагаются, то наличие этого установлено достоверно. Речь идёт о доме № 23 по Никольской улице (или улице 25 Октября, как она называлась в советское время), где размещалась Военная коллегия Верховного суда СССР. Сотрудники военкомата, многие годы располагавшегося в данном здании, признавались, что, хотя большинство казней совершались на Лубянке (угол Лубянки и Варсанофьевского переулка), в особых случаях расстрельные приговоры приводились в исполнение прямо здесь. Вдове академика Сахарова Елене Боннэр нынешние обитатели этого дома, задернутого зеленой сеткой, по просьбе краеведов и правозащитников из «Мемориала» показывали подземный ход, ведущий из подвалов под площадь. По нему обвиняемых доставляли к месту вынесения приговоров, не привлекая внимания москвичей («АиФ», № 8 от 23 февраля 2011 г.). И оборудован этот тоннель был как раз накануне массовых репрессий во время строительства первой ветки метро в первой половине 1930-х гг. Так что и другие тайные ходы Лубянки (к тому же Дому на набережной) могут найти подтверждение.

Сейчас дом бывшей Военной коллегии ждёт своей участи – то ли сноса, то ли реставрации. Для исторической памяти его нужно сохранить и открыть мрачные подземелья. С ним связана печальная судьба многих известных людей – маршалов Тухачевского и Егорова, писателей Бабеля и Пильняка, учёных Чаянова и Кондратьева, режиссёра Мейерхольда, членов Политбюро Бухарина, Каменева, Зиновьева, Рыкова. Здесь были приговорены родители М. Плисецкой, А. Збруева, О. Аросевой, Ермолай Евтушенко – дед поэта. Сергей Королёв по приговору Военной коллегии избежал расстрела, но пытки в застенках этого дома впоследствии привели к смерти на операционном столе главного космического конструктора – тогда ему сломали челюсть, а когда позже хирургически пытались поправить носоглотку, Королёв из-за нехватки кислорода скончался.

Дела в центральном зале коллегии вершились быстро. Без адвокатов и права на обжалование. Приговорённых осуждали группами по спискам, заранее составленным органами НКВД и утверждённым Сталиным. Они развенчивают миф о том, что «отец народов» был не в курсе творимых злодеяний. Не только знал, но режиссировал и контролировал. На документах Военной коллегии «вождь» не только ставил свои резолюции, но и делал нередко пометки «бить», что означало разрешение к применению пыток. Это достойный документальный ответ всем защитникам Сталина.