Юрий Супруненко – Москва подземная. Крона и корни великой тайны (страница 27)

«Семь холмов» в рельефе Москвы

Это не образное понятие, а вполне определенное, поскольку рельеф московской земли издавна приходилось изменять, наращивать, планировать… В конце концов, внедряться в недра. Это исторически сложившееся название возвышенных мест в различных районах Москвы, на которых якобы возник город. Легенда о «семи холмах» возникла в XVI в., в период возвышения Московского государства, как аналогия Москвы с Древним Римом (и с его катакомбами в том числе), который, по преданию, стоял на семи холмах. Обычно в число московских «семь холмов» включались: Кремлевский, или Боровицкий; Сретенский – в междуречье Яузы и Неглинной; Тверской – в междуречье Неглинной и Пресни (в районе современной площади Пушкина); «Три горы» (Трехгорка); Таганский (т. н. Швивая горка) – в Заяузье; Лефортовский (Лефортово) – на Яузе; Воробьёвы горы (бывшие Ленинские горы).

«Слухи» можно не только развеять, но и подорвать

Со временем Кремль превратился в неприступный остров, окруженный Неглинкой, Москвой-рекой, системой запруд и Алевизовым рвом, наполненным водой. Одновременно с крепостными стенами закладывали и инженерную систему передовых и предмостных укреплений. А под землей проходили фортификационные колодцы и своеобразные галереи для прослушивания возможных подкопов с внешней стороны. Оттого эти тоннели для разведчиков и назывались «слухами».

Как только выяснялось, что неприятель подбирается к кремлевским стенам с пороховым зарядом, тут же «слуховая» галерея взрывалась, и автоматически уничтожался вражеский подкоп. Так что из-под кремлевских стен должно выходить немало секретных подземных ходов-«слухов», расположенных на приличной глубине, где-то 18–20 м. Некоторые из них простирались даже за пределы оборонного рва, глубиной в 30 м (значит, «слухи» располагались ещё глубже). Но всё это в теории.

Основная цель подобных тоннелей (их ещё называли контраминными ходами) – предотвращать подрыв стен, но не исключено и тайное их предназначение, когда они уходили далеко от Кремля, ведь секретные контакты во все века были присущи верховной власти.

А работа «слухачей» заключалась в следующем. Когда неприятель закладывал под стену порох, то это не обходилось без шума, по которому их можно было засечь и в дальнейшем предотвратить взрыв. Место подкопа определяли разными способами. Так, они описаны в «Уставе дел ратных» начала XVII в. Для обнаружения подкопа в «слухах» ставили бубны (барабаны), на них клали горох и ждали, не начнут ли бубны гудеть от вибрации, производимой подземными работами. Вешали медные листы; ставили на стену чашу с чистой водой и следили за рябью; клали монетку на яйцо и ждали, не соскользнет ли; наблюдали за росой или инеем – в месте, под которым велся подкоп, роса на траве и иней не держались…

Ни один из этих тоннелей ныне не восстановлен. А была бы крайне интересна такая реконструкция. Они заилены или обрушились. Перед наполеоновским нашествием засыпали оборонный ров, и при этом пострадали ходы, ведущие под ним на Красную площадь. За «слухами» перестали смотреть, держать их в готовности, потому что нужда в них отпала. Но не пропал интерес у экскурсантов и посетителей Кремля к этим подземным диковинкам.

Боровицкая башня Московского Кремля

Ходы разрушались, обваливались и зарастали. Такая участь, например, постигла тайный лаз, ведущий от Боровицких ворот к Неглинке, которая ныне проходит по подземным трубам Александровского сада. Изначально его прорыли для высадки десанта в расположение вражеских войск. Но в XVIII в. начали проседать своды белокаменных палат под Боровицкими воротами, и тоннель завалило.

Кстати, Боровицкая башня, возведенная в 1490 г. итальянским архитектором Пьетро Антонио Солари на месте древнейшего въезда в Кремль через Боровицкий холм, известна своими подвалами. Они были открыты в ходе реставрационных работ в 1970-х гг.; тогда же восстановлены белокаменные украшения, в том числе щит с гербом Москвы над воротами. Официально башня называлась Предтеченской – от церкви Иоанна Предтечи в Кремле (разобрана при строительстве Оружейной палаты). Квадратная в плане башня имела пять боевых ярусов, и на верхней площадке располагались бойницы навесного боя.

Сейчас уже трудно восстановить всю систему ходов под Кремлем. Отдельные фрагменты свидетельствуют об изрытых, словно сотами, подземельях. Так во время строительства Государственного Кремлевского дворца был обнаружен выложенный белым камнем ход. Оказывается, таких ходов было три, и вели они от Потешного дворца под великокняжеский, что на Дворцовой улице. В таком древнем и полном тайн месте ни от чего нельзя быть застрахованным. И от таинственных подземных коридоров в том числе. А они, говорят, связывают Архангельский и Успенский соборы с Большим Кремлевским дворцом.

Тайницкая башня Московского Кремля

Самая древняя кремлевская башня – Тайницкая, внутри которой был открыт тайник-колодец. Через несколько строений – угловая Беклемишевская башня, служившая в давние времена тюрьмой, где сидел и был казнен «за высокоумие» боярин Беклемишев. В наше время её называют ещё Москворецкой – по расположенному рядом мосту. Далее кремлевская стена поворачивает на север и поднимается по склону Васильевского спуска. В Константино-Еленинской башне в XVII в. находился Разбойный приказ и производились допросы с пытками. Соответственно внутренние казематы были толстостенными, и башня нередко называлась Пыточной.

Кстати, многие угловые башни Кремля имеют глубоко утопленные казематы. Именно такие, которые встречаются в работах знаменитого художника и архитектора эпохи Возрождения Леонардо да Винчи. И воспроизведены эти подвальные ходы в толще башен с такой точностью, что рисунки великого Леонардо кажутся чертежами для подвальных казематов Московского Кремля. Многим отечественным историкам и исследователям хочется верить, что крепость на Боровицком холме строили не просто ученики и современники гениального да Винчи, но здесь работал и он сам. Звучит фантастично, но где же он пропадал три года – с 1499 по 1502-й? Из оккупированного французами Милана бежал, а не мог ли в те лихие времена отсидеться в Москве? Прямых документов, подтверждающих это, нет, но косвенные свидетельства имеются, в том числе и вот эти казематы угловых башен…

В Кремле наравне со строительством постоянно идут раскопки, и археологи все время что-то находят. Так, недавно в Нижнем Тайницком саду добрались до слоя XVI в., где были расчищены срубы и найдены останки живших там людей.

Кстати, «слухи» – тайники – были и у стен и башен Китай-города. Так, в 1934 г. при постройке метрополитена в нижней части башни Никольских ворот (площадь Лубянка в начале XIX в. носила название Никольской) обнаружен подкоп под стены. Проход в «слух» был закрыт ещё в XVII в., однако через его маленькие окна-амбразуры, заложенные давно сгнившими досками, ход наполнился подпочвенной водой, которая и хлынула в котлован станции метро «Лубянка». Воду вскоре откачали, а открывшееся подземное помещение XVI в. служит теперь одной из вентиляционных камер метро.

Так назывался известняк из московского яруса каменноугольной системы кембрийской эпохи, распространенного в окрестностях Москвы. Горизонт с преобладанием белого камня был выделен геологами в ХХ столетии и получил название мячковского горизонта (по названию села Мячкова на реке Пахре). Мячковский известняк имеет белый цвет, ровную, без раковин, поверхность; главное декоративное достоинство этого строительного камня – наличие собственного оттенка у отдельных блоков: палевого, жёлтого, розового, и в связи с этим кладка из мячковского известняка отличалась особой игрой поверхности. Для предохранения мягкой поверхности белого известняка от разрушения и воздействия осадков его шлифованную облицовку покрывали защитным лаком, который, проникая внутрь камня, укреплял его и сохранял декоративные свойства в течение десятков и сотен лет.

Интенсивные разработки белого камня начались в XII в. в каменоломнях по берегам реки Москвы, у устья Пахры и вверх по Пахре. Для строительства Кремля этот камень, очевидно, добывался в районах современных Домодедова, Сьянова и Подольска. Белый камень применяли также и для отделки соборов и церквей (например, резной декор храма Покрова на Нерли у Владимира, портал Спасского собора Андроникова монастыря в Москве).

Наибольшее применение в строительстве белый камень получил в XVIII–XIX вв., когда основная добыча производилась из карьеров у села Нижнее Мячково. Его предпочитали использовать в своих творениях архитекторы В.И. Баженов, М.Ф. Казаков, Д.И. Жилярди и другие. Так, им облицованы цокольный этаж главного фасада и пилоны ворот старого здания Московского университета, а также портик здания Опекунского совета (Солянка, 14). Его применяли при отделке Дома Пашкова (сейчас РГБ), здания Странноприимного дома (больница им. Склифосовского на Сухаревке) и около 100 других зданий и сооружений в столице. Широкое применение белого камня наряду с другими материалами при строительстве культовых и гражданских сооружений Москвы придало ей облик «белокаменной»…