Юрий Стукалин – Евангелие от Чаквапи (страница 37)

— Не надо… я сама… я могу… не надо, — зашептала она, но он только крепче обхватил ее. От его пропитанной потом рубашки исходил резкий запах, но сейчас для нее это был самый приятный запах на всем белом свете. Сью вжала голову в его плечо, обвила руками шею и не заметила, как заснула…

Как они с Рико добрались до гряды скал, Сью не помнила. Она даже не знала, останавливался ли он, чтобы передохнуть. Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей в тени у высокой скалы неподалеку от устья широкого каньона. Рико стоял рядом, внимательно глядя на нее:

— Как ты себя чувствуешь?

— Теперь лучше, — девушка села.

— Я оставлю тебя здесь отдыхать, а сам…

— Нет, нет, — Сью не дослушала, отчаянно замотав головой. — Я умру здесь.

— Без тебя я быстрее доберусь до той стороны скал, — Рико нахмурился. — Я вернусь с мякотью кактусов, и ты…

Он вдруг прервался на полуслове, настороженно озираясь по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, индеец опустился на колени и наклонился, прильнув ухом к земле. Он замер на мгновение, прислушиваясь, после чего приподнялся и снова огляделся вокруг. Теперь Сью и сама услышала нарастающий гул мотора, и из каньона, поднимая клубы пыли, вырулил большой серый джип.

Машина остановилась в нескольких метрах от них, и Сью узрела высунувшуюся из нее голову водителя. Видом своим он очень подходил этой чертовой пустыне — покрытые черной щетиной щеки, ввалившиеся глаза с темными кругами вокруг них, волосы, клочьями торчащие в разные стороны — жуткий черт из преисподней, да и только. Второй человек, сидевший рядом с водителем, выглядел не лучше. Сью перевела испуганный взгляд на их покрытую толстым слоем пыли машину — на боках вмятины, вместо стекол торчат осколки, передний бампер наполовину оторван, а чудом уцелевшие фары покрыты сеткой трещин. Можно было подумать, что все это — последствия песчаной бури, упомянутой Рико, если бы не отверстия от пуль, которыми была усеяна вся боковая сторона джипа. Спутать их с чем-либо другим невозможно.

Водитель некоторое время не моргая смотрел на нее с Рико, затем почесал голову, и Сью увидела, как с его волос посыпался песок… Мужчина немного развернулся к сидящему рядом человеку, и они заговорили друг с другом на незнакомом языке.

— Не нравятся они мне, — сказал Ник по-русски, косясь на перепачканные засохшей кровью лица и руки незнакомцев: — На вампиров похожи, — задумчиво буркнул он и высунулся в окно: — Привет, — поздоровался Никита на испанском и, не выдержав, спросил. — Съели кого?

— Лошадь, — хмуро ответил мужчина по-испански. — Вода есть?

Никита кивнул, и я увидел, как лицо девушки расслабилось и на нем появилось подобие улыбки. Она была измождена до предела — лицо в солнечных ожогах, глаза распухшие, губы такие, словно с них содрали кожу. Девушка сделала неуверенный шаг в нашем направлении, но мужчина жестом остановил ее. Он был напряжен и с недоверием разглядывал нас. Смуглый и черноволосый, как все мексиканцы, он смотрел на нас оценивающе, прикидывая, видимо, какую опасность мы можем представлять для них. Ник ухмыльнулся, молча взял валявшуюся между передними сидениями бутылку с остатками минералки и, кряхтя, вылез из машины.

— Возьмите, — сказал он, протягивая бутылку.

Мужчина постоял некоторое время, а затем подошел ближе:

— Gracias[6], — поблагодарил он, передавая бутылку девушке. Та быстро открутила крышку дрожащими пальцами, жадно припала к горлышку, но тут же скривилась от боли и осторожно тронула губы пальцами.

Я вышел из машины и встал рядом с Никитой. Девушка снова поднесла бутылку ко рту. Выпив половину остававшейся воды, передала бутылку мужчине:

— Пей, Рико, — она говорила по-английски.

— Ты американка? — Никита достал сигарету и закурил.

Девушка утвердительно кивнула.

— Как оказалась в Мексике? Путешествуешь?

— В Мексике? — переспросил Рико, отрываясь от бутылки.

Незнакомцы удивленно переглянулись, и девушка пояснила:

— Это Аризона, — голос ее был слабым.

— Не понял, — Ник приоткрыл рот, уставившись на нее и переспросил. — Аризона?

— Да, — подтвердила девушка.

— То есть, мы… — Ник покосился на мужчину и, переходя с испанского языка на английский, протянул запинаясь. — В… США?

— Да, — кивнул тот.

Никита в сердцах резко хлопнул себя ладонями по бедрам:

— Нам только этого геморра не хватало!

— Такие номера, — Рико кивнул в сторону джипа, — вешают на машины, арендованные в Мексике.

— Мы путешествуем, — подтвердил я. — По… Мексике.

— Заблудились во время песчаной бури? — в интонациях его все еще сквозило недоверие.

Я бросил взгляд на джип. Мощная, красивая прежде машина, теперь была раздолбана так, что более походила на искореженную колымагу. Вдоль боковых дверей ее отчетливо виднелись пулевые отверстия. Отягощенный другими проблемами, я до сих пор не обращал на них внимания. Да и бурые пятна на нашей одежде опытному человеку могли сказать о многом. Не удивительно, что Рико с такой опаской воспринял наше появление.

— В Эль-Пайсаносе на нас напали хулиганы, — пояснил я, не вдаваясь в подробности. — Мы были вынуждены ретироваться, а потом попали в песчаную бурю и заблудились. Вот и вся история. А вы?

— Сью, — он указал на девушку. — Не рассчитала своих сил. А я случайно наткнулся на нее в пустыне.

— Ну, ты то, судя по всему, — я постарался спросить его об этом как можно корректнее, — тоже ехал из Мексики?

— Нет, я индеец… апачи.

— Я сперва принял тебя за мексиканца, — пояснил я, но Ник тут же влез в разговор, перебивая меня:

— А я сперва вас за вампиров принял.

Девушка удивленно посмотрела на него, а затем, бросив взгляд на свои перепачканные спекшейся кровью руки, слегка усмехнулась потрескавшимися губами:

— У Рико была лошадь. Нам пришлось ее съесть.

— Сырую? — Никита передернул плечами.

— Дров здесь не найти, — Сью с отвращением поморщилась, вспоминая, как пила кровь животного, но решила об этом умолчать, переводя разговор на другую тему. — У вас странный акцент, и язык, на котором вы говорили, мне не знаком. Вы откуда?

— Русские мы, — Ник бросил сигарету в песок и наступил на нее каблуком.

Девушка закусила губу, а индеец бросил хмурый взгляд на прошитую пулями машину. И без слов было понятно, о чем он думает. Моей фразы хватило, чтобы для него все окончательно стало ясно. Нападавшие были слишком хорошо вооружены для обычных хулиганов, а мы слишком легко отделались для обычных туристов. Он был обычным американцем, много раз слышавшим об «ужасной и коварной русской мафии». Теперь его глаза буравили нас насквозь, изучая. Как бы невзначай он сделал шаг к нам, заслоняя собой девушку. Сомнений не было — в случае малейшей опасности индеец ринется в бой не задумываясь.

— Здесь тоже не любят русских? — я усмехнулся, прямо давая понять, что его приготовления не остались незамеченными.

Индеец не ответил. Он стоял, продолжая молча разглядывать нас. Ник, почувствовав перемены, начал нервно доставать из пачки новую сигарету, но она выскользнула из его пальцев и упала на песок.

— Табак сушит рот, — индеец взглядом проследил за летящей сигаретой. — Будешь хотеть пить еще больше.

— У нас еще две литровые бутылки, — ответил я, после чего жестко и настойчиво повторил свой вопрос, желая все же услышать его ответ: — Здесь тоже не любят русских?

Рико напряженно молчал, а Сью испуганно поглядывала то на него, то на нас. Все мы четверо прекрасно сознавали, что теперь полностью зависим друг от друга — у нас с Ником была машина и, самое главное, вода, а апач, судя по всему, знал, как выбраться из этой проклятущей пустыни.

— Вы не похожи на простых горе-путешественников, — ответил наконец Рико, медленно указав на расстрелянный джип.

— Насмотрелись дурацкого кино про русскую мафию, — Ник нервно сплюнул, — и теперь в каждом из нас видите ее представителей. Если бы мы были англичанами или французами, у вас бы даже вопросов таких не возникло…

— Ладно, — индеец махнул рукой, останавливая его. — Это не наше дело.

Никита тяжело вздохнул и замолчал. Нахмурившись, он полез за новой сигаретой, закурил, а я спросил индейца:

— Ты знаешь, как отсюда выбраться?

— До границы с Мексикой отсюда миль двадцать пять, — сказал Рико, не отрывая от нас внимательного взгляда, — а до ближайшего американского городка вдвое больше. — Он помолчал пару секунд, прищурившись глядя на меня, после чего добавил: — Я помогу вам выбраться отсюда, а вы поможете нам.

Глава 26

Три большие черные птицы, тяжело оторвавшись от земли, взмыли ввысь и медленно закружили в небе. Шериф Ван дер Вейк остановил пикап, сдвинул на шею платок, прикрывавший нос и рот, и устало откинулся на спинку сидения. Кондиционер сломался еще вчера, и теперь в салоне было жарко и душно, как в аду. Горячий ветерок, врывавшийся в открытые боковые окна при движении машины, не приносил облегчения, а поднимаемая колесами пыль заполоняла салон, отчего дышать можно было, только повязав платок на лицо так, чтобы он закрывал нос и рот. Пот градом струился по его телу, рубашка и джинсы намокли, и их впору уже было выжимать. Шериф оторвал пальцы от раскаленного на солнце руля и вытер липкие, мокрые ладони о влажную ткань джинсов.

Увидев издали темное пятно на земле, на котором сгрудились копошась три стервятника, он предположил худшее, но теперь можно было спокойно передохнуть пару минут… Поганая пустыня с ее чертовым пеклом. Ван дер Вейк прикрыл глаза и представил, как было бы хорошо сейчас голышом броситься в огромный сугроб и зарыться в нем с головой или, на худой конец, забраться в холодильник и плотно прикрыть за собой дверцу. Даже его вечно пыльный, душный городок, где он вот уже с десяток лет служил шерифом, казался ему теперь райским оазисом. Он предполагал, что поиски таинственного убийцы, жестоко расправившегося с индейским мальчиком, будут делом нелегким и, вполне вероятно, не принесут ничего, кроме мук душевных и физических. Но он и подумать не мог, что все окажется так тяжело. Едва солнце поднималось над горизонтом, его лучи накаляли крышу пикапа настолько, что на ней можно без проблем приготовить себе яичницу да поджарить пару ломтиков бекона. Только ночь приносила облегчение, и он останавливал машину, располагался на заднем сидении и забывался сном, не обращая внимания на все неудобства и постоянно затекавшие ноги. Конечно, лучше ехать ночью, а в дневное время прятаться от жарких солнечных лучей в выкопанной под машиной яме, но след столь плохо различим, что в свете фар его легко потерять.