Юрий Стукалин – Евангелие от Чаквапи (страница 25)

— Сколько? — она была ошарашена количеством испанского груза.

— Теперь понимаете мою осторожность? Мои доводы разумны и убедительны. — Харрингтон выпрямился, глядя на нее внимательно, изучающе. — Не обижайтесь на меня. Я же не мог рассказывать об этом всем, у кого покупал информацию.

— Почему же сейчас рассказываете мне?

— Во-первых, вы и без меня будете искать груз, и не исключаю возможность, что удача улыбнется именно вам… Я хорошо изучил вас, Сьюзен, и преклоняюсь перед вашим умом и интуицией. А остаться обделенным, — он улыбнулся, — я не хочу. Во-вторых, объединив усилия, мы получаем больший шанс обнаружить золото. В третьих… полагаю, никто из нас не обеднеет, если мы поделим найденные сокровища… Хватит всем. Что думаете?

— Ваши предложения? — спросила она после некоторой паузы.

— Мы расспросили здесь местных по поводу скал в пустыне, выдавая себя за любителей экстремального альпинизма. Милях в семидесяти к югу отсюда есть нечто похожее. Мы выезжаем через полчаса, — он указал на стоявший возле кафе большой джип. — Вода, палатки, необходимое оборудование — все готово. Так что, если решитесь присоединиться к нам, буду рад.

— Если вы знаете, где находится скала, зачем вам я?

— О! Если бы все было так просто, — он громко засмеялся, обнажая ряд белых, крупных зубов. — Боюсь, Сью, поиски наши не ограничатся исследованием лишь одной скалы. Предстоит долгая, кропотливая работа, и такой знаток истории, как вы, нам, несомненно, пригодится. Решайтесь!

Она задумалась, а затем кивнула и начала подниматься из-за стола:

— Хорошо. Только мне надо забрать вещи из мотеля.

В аэропорту нас встретили двое в штатском, сопроводили до черного «мерседеса» с затемненными окнами и мигалкой на крыше, а сами сели в машину сопровождения. Я уже начал привыкать к эскорту.

— Не волнуйтесь, — успокоила нас Камила. — Все будет хорошо.

Полдня ушло на разговоры с разными людьми из спецслужб. Нас допрашивали вежливо, но напористо. Сперва по одному, затем обоих вместе. Некоторых из этих людей мы уже знали — они вели наше дело после заварухи в Чиапасе. Как и обещала Камила, претензий со стороны мексиканских спецслужб к нам не было. Не откликнуться на просьбу попавшего в беду Диего мы не могли, все это прекрасно понимали. Конечно, нас пожурили за излишнюю самостоятельность, но мы с Ником в два голоса уверяли, что перво-наперво по приезде собирались обратиться за помощью в полицию, однако нападение бандитов Ромео полностью нарушило наши благие намерения. Напоследок нас спросили о дальнейших планах. Я ответил, что мы хотели бы встретиться с Диего и Мари, но нам посоветовали ограничиться телефонным разговором. По крайней мере, пока. Мари находилась на лечении в закрытой клинике, и Диего с отцом не отходили от нее ни на шаг.

Когда список вопросов к нам был исчерпан, нас отвезли в отель — небольшой трехэтажный домик, выдержанный в колониальном стиле снаружи, но вполне современный внутри. Водителя, доставившего нас туда, звали Игнасио. Он оказался парнем разговорчивым и по ходу указывал на всевозможные достопримечательности, а также советовал, куда стоит сходить и что надо посмотреть.

— Обязательно запомните, — смеясь, наставлял он нас, — когда мы проезжали по улице Морелос. — У нас такой огромный город, что названия улиц зачастую повторяются, и сотни улиц носят имя Морелоса, Хуареса или Идальго. Очень легко запутаться, а потому, беря такси, всегда уточняйте район, куда едите, особенно если направляетесь в пригород.

На углу улицы Игнасио притормозил, ткнул пальцем в сторону группы туристов, столпившейся возле огромного, имитированного под красный кирпич красивого дома:

— Это музей вашего революционера Троцкого, — сказал он и медленно поехал дальше. — Сам же домик, в котором он жил, вон там, рядышком, видите?

— А чёй-то он здесь делал? — любознательно осведомился Ник, заставив меня покраснеть от стыда, но Игнасио не обратил внимания, охотно продолжив:

— Он провел в нашей стране долгие годы, после того как бежал из России. Здесь же его и убили.

— Да, да, припоминаю, — закивал Ник. На лице его отразился тяжелый мыслительный процесс. — Ледорубом башку проломили.

— Точно, — подтвердил Игнасио. — Но это было второе покушение. Первая попытка провалилась. В 1940 году вооруженная группа молодчиков, якобы во главе с художником Давидом Сикейросом, прорвалась сквозь охрану и обстреляла дом. Они выпустили более двухсот пуль, но Троцкий с женой и ребенком спрятались под кроватями и не пострадали. А убили его спустя несколько месяцев. Жаль, хороший человек был. У нас его любят.

Слушать нашего добровольного экскурсовода было интересно, если бы не постоянные вопросы Ника, то и дело перебивавшего его. Мы ехали по Койоакану — самому историческому из исторических районов Мехико, любуясь великолепием домиков стиля усохшего модерна, больше подходивших поселку старосветских помещиков, нежели суперсовременному мегаполису. А каменные заборы, со свешивающимися с них вьющимися растениями еще более усиливали это впечатление. Здесь не было современных зданий, как в других районах Мехико, и если бы не проезжающие мимо машины, могло бы показаться, что мы перенеслись на пару веков назад.

— Обязательно потом съездите сюда, — продолжил Игнасио, и в голосе его проскользнули умиление и грусть одновременно. — Койоакан — самый романтический уголок Мехико! Но ему не справиться с натиском стекла и бетона, и он доживает свои последние дни… Простите, у меня Койоакан вызывает ностальгию по детству… И обязательно угостите себя лучшим мороженым из чикосапоте, какое можно отведать только здесь.

— Из чего? — снова перебил его Никита.

— Чикосапоте, — пояснил Игнасио, — это фрукт дерева чикле. Вкусный необыкновенно. — Он оторвал правую руку от руля и, растянувшись в улыбке, погладил свой живот. — У нас даже из риса мороженое есть. Тоже вкусно. Мехико — вообще необычный город. Да что там говорить, здесь яйцо варить надо с полчаса, не меньше! Большая высота над уровнем моря. Вода не кипит…

Изредка по пути попадались слегка накренившиеся старинные церкви и особняки, и Игнасио объяснил, что это последствия разрушительного землетрясения, случившегося лет двадцать назад. Он притормозил еще только один раз, указав на церковь и «госпиталь Иисуса Назаретянина», основанные самим Эрнандо Кортесом в 1524 году на месте, где, согласно преданию, тот впервые встретился с Монтесумой.

— Это самые старые постройки в стране, — пояснил он и с гордостью добавил: — Они до сих пор действуют, а в церкви хранятся останки самого Кортеса.

Мы снова влились в нескончаемый поток машин. Выкрашенные в желтый цвет столичные автобусы наполняли улицу оглушительным ревом, оставляя за собой отвратительный густой шлейф черной гари, и когда один из них оказывался перед нами, весельчак Игнасио чертыхался, сразу же стараясь вырулить на другую полосу. Дышать в Мехико и без того не легко. Город окружен горами, и отработанный газ не имеет возможности никуда выйти. Многочисленные государственные проекты, как вывести газ из города, пока не принесли результатов. Но дело не только в извечном смоге. Город возвышается на две тысячи метров над уровнем моря, и хронический бронхит — обычное заболевание среди местных жителей. Признаться, и у нас с Ником спустя несколько часов пребывания в Мехико начали слегка слезиться глаза, но Камила успокоила, сказав, что скоро это пройдет.

Игнасио подрулил к отелю, высадил нас, попрощался и уехал. День подходил к концу, на улице зажглись первые фонари, ярким светом вспыхнули неоновые рекламы. Мы прошли внутрь, зарегистрировались. Просторный холл украшали многочисленные картины и красочные ковры, но сейчас они нас не интересовали. Силы были на исходе, и единственное, чего нам хотелось — доползти до постелей и спокойно проспать до утра. Управляющий с плохо скрываемым любопытством оглядел нас — двух типов с изодранными лицами в форменных рубашках и брюках колумбийской армии и шнурованных ботинках, более подходящих для джунглей, чем для города. А увидев наши паспорта, удивленно поднял глаза и, не сдержавшись, сочувственно спросил:

— На вас напали хулиганы?

— Да, — кивнул Ник и пробурчал. — Человек двести с «Калашниковыми» и РПГ. А потом прилетели вертолеты и еще раз напали.

— Вы шутите, — заулыбался управляющий, но Камила резко осадила его:

— Он не шутит, — сказала она, строго глядя ему в глаза.

— Простите, сеньора, — мексиканец потупился. — Это не мое дело.

Он протянул ключи, и, взяв их, мы поплелись по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Дверь в номер Ника оказалась напротив нашей. Не сговариваясь, мы пожелали друг другу «спокойной ночи» и разошлись по номерам. Никаких обсуждений, никаких планов на завтрашний день — только сон. Бросившись на широкую кровать, я закрыл глаза и уже в полудреме услышал, как Камила сказала: «Надо завтра пойти в магазин и купить вам нормальную одежду, чтобы не пугать людей и не вызывать ненужного любопытства».

Глава 18

Если на выезде из города еще встречалась редкая растительность, то после часа езды она исчезла вовсе. Лишь высящиеся кое-где столовые горы разнообразили унылый пейзаж. Отливающие красным, выщербленные ветрами, они напоминали творения Дали — причудливые формы, созданные рукой иррационального художника. Джип ехал по узкой, утрамбованной дороге, уходящей в глубь жаркой пустыни. Сью примостилась на заднем сидении, размышляя о событиях последних дней. Затылок сидевшего впереди Харрингтона раздражал, но она понимала, что проблема кроется не в его чрезмерной прилизанности — волосок к волоску, не разлипающиеся даже на ветру — скрытая надменность, чопорность и гадливое интриганство этого человека вызывали в ней холодную волну неприязни. Она уже сожалела, что скоропалительно согласилась присоединиться к компании столь несимпатичных людей, сознавая, что теперь придется провести с ними долгое время. Объяснения Харрингтона показались ей весьма разумными, но в отличие от него ее не гнала жажда наживы. Нет, отказываться от денег было бы глупо, однако более всего ее как истинного историка занимала возможность первой обнаружить следы потерянного отряда мятежников, увидеть своими глазами место их последнего пристанища, где Карденаса посетило видение. Именно там брала свои истоки изучаемая ею долгое время секта Рыцарей Второго Пришествия.