Юрий Стукалин – Быть зверем (страница 6)

– Пить. Дайте воды… – произнес он на языке майя.

Один из индейцев поднялся, сорвал с ветви дерева какой-то плод и, неслышно ступая по земле босыми ногами, направился к нему.

– Спасибо, – он уже ощущал вкус сочного фрукта.

Но краснокожий присел на корточки и руками сдавил плод над его головой. Вязкий, тягучий сок заструился по лицу испанца, заливая глаза и уши. Хосе высунул язык, стараясь поймать благодатные капли, но сок оказался терпким и приторно-сладким, обжигая язык и еще более стягивая пересохший рот. Но индеец не закончил на этом. Только теперь пленник начал понимать намерения дикарей и в страхе огласил сельву своими воплями, сознавая, какая ужасная участь ожидает его. Не переставая сдавливать плод, краснокожий двинулся к муравейнику, струйками сока прокладывая к нему тоненькую дорожку. Выжав плод до предела, он бросил его и валявшейся рядом веткой разворошил муравейник. Испанец скосил глаза, с ужасом наблюдая, как сотни красных муравьев ручейками выливаются из своего потревоженного жилища. Индеец вернулся на место, сел и вместе со своими товарищами с полным умиротворением на лице принялся наблюдать за происходящим. Как он и ожидал, основная часть маленьких хищников последовала к приманке.

– Ублюдки! Звери! Лучше убейте меня! – кричал Хосе срывающимся голосом. – Убейте!

Но его слова не произвели на индейцев никакого впечатления. Да и не понимали они его. Они просто сидели, отдыхали и смотрели, как красные точки облепляли голову белокожего, забираясь в глаза, уши и открытый в истошном крике пересохший рот, вгрызаясь своими крошечными челюстями в человеческую плоть.

– Твари! Мерзкие твари! Я убивал вас сотнями! – Его вопли перешли на визг: – Если я выберусь отсюда, я вырву ваши языки, выколю глаза и живьем сдеру с вас кожу! Ненавижу!

Он поперхнулся и закашлял, пытаясь освободить рот от заполонявших его насекомых. Лицо испанца стало распухать от укусов, глаза чудовищно зудели, словно их засыпали солью, а маленьких хищников все прибывало и прибывало.

– Отпустите меня… отпустите, – испанец уже не мог кричать, а лишь пытался выговорить слова перекошенным ртом. – Пожалуйста…

– Нам пора в путь. – Чимай встал, кивком головы призывая своих людей подняться.

– А что с ним? – один из краснокожих указал на испанца.

– Его съедят муравьи. До захода солнца от него останется только череп. – Он повернулся и побежал, сжимая в руке испанский меч.

Воины последовали за ним, оставляя врага наедине с маленькими обитателями сельвы.

Ник гнал машину по платной трассе Канкун – Мерида, бубня себе под нос какую-то песенку. Через двадцать минут его завываний я не выдержал, включил радио, повертел ручку и остановился на знакомой мелодии. «Рамштайн» взорвал салон джипа тяжелыми басами, заставив Ника замолчать. Он бросил на меня взгляд, надавил на газ и начал подпевать, вопя во всю глотку в попытке перекричать радио:

– Du… Du Hust… Du Hust Mich…

Я присоединился к нему, и мы понеслись вперед, провожаемые удивленными взглядами мексиканских водителей. Когда голоса наши порядком охрипли, а головы начали трещать, я уменьшил звук, а Ник задумчиво произнес:

– Знаешь, что-то я не чувствую удовлетворения от вчерашнего.

– Морального? – усмехнулся я.

– Да никакого.

Я не ответил. Камила не выходила у меня из головы. Я вспоминал вчерашний вечер, и мне хотелось откликнуться на недавнее предложение Никиты, послать все к чертям собачьим и вернуться обратно в Канкун. Что-то было в этой черноволосой мексиканке, что мешало приписать ее к легким сексуальным приключениям, о которых забываешь на следующее утро. Она оказалась полной противоположностью смешливой панамки. Мы много говорили с ней о наших странах, о том, как живут люди и как мы видим себя среди них. Мы перебивали друг друга, стараясь сказать, что думаем на ту или иную тему, шутили, смеялись. А ее глаза! Огромные, темные, окаймленные длинными черными ресницами. Мне казалось, что я растворяюсь в них, и, если бы вчера я не был так пьян, едва ли бы мне хватило смелости подойти к ней. Я пытался отогнать мысли о ней, но получалось это с трудом.

Мы некоторое время ехали молча, после чего Нику надоела затянувшаяся пауза и он спросил:

– Ты чего такой хмурый? О чем думаешь?

– О Камиле, – ответил я.

– Забудь. – Ник был краток, как плохой философ.

– Не получается.

Он удивленно взглянул на меня, помолчал, а затем покачал головой:

– Ну, хочешь, можем, конечно, вернуться, – голос его был неубедителен. – Но тогда вся наша поездка полетит к чертям.

– Я понимаю.

– Тогда не грузись.

– Ладно, но я ей все же позвоню.

– Да? – Ник был несколько удивлен. – Звонить куда будешь? В отель?

– Она дала мне визитку с номером мобильного.

– А вот мне моя панамка ничего не дала, – с наигранной грустью в голосе сказал Ник. Бедняга даже не знал, насколько верны были его слова.

– Зато тебе сон хороший приснился, – съехидничал я.

Ник непонимающе покосился на меня, и в его глазах отразился усиленный мыслительный процесс.

– Мне почему-то кажется, что ты надо мной все утро стебешься.

– Не бери в голову.

Вскоре на дороге появился полицейский пост, и пока у нас проверяли документы на машину, я зашел в небольшую лавку и купил телефонную карточку. Продавец, предвосхищая мой вопрос, указал мне, где расположены телефонные автоматы. Я поблагодарил и вышел. Телефон долго не отвечал, и я уже хотел повесить трубку, когда на другом конце линии ответил знакомый женский голос.

– Здравствуй, Камила, – поприветствовал ее я, не думая, что она узнает меня.

– Глеб? – радостно воскликнула она.

– Да.

– Ты где?!

– Я на дороге в Мериду.

Она немного помолчала, а потом спросила:

– Ты вернешься в Канкун?

– Нет.

– Сколько ты пробудешь в Мериде? – голос ее немного дрожал, хотя она и пыталась скрыть это.

– Дня два. Завтра мы хотели посмотреть Ушмаль, Сайиль и Лабну[12].

– А потом?

– Потом мы едем в Кампече, а оттуда в Чиапас.

Камила снова замолчала. По ее голосу я чувствовал, что она загрустила.

– Когда ты улетаешь?

– У нас билеты с открытой датой вылета, но думаю, что недели через две.

– Ты знаешь, где вы остановитесь в Мериде?

– Да. В « Каса-дель-Балам». У нас там заказан номер.

– Хочешь, я приеду туда? – спросила она после некоторой паузы.

– Да, – честно ответил я.

– Правда? – в ее голосе послышались кокетливые нотки.

– Правда. – Я рассмеялся.

– Хорошо, милый, – радостно ответила она. – Я сейчас возьму в аренду машину и ночью буду у тебя.

– Что-то не так? – спросил я, уловив в последних словах неуверенные нотки.

– Вы не будете против, если моя подруга приедет со мной? Мне неудобно оставлять ее одну. Не хотелось бы ее обижать.

– Конечно. Думаю, Никита будет только рад. Целую тебя, Камила.

– Поцелуешь, когда я приеду, – рассмеявшись, сказала она, и мы закончили разговор.

Когда я танцующей походкой подошел к машине, Ник посмотрел на меня, как на убогого, и насмешливо спросил: