Юрий Соломин – Метка Проклятого (страница 42)

-Ох уж эти мужики – вздохнула девушка. – Валик, куда это ты собрался?

Видимо малой начал вылезать из стульчика. Пока он не понимал как расстегнуть удерживающие ремни. И мама с папой надеялись, что в ближайшее время и не поймет. Оксана занялась малышом, а Ира, улучив момент, пришла в комнату к мужу.

-Кот, Оксанка останется ночевать, я постелю ей тут. А тебе сегодня придется ночевать с нами.

-В одной постели? - пошутил он.

-Можно и в одной, если не боишься попасть под пресс. – Усмехнулась супруга.

-Я подумаю, лады, а насчет коробки из-под обуви на нашем столе, вопросов не боишься? Сестричка любопытная, может и заглянуть в нее.

-Пока тебя там нет, скажу ей что с Валиком в куклы играла, а потом, ты уж извини, придется тебе пожить под столом.

В комнату вошла Оксана с Валиком на руках.

-Ириш, когда его спать укладываешь?

-Около девяти, давай пока пойдем в ту комнату, поиграем с малым, а то он не уснет если с тобой не нагуляется. Ну а я полежу немного, что-то опять голова кружиться.

-А не тошнит? Слушай, а может быть ты беременна? Когда Мишка уехал?

-Ой, Ксюшка, мне и так нехорошо, а тут ты еще и подливаешь.

Голоса удалились, сестры ушли в другую комнату. Миша размялся, поприседал, прошелся по столу, стараясь не отходить от спасительного убежища. Все-таки его скорость перемещения значительно уступала Оксаниной, а с той станется появиться неожиданно.

Мучительно тянулись минуты. Доносились приглушенные расстоянием и телевизором голоса из второй комнаты, но слов было не разобрать. Иногда громко хохотал счастливый малыш. И черная тоска сжимала папино сердце, по сыну он очень соскучился.

Миша чувствовал, осознавал, как внутри него постепенно просыпается нечто. К сожалению это нечто, не имело ничего общего с какими-либо новыми способностями. Скорее всего это была ненависть, причем абстрактная, не направленная на кого-либо.

Ненависть помноженная на полное бессилие - это убойная смесь. Даже очень убойная и разрушительная, но с одной оговоркой: убивает и разрушает она лишь своего носителя. Хорошо героям всяких сказок. К ним обязательно прилетает волшебник на голубом ковре самолете, одаривает и мечом, и кладенцом, и при необходимости живительным пинком под зад. А вот ему пока доступна лишь последняя опция.

-Могу головой о стену стукнуться - пробормотал он.

-Или, - тут его захлестнула волна самоиронии, настолько сильная что и до истерики недалеко, - или могу начать разряжаться на жене. Как это делают некоторые недо-альфа самцы. Думаю, Ира не откажет, если мне захочется ее попинать. Причем в любое место на теле, куда мне удобно.

На этот раз его отпустило быстро, безо всякой истерики. Он лег на пыльный пластик и продолжил свой бесконечный внутренний монолог.

-Наверное, я все-таки сойду с ума. Я же, очень похоже, совсем не сплю.

Это была правда, с того момента, как проклятие вступило в полную силу, сны Миши стали слишком реальны. Когда он плавал в серой мути, или разговаривал с ведьмой, еще присутствовало некое ощущение нереальности происходящего, но стоило ему попасть в Этанию, он перестал различать сон и явь. И хотя его тело было отдохнувшим, как и положено после сна, то вот насчет мозга, Проклятый испытывал сильные сомнения, вплоть до того, что начал сомневаться в самой реальности этой Этании, Шаарна, Балтона с его “Сонкой”, и всего прочего.

-Скоро начну видеть призраков, затем на тараканов с мухами кидаться. Тогда придется Ире сшить мне смирительную рубашку из своего старого лифчика - пробормотал он.

Как и раньше сарказм помог, Мише стало немного легче. Захотелось еще вина и почему-то колбасы. Он некоторое время размышлял на тему, сочетается это или нет, а также есть ли у них дома колбаса. Ответом на первый вопрос было уверенное да, на второй - не знаю. Как пелось в песне одной малоизвестной группы: “пусть незаметно время, но оно идет”, за такими вот невеселыми мыслями, он дождался наступления вечера.

-Кот, отзовись, Оксанка пошла в душ, давай я тебя перенесу?

-Давай, Ириша.

Он вышел из-за монитора, залез в раскрытую ладошку жены. Уселся точно в центре, они уже постепенно привыкли к особенностям такой совместной жизни, начали приспосабливаться. Ира по-прежнему опасалась его уронить, и если носила на ладони, всегда прикрывала сверху второй рукой. Она явно принимала душ. От рук жены пахло мылом, или шампунем, и Проклятый вновь вспомнил запах ее волос, и не только. Перед глазами, словно на экране телевизора, возникла картинка их первого совместного душа, тогда она тоже пользовалась именно этим мылом.

-Черт, прошептал он, - надеясь, что жена не услышит, - вот только этого мне сейчас не хватает!

Хотя надо было признать то, что от недавних мрачных мыслей он отвлекся. Ира опустила его на стол, и Проклятый сразу отвернулся, с преувеличенным интересом разглядывая узор на обоях. Она принесла его коробку.

-Кот, я спрячу ее под стол, Валик спит, а Оксанка туда не полезет.

-Ириш, оставь меня пока на балконе, очень хочу вина, колбасы и свежего воздуха.

-Так мы с сестрой еще планировали там посидеть. Поболтать о том - о сем.

-Так поставь коробку в дальний угол, уж на балконе она не привлечет особого внимания. Заодно послушаю о чем говорят девчонки в отсутствии мужчин.

-Но я буду знать, что ты там есть.

-А Оксанка, нет.

-Ну, смотри - засмеялась жена, - потом не жалуйся.

На самом деле, всеми этими разговорами он пытался отвлечь себя, и от черной тоски, и от того факта, что возбуждение не спешило его отпускать. Разговор пришлось закончить, так как звук льющейся воды прекратился, а значит скоро тут появится Оксана. Ира оставила мужа в дальнем углу балкона, накинув на коробку марлю, чтобы комары не попали внутрь. Она как раз успела вернуться в комнату, одновременно с сестрой.

-Ксюшка, постелешь пока себе? Белье внутри дивана, а я пока на балкон винчик принесу, и посижу там немного.

-Тебе опять нехорошо? - встревожилась сестра.

-Нормально, просто скопилась усталость.

-Так ты посиди, а я и постелю, и принесу потом - и она пошла во вторую комнату.

Воспользовавшись моментом, Ира успела принести мужу все что он просил.

Миша не спеша пил вино, не трогая колбасу, аппетит пропал начисто. От нечего делать Проклятый прислушивался к разговору сестер. Ничего интересного, Оксана рассказывала про своего парня, точнее про свои сомнения. О том, что вроде бы и все замечательно, а потом раз и начинаешь сомневаться. Тоска зеленая.

Ира поддакивала, что-то переспрашивала, но ему казалось, что жена мыслями находится где-то далеко. Потом разговор плавно перешел на болезнь Валика, однако Ира больше молчала и слушала.

Ей действительно было не до разговора. Снова, как и днем, начинающей ведьме начало казаться что окружающий мир выцветает, теряет свои краски. За окном - полная луна. И она кажется темной, а не желтой.

-Ксюшка - перебила она, - извини, мне опять, не по себе, устала. Ты не обидишься если я пойду спать?

-Нет, конечно, тебе очень плохо?

-Легкое головокружение, а ты, если хочешь, посиди, ведь еще рано.

-Не хочу потом ходить мимо вас с малым, пойду в комнату, ты мне только какой-нибудь фильм включи? Не хочется лазить по компьютеру твоего мужа.

-Хорошо, идем.

Миша остался один, рискнул выйти из коробки. Из-за марли над головой и неверного света полной луны, казалось что он оказался в густом тумане, где-то вдали от людей, “в заповедных и дремучих страшных Муромских лесах”. Пришло и пропало ощущение чего-то важного. Проклятый вздохнул и проговорил в равнодушное ночное небо:

-Пора спать. Меня ждут увлекательные дела - рубка дров, хождение по мукам, точнее по лесам, в поисках всякого растительного дерьма, и зубрежка неизвестного языка о котором я никогда не слышал. Нельзя откладывать столь увлекательное приключение.

Он вернулся в коробку, и развалившись на вате, вновь вспомнил как он вместе с Ирой принимал душ.

-Надо попросить Иру, поставить мне сюда емкость с холодной водой. Для самоостужения – пробормотал Миша.

Ира с трудом дождалась пока загрузится видео, пожелала сестре спокойной ночи, и добравшись до кровати, рухнула как убитая. Голова кружилась все сильнее, ее начало лихорадить. Явно поднялась температура, но встать и добраться до градусника - сил уже не было.

Как иногда бывает при сильном жаре, ей стали мерещиться всякие картинки, калейдоскоп лиц и событий. Вот из этой круговерти выныривает бандит, с дырами вместо глаз. Он что-то кричит но слов не разобрать.

Затем появилась соседка со сломанной ногой, она угрожающе машет клюкой, но вдруг ее лицо меняется, теперь на нем испуг и неуверенность. Гипс начинает трескаться, из образовавшихся дыр, сочится темная жидкость. Поднимается ветер и уносит Зинаиду Павловну вместе с ее проблемами, а Ира видит группу людей, мужчин и женщин. Все они в каком-то помещении, висят на крюках, прикрученных к потолочной балке. В одной из кукол она узнает Витольда, потом она замечает какую-то девочку, но в следующий момент невидимый вихрь уносит ее из помещения.

Теперь она на набережной с коляской, но в ней нет сына. На подушечке лежит муж, он спит. Сын - же гуляет по травке, он повзрослел. Кроме них на набережной почти никого, только вдалеке маячит одинокая фигура. В отличии от прошлых видений тут все мирно, даже как-то душевно, но почему-то именно сейчас Ира ощущает беспокойство.