Юрий Соколов – Время святого равноапостольного князя Владимира Красное Солнышко. События и люди (страница 38)

Добрыня был в гневе и гнев этот не прошел даже тогда, когда Полоцк был взят штурмом. Новгородский посадник стал инициатором чудовищного погрома, устроенного в захваченном городе и, в частности, уничтожения всей местной княжеской семьи за исключением Рогнеды. Оскорбительность доносится до нас спустя века через первую часть ответа Рогнеды: «Не хочу разуть робичича». Надо полагать, не Рогнеда принимала решение, а ее отец и братья. Очевидно их сильно привлекала перспектива Полоцка после брака Рогнеды с Ярополком. Очевидно, они были уверены в том, что в случае войны с Новгородом им будет оказана мощная и действенная поддержка Киева. Быть может, и даже скорее всего, Добрыне было сказано, что Рогнеда уже невеста Ярополка, и тем было показано, чью сторону будет держать Полоцк. Этим же, кстати, было показано и «уязвимое положение» Владимира в клане Рюриковичей. Вольно или невольно, но полочане противопоставляли Ярополка Владимиру, уничижая последнего, как «незаконного». Дерзость и откровенность князя Рогволда свидетельствует, что полочане ощущали прочность своего положения: эта прочность, очевидно, питалась иллюзиями относительно Ярополка и своего статуса как ближайшего союзника Киева, а также незнанием истинного положения вещей об уже сформировавшейся и готовой к немедленной войне оппозиции языческих окраин. Скорее всего, князь Рогволд, открывая имевшиеся на его руках «козыри», полагал, что такая информация должна была удержать новгородцев от похода на Полоцкое княжество[32]. Случилось же обратное. Фактически, отказ от брака Рогнеды с Владимиром Святославичем стал «казус-белли» – война началась немедленно, и Полоцк увидел под своими стенами новгородское войско с варяжской дружиной, которой предстояло впервые проявить себя и показать, что она не зря получает серебро.

Киев не пришел на помощь Полоцку. Да и не мог придти, так как все происходило неожиданно и в стремительном темпе. Скорее всего, в Киеве узнали о нападении на Полоцк уже после того, как на берегах Западной Двины все завершилось, и армия новгородцев и их союзников устремилась к столице Руси. Упоминаний о длительной осаде Полоцка также нет. Скорее всего, полочане оказались застигнутыми врасплох. Предание говорит, что князь Рогволд попытался остановить врага на подступах к городу – вывел в поле дружину и дал сражение, оказавшееся неудачным для него. Возможно, новгородцы и варяги, как это уже случилось четырьмя годами ранее в Овруче, «на плечах бегущих» полочан ворвались в город и предали его разграблению и разрушению. Владимир Святославич и Добрыня мстили за оскорбление, нанесенное отказом, а новгородцы стремились нанести максимальный урон своему конкуренту на пути «из варяг в греки». Собственно, Полоцк был разрушен до основания и в XI веке был заново отстроен и возвращен к жизни.

В эпоху классицизма сюжет о Владимире и Рогнеде был весьма любим русскими художниками. На картине Н. Лосенко, хранящейся в Русском музее, князь Владимир, более похожий на восточного сказочного принца, просит Рогнеду верить его любви. Княгиня же, откинувшись в кресле, отстраняется от Владимира и его сердечных увещеваний. Действительность совершенно не была похожа на такое героико-романтическое прочтение. Нестор скупо сообщает: «И напал Владимир на Полоцк, и убил Рогволда и двух его сыновей, а дочь его взял в жены». В детали автор «Повести временных лет» предпочел не вдаваться, хотя, конечно, они были ему известны. В летописном же повествовании о полоцких Всеславичах, где ставилась задача в том числе и показать причины вражды между полоцкими и киевскими князьями в XI–XII веках, рассказывается, что Добрыня оскорблял Рогнеду и, насмехаясь, назвал ее рабыней. Он же, Добрыня, велел своему племяннику публично обесчестить Рогнеду, после чего князь Рогволд и все члены его семьи были преданы смерти. Картина страшная по своей жестокосердности, но, к сожалению, типическая для того времени. Да и в том, что произошло, была не только жестокость, но и обрядовый смысл. Рогнеда после убийства всех своих родных, оставалась единственной наследницей Полоцкого княжества; обряд же публичного овладения ею делал ее женой Владимира, и через нее именно Владимир становился хозяином земель по Западной Двине и Полоче. Следов любви между Владимиром и Рогнедой нет вовсе. Со стороны Владимира – не столько даже месть за оскорбление, сколько холодный политический расчет. Со стороны Рогнеды – вынужденное подчинение обстоятельствам.

Счастья такой брачный обряд принести не мог. Хотя у Рогнеды от князя Владимира были дети: очевидно, первенцы его, Ярослав и Изяслав, затем первый князь Волынской Руси Всеволод и умерший в младенчестве Мстислав, а также три дочери Предслава, Премислава и Мстислава (само количество детей позволяет, казалось бы, говорить о состоявшейся семье)[33]. Однако дочь Рогволда оскорбления и гибели своего рода не простила и лелеяла мечту об отмщении. Предание сохранило рассказ о том, что Рогнеда задумала убить Владимира. Правда, не совсем понятно, была ли это ее собственная инициатива, либо имелся какой-то заговор, центром которого была княгиня. Году в 987-м князь Владимир отдыхал в селе Предславино. Именно там Рогнеда и попыталась убить своего мужа кинжалом, когда тот спал. И была, что называется, «поймана за руку» в самый момент покушения. Владимир хотел немедленно зарубить ее мечом, но не смог этого сделать на глазах их сына, малолетнего Изяслава. Предание дополняет, что будто бы Изяслав даже попытался защищать свою мать, что, вообще-то, вполне возможно. Итак, князь удержал свой гнев и созвал бояр и воевод, испрашивая их совета, как ему поступить. Кстати, такой поворот событий – обращение к совету властной элиты государства, скорее свидетельствует о том, что все же имелся заговор[34]. Совет рекомендовал князю Владимиру свою жену миловать, но от себя удалить, для чего восстановить ее «отчину», т. е. Полоцкое княжество, которое на тот момент было упразднено. Никоновская летопись сообщает, что совету Владимир Святославич внял. Правда, спешить с восстановлением Полоцка не стал, а сослал Рогнеду и малолетнего их сына Изяслава в выстроенную в земле дреговичей (в современной Белоруссии) крепость, названную Изяславль. Тем не менее, Изяслав, которому исполнилось всего-то семь лет, будет утвержден князем восстановленного Полоцкого княжества. И хотя Изяслав – сын Владимира Святославича, но наследники Изяслава, владевшие Полоцким княжеством, будут, единственные на Руси, вести свое родословие по «женской линии», через Рогнеду от убитого князя Рогволда. И династия будет называть себя не Рюриковичами, а Рогволдовичами. Вражда их с родичами-Рюриковичами будет непримиримой.

Увидела ли сама Рогнеда возрожденный Полоцк, была ли там – неизвестно. Судьба ее после 987 года словно бы истаивает во времени. Тверская летопись проговаривает, будто бы Рогнеда в первый год XI века приняла монашество под именем Анастасии. В Изяславле, где она жила, был основан монастырь, в нем она и окончила свои дни. Возможно, пострижение было связано с кончиной Изяслава. Иная версия, очевидно легендарная, связывает уход в монастырь Рогнеды с тем, что Владимир перед принятием христианства и вступлением в брак с базилиссой Анной, сестрой Василия II Булгароктона, настоял на разводе, предложив ей взамен брак с любым из своих сподвижников. Предание ставит вопрос о вероисповедании Рогнеды. Очевидно, на 980 год она все же была язычницей. Маловероятно, чтобы она в период «обновленного язычества», в первые восемь лет княжения Владимира Святославича, зная крутой, доходящий до свирепости нрав своего супруга, вдруг приняла христианство. С другой стороны, характер самой Рогнеды был гордым, строптивым и злопамятным, при том, что Владимира она вряд ли любила, а потому вряд ли по доброй воле приняла христианство после 988 года. А самому Владимиру вряд ли так уж нужно было изменение веры той, которая удалялась навсегда из его жизни в далекий, затерянный в лесах вокруг Свислоча Изяславль. Судьба Рогнеды никак не может быть названа счастливой – не случайно в народных преданиях она получила прозвание «Горислава».

Впрочем, Ярослав Мудрый – тоже сын Рогнеды. Сколько надежд вкладывал Владимир Святославич в брак с базилиссой Анной! Какие грандиозные перспективы прозревал от брачного объединения с Македонской династией византийских императоров! Но идея русско-византийской династии окажется лишь фантомом. Ведь именно Рюриковичи автохтонной Ярославовой линии, умножаясь из поколения в поколение, заполнят престолы всех русских уделов, а в побочных ветвях создадут знаменитые аристократические роды; и именно потомки Ярослава Мудрого проведут Русь через множество испытаний и катастроф к возрождению, к созданию Московского царства. Завязки поразительных исторических сюжетов оказались заложены в тот ужасающий день, когда горел, погибая, Полоцк; когда Добрыня (тот самый, которого былины затем представят воплощением благородства) будет отдавать приказ варягам зарубить мечами ее отца, мать и братьев; когда отравленный оскорблениями, явными и мнимыми, опьяненный первым в своей жизни крупным сражением, Владимир овладевал тщетно сопротивлявшейся Рогнедой.